Сталь

      Тот день Питер помнил как в тумане: вот он встал после непродолжительного двухчасового сна, снова засидевшись до поздна над очередным изобретением, вяло поздоровался с Мэй, которая одарила его хмурым взглядом, но ничего не сказала. Он тогда почти не завтракал: захватил лежащий поблизости кусочек сыра и приготовленный тетей кофе, отправившись сразу к себе. Надел первые попавшиеся вещи, чуть не перепутав изнаночную сторону потрепанной синей майки с изображением космического корабля. Устало вздохнув, взял рюкзак и поплелся к выходу, крикнув на прощание, что уходит. Дальше все было лишь обрывками: вот он выходит из дома, ничего не замечая вокруг, не ощущая опасности. Завернул за очередной поворот. Перед ним спрыгнул кто-то.. Кто? Он не помнит. Дальше следовал сильный удар по голове и заторможенная реакция Питера не успела ничего сделать. Он отключился. Последнее, что он запомнил довольно четко: скрежет стали.

***

      Следующая неделя выпала из сознания Питера, он просыпался только лишь на несколько секунд, не успевая даже о чем-то подумать. Но мельком слышал какие-то голоса и чувствовал, что привязан к мягкому креслу. Вегетативное состояние его организма даже не позволяло ему нормально оформить мысль. К середине второй недели, - хотя Питер не знал, сколько здесь находится, полагаясь лишь на собственное чутье, он очнулся. Очнулся не в больнице, не в Башне Старка(Что это?), и даже не у себя дома(У него есть дом?). Почему-то эмоций не было: он просто понимал, что что-то здесь не так. В голове была сплошная каша и очень много пробелов. Будто кто-то вырвал из него половину воспоминаний. Насильно. Всплывали непонятные имена, которые он пытался вспомнить, - но, бесполезно. Его это почему-то не беспокоило. Попробовав дернуть рукой, тот понял, что привязан к тому самому креслу, которое смог почувствовать. Сил вырваться не было: всё тело было слабым и будто железистым. Оставалось лишь медленно осматривать обстановку, пытаясь анализировать происходящее. Помещение было затемненным, но это не мешало Питеру разглядеть множество приборов, столов и полок. От его руки тянулась трубка, переходящая в капельницу с какой-то зеленоватой субстанцией. Взгляд переместился на потолок. Там был странный рисунок: красный череп и отходящие от него щупальца.       — ГИДРА, малыш, это наши враги еще со времен второй мировой.– в голове всплыл чей-то голос, отчего голова Питера резко заболела от попыток вспомнить, чей же он.       Он продолжал смотреть в потолок, пока где-то вдали не услышал эхо от чьих-то шагов и несколько голосов. Судя по всему, они направлялись именно к нему, поэтому Питер закрыл глаза, делая вид, что еще в бессознании. Через пару минут в помещение вошли, по меньшей мере, около десятка человек, переговариваясь о чем-то. Яркий свет ударил даже по закрытым глазам и он невольно застонал от резкой боли, выдавая себя. Все замолчали.       — Он в сознании, Док. Что прикажете делать? – немного писклявый голос какого-то мужика, больше смахивающего на крысу, эхом раздался вокруг.       — Тоже, что и с Зимним, мистер Хармэн. Он уже готов. – фраза принадлежала высокому и старому мужчине с залысинами по бокам. Глаза у того были с каким-то странным, безумным блеском, и Питеру он напомнил фанатичных ученых, помешанных на какой-то цели.       Приоткрывший глаза, он не совсем понимал, для чего он "готов", кто такой "Зимний", и что с ним вообще собираются делать. Вокруг столпились разного возраста мужчины, особенно из них выделялись двое: один, - широкоплечий, сплошь напичканный в самых разных частях телам оружием, с янтарными глазами, щетиной и темными волосами. Он стоял чуть в стороне от остальных и хмурым взглядом наблюдал за остальными. Питер видел, как на его лице заиграли жевалки, но он не мог понять, почему. Второй же стоял у самой стены, и на него очень часто бросали взгляды все остальные, будто он был зверем, который мог наброситься в любую секунду. Он не мог разглядеть его лицо из-за свисающих на него волос, доходивших тому почти до плеч. Но он с удивлением отметил, что у того вместо руки был довольно неплохо склепанный протез из вибраниума. То, что это именно вибраниум, Питер понял по характерному блеску. Он уже видел его. Но где?..       Пока он из полуопущенных ресниц рассматривал их, вокруг был какой-то кипиш, суть которого Паркер уловил не сразу.       — ...вы его видели вообще? Он же совсем пацан! С каких пор ГИДРА стала использовать в своих целях малолеток? – это говорил тот самый мужчина с янтарными глазами, которые сейчас метали молнии. Но не смотря на ярость в голосе, его лицо оставалось по-прежнему холодным.       — Мистер Рамлоу, это необходимо. Этот человек - один из сильнейших среди организации Мстителей, он уступает по силам лишь Роджерсу. Но они не стали развивать в нем потенциал: поэтому за них это сделаем мы. И вы не можете оспаривать приказы вышестоящих. – судя по всему, разговор был окончен.       Когда с Питера убрали капельницу и вкололи что-то непонятное, отчего его тело приобрело странную чувствительность, тот занервничал. Когда ему в рот вставили кляп, тот занервничал еще больше, нервно оглядывая всех людей, натыкаясь на взгляд того самого второго мужчины, заинтересовавшего его. Тот смотрел со смесью непонятных эмоций: с безразличием, пониманием и какой-то тихой болью. Он что-то прошептал одними губами, и Питер разобрал лишь: Держись.       Через секунду к его голове приставили какой-то странный механизм, и последнее, что он запомнил, было разрывающей болью по всему телу, которая рвала его нервы на части, заставляя кричать и вырываться. Дальше - темнота.

А глаза у него стальные...