Outlaws

      Сэм знал — когда Дину нечего делать, грядет очередной апокалипсис. Не то чтобы у них была острая ломка по неприятностям, но привычка есть привычка, ничего ты с этим не сделаешь. А если его брату скучно, то варианта тут два: срочно искать новое дело или наблюдать, как он бесконечными ночами ругает Игру Престолов. Был вторник. Это знание ни в коем разе не облегчало и не запутывало его жизнь, и поначалу Сэм даже не понял, что не так. А потом осознал, да так и замер над картотекой, которую по-хорошему давно уже следовало разобрать. Он знал, какой сегодня день недели. Потому что телефон был заряжен, а проспал он целых семь часов, после чего спокойно посетил душ, полистал новости и занялся завтраком. И это было… до жути неправильно. Не то чтобы Сэм был против — да ради бога, он ведь мечтал о спокойствии и мире, особенно в те дни глобального пиздеца, когда кровь какой-нибудь сверхъестественной твари настолько пропитывала одежду, что та начинала похрустывать. Но инстинкт так и вопил: обернись, придурок! За тобой целый ворох неприятностей, а ты перебираешь карточки! Собственно, из-за этого инстинкта Сэм и повернулся, а потом вспомнил, что со всем, чем могли, они разобрались больше месяца назад, когда Амара под ручку с Чаком свалила куда-то на Альфа Центавру, и их главной проблемой стал пустой холодильник. Тогда Сэм начал вспоминать, какой сегодня день и не закрыты ли магазины, и кристально осознал — вторник. Без малейших усилий. Это был еще один звоночек тому, что что-то не так. Совершенно. Докатились. Ждали-ждали, воевали-воевали, а теперь им просто нечем заняться, разве что спиваться и постепенно превращаться в бородатых мужиков с пивным брюшком, которые кладут под подушку пистолеты. Сэм решительно отодвинул от себя картотеку и потянулся к ноутбуку. Пролистал полицейские сводки, как детскую сказочку на ночь, пока бункер Просвещенных обволакивала уютная тишина, которая стала уже буквально оседать на барабанных перепонках и от которой Сэму хотелось сбежать куда подальше. Через час у него на руках было два дела — в Миссури и Юте. Сэм прикинул, куда ехать дольше, и без малейшего укола совести закрыл вкладку с Миссури, поднимаясь на ноги. Честно говоря, у него была причина не трогать Дина все эти тягуче-медленные недели. Амара ушла, не оставив и малейшего следа своего пребывания, и Сэм не был уверен, как сказалось это на его брате, с которым у Тьмы была своя изломанная, но крепкая связь. Дин всегда был упертым, а в последнее время — так еще больше, словно под сорокет он внезапно вспомнил, что недостаточно бесил младшего брата все эти годы, и бросился наверстывать упущенное. Спрашивать у него их типично-винчестеровское «ты в порядке?» было бы также эффективно, как стрелять в стену. Себе дороже. Так что Сэм сам не знал, чего ждать, когда открыл плечом дверь в динову «берлогу», придерживая закрытый ноут в левой руке. Брат развалился на мягком диване, обтянутом зеленым плюшем, и, хотя Дин и клялся, что в магазине уцененных товаров другого просто не нашлось, Сэм ему не верил. Диван, конечно, куда больше подходил милой старушке, увлеченной макраме, чем двум подсевшим на адреналин мужикам, но лежать на нем после особо тяжелой охоты было сплошным удовольствием. — Ты вовремя, — Дин отсалютовал ему бутылкой пива и кивнул на экран, — жду-не дождусь, когда этого Джоффри прикончат. Робб, конечно, сплоховал, и главное — все ради девки! — качая головой, будто это что-то недопустимое, Дин приложился к горлышку и сделал большой глоток, и его кадык дернулся. На полу перед диваном валялись коробки из-под пиццы, пачки чипсов и бутылки пива, и Сэм с тоской прикинул, защищают ли стены бункера от всякой не сверхъестественной нежити вроде крыс и тараканов. — Ты уже знаток, — хмыкнул он, спихивая ноги брата с дивана и присаживаясь на освободившийся уголок. На языке так и вертелось проклятущее «ты в порядке?», но Сэм упорно сжал зубы и уставился в экран, по которому уже поплыли титры. Дин потянулся. — Пора бы в спортзал, — он с удовольствием похлопал себя по животу, — а то скоро не влезу в Детку. — О, это будет кошмар. Сэм улыбнулся краешком губ, прекрасно зная, что Дин блефует — ну где его брат и где гантельки с беговой дорожкой? Их тренером всегда была Смерть, задолго до того, как они познакомились лично. На охоте ведь как — ударишь неправильно, а тебе шею перегрызут или сделают что похуже. Дин бросил на него внимательный взгляд. — Не хами мне, — пригрозил он, сползая с дивана и с хрустом выпрямляясь, вытянув руки вверх и покачавшись из стороны в сторону. — Что там у тебя? Сэм открыл ноутбук, позволяя экрану засветиться мерным голубым светом, и как можно безразличнее бросил: — Я полистал сводку, нашел дело. Если ты… готов. Дин нахмурился. — Разумеется, я готов, Сэмми. Что за дело? — Сэм, — в очередной раз поправил его Сэм, но Дин и бровью не повел, и он продолжил, вглядываясь в составленную им самим справку, — в Сан-Хосе найдено уже три трупа, все женщины, на первый взгляд никак не связаны. — И почему это наше дело? — Дин выключил телевизор и поморщился, когда обнаружил, что стоящая рядом с ним початая бутылка виски уже опустела. Сэм покачал головой. — Причина смерти – самовозгорание. — А? — брат оглянулся на него через плечо. — То есть выжжены глаза и прочие безделушки? Думаешь, ангелы? — Куда там, — Сэм поджал губы, — жертвы обуглились изнутри, как если бы кто-то в их внутренностях чиркнул спичкой. — Похоже на ведьму, — заметил Дин, складывая руки на груди. — Только бы не Ровена, а то меня просто воротит уже от нее. — И не говори, — фыркнул Сэм. — Тогда проверим? Дин промычал что-то одобрительное, копаясь в своем «запасе охотника». Бутылки под его пальцами обиженно звенели, опустошенные и никому не нужные, и брат совсем по-детски заворчал, когда так и не нашел ничего путного. — И заодно пополним бар. Так куда, говоришь, мы едем? — Сан-Хосе, — напомнил Сэм, но понимания в глазах Дина не прибавилось, и он добавил: — Юта. — Юта так Юта, — он пожал плечами. — Сейчас соображу что-нибудь поесть и поедем. Диново «соображу поесть» с момента их заселения в бункер изощреннее не стало. Сэм не лез — с детства крепко выучил правило не становиться между Дином и его едой, пусть в той полезных ингредиентов и было отрицательное количество. Это была тихая гавань — сочное мясо с прожилками, плавленый сыр, картошка-фри, — все то, что раньше покупалось в спешке на парковках, Дин теперь готовил сам. Иногда Сэм думал, что его брат, будь у него возможность, был бы именно тем, кто готовит на всю семью, пока жена безуспешно пытается разобраться, как работает духовка. Дин вообще всегда был полон сюрпризов. Пока он возился с едой, Сэм собрал сумку, по обыкновению напихав в нее побольше всего, а то ведь никогда не известно, какая таинственная дрянь подвернется, положил пару книг для кучи и отправился заканчивать с картотекой. Они так и не упорядочили хаос, который сами и создали в поисках информации о метке Каина, Тьме, изгнании ангелов и так далее, и теперь некогда структурированная и четко выверенная картотека была больше похожа на смятые и изгвазданные халапеньо бумажки. Сэм остановился на букве «О». Где-то после одержимостью демонами и до охотников из Техаса. За халапеньо, несомненно, нес ответственность Дин, но отчего-то впервые за долгое время Сэму не хотелось вступать с ним в полемику. Он аккуратно переложил испорченные карточки в отдельный ящик, чтобы потом переписать, и задвинул картотеку на место как раз в тот момент, когда во входной зале показался Дин, сытый и довольный, как удав на солнышке. — Какое счастье — джинсы, — Дин похлопал себя по бедрам. — Такое впечатление, что я не носил нормальную одежду месяцами. Сэм закатил глаза. — И кто еще тут девчонка, — съязвил он, и Дин расхохотался, прошел мимо и потрепал его по волосам, будто собаку. — Догоняй, Сэмми. Догнать-то Сэм догнал. Едва удержался от того, чтобы отвесить брату подзатыльник. Знает ведь, что он просто терпеть не может, когда кто-то лапает его волосы! И еще опять пристал со своим «Сэмми». В Сэме больше шести с половиной футов роста, сын работника автозаправки называет его «дядей», а Дин как видел в нем лохматого и нескладного подростка, так и видит. Сэм не станет уподобляться ему. Точка. Импала пахла, как дом, в который возвращаешься после долгого путешествия. Они закинули сумки в багажник, Сэм прихватил ноутбук — на случай, если пейзажи станут скучными, и выехали из своего скромного укрытия. Дин при этом врубил Led Zeppelin, что-то, что он всегда делал, когда у него было хорошее настроение и ему даже не надо было притворяться. Так что Сэм расслабился, вытянув длинные ноги (насколько это было возможно в их ретро-машинке) и даже опустив окно, позволяя летнему ветру запутывать пряди волос. В конце концов, они заслужили спокойную охоту. Без Люцифера за спиной, без отслеживающих их левиафанов, демонов и прочей нечисти, заслужили капельку спокойствия в мире крови и тоски. Сэм, признаться, до чертиков устал от драмы. Хотелось как тогда — в далеком начале их крестового похода, когда лента дороги не кончалась, и главной проблемой был подозрительно молчавший отец. Сэм прикрыл глаза. Он так и не выучил главное правило гребанной жизни — осторожнее с желаниями.

~

Руль Детки под пальцами ощущался как нечто очень правильное и нужное. До того, как они оказались в машине, Дин и не подозревал, как он, чтоб их всех, скучал по этому. Охоте. Сэму на правом сиденье, пытающемуся сложиться поудобнее, чтобы прикорнуть на часок. По пестрым летним краскам, мелькающим перед глазами, дорожной пыли, забивающейся в горло, олдскульным кассетам, шуму мотора, автозаправкам на отшибе дорог. По спокойствию. Последняя декада оседала в памяти сумбурным комом. За исключением того года, когда Дин жил с Лизой в доме, о котором всегда мечтал Сэм, с забором и ковриком перед дверью, его дни были наполнены безысходной тоской, которую он даже не замечал. А теперь, взяв эту необходимую передышку, понял — тоска кружилась в памяти, казалась весомой и значимой и в то же время абсолютно неважной. Дин не продирал глаза, подскакивая на матрасе с мыслью «куда бежать-кого рубить», закидываясь скотчем на завтрак и водкой на обед, не сражался с очередной проблемой, которая грозила гибелью всему человечеству, он делал то, что и любой сорокалетний мужчина в полном расцвете сил в свой законный выходной — лежал на диване и смотрел сериал. Его все устраивало. Какое-то время. Хорошего ведь надо в меру, а то нажрешься так, что и не захочешь больше. Дину постепенно становилось нудно, и он все чаще задавался вопросом, как люди — ну, самые обычные, — так живут. У него даже руки чесались, так хотелось грохнуть кого-нибудь. Пропитаться полицейскими участками, потом, той жизнью, которую он знал, как жить. Сэм отрубился на третьем часу пути. Он даже в их своеобразные каникулы соблюдал пресловутый режим, потихоньку разбирал завалы в бункере, пока Дин упорно делал вид, что его они не касаются, и размышлял, что такого вновь пришло в голову его брату, раз тот не наезжает на него и не лезет с душещипательными беседами. Дин все ждал, когда диван прогнется, а Сэм заглянет ему в глаза и спросит с места в карьер что-то в духе «Чувак, ты как?» Не дождался. Это… было странно, но терпимо-странно, тем более что чувствовал он себя действительно неплохо. Дин забарабанил пальцами по рулю, всматриваясь в голую дорогу. Летняя жара давала о себе знать, так что он стянул ветровку и отбросил ее куда-то на заднее сиденье, прямо на ноутбук Сэма. Дин честно не знал, что можно делать в ноутбуке, сидя в машине, когда вокруг нет ни намека на наличие какой-то интернет-сети, но Сэм – это Сэм. Что тут попишешь. Его брат был… ну, странным. Не только в общем, они оба были, с такой жизнью ведь кто угодно с ума сойдет, но Сэм был странным конкретно последние недели, и это настораживало. Обычно они вели себя так, когда приближался конец света, или кому-то из них было так херово, что об этом даже говорить было бы бесполезно, но сейчас у них было все. Серьезно: никто не страдал потусторонней болезнью, никто из них или их близких не умирал, они умудрились разрешить очередную проблему, не спровоцировав новую, но Сэм вел себя не как Сэм. Он молчал. Позволял ему отлеживаться на диване, таскал пиво и картошку фри, едко комментировал происходящее на экране, а если и сидел рядом, то вел себя так, будто это было привычно — не волноваться. Дин подыгрывал, в конце концов, ему ужасно не хотелось с места в карьер бросаться в новый омут. А еще слова Амары так и крутились в голове, и Дин бы соврал, если бы сказал, что они его не взволновали. Тьма обещала дать ему то, в чем он так нуждался. Дин сомневался, что это была «Игра Престолов» по хакнутому Нэтфликсу. Они пересекли границу Канзаса, когда Сэм продрал глаза и по-детски потер мокрую от слюны щеку. Дин взглянул на него, усмехнулся и все-таки не удержался от комментария. — Мы всегда можем заехать за слюнявчиком, если хочешь. — Иди к черту, Дин, — пробормотал Сэм, усаживаясь поровнее и приглаживая растрепавшиеся волосы. — Где мы? — Колорадо, край рек и каньонов, — бросил Дин. — Не помнишь, когда мы тут были в последний раз? Сэм покачал головой. — Чувак, если бы я помнил все охоты, что у нас были за последние годы, я бы свихнулся. Но у нас тут было одно из первых дел после… Стэнфорда. Помнишь вендиго? — Ага, приятный малый, — Дин зевнул в сторону и включил фары — начинало темнеть. Сэм вновь пошевелился. — Я могу сесть за руль, — предложил он, но Дин лишь фыркнул. — У нас тут воссоединение, Сэм, не порти момент. — Не буду, — Сэм потянулся к заднему сиденью, на которое они так предусмотрительно водрузили контейнер со льдом и напитками, и вытащил бутылку, наполненную зеленой дрянью. Дин поморщился. — Умоляю, скажи, что там есть пиво. — Ты за рулем, — напомнил ему брат, распечатывая пластиковую трубочку. Дин дернул плечами. — С чего такая трогательная забота? Сэм вздохнул. — Дин, мы только что уладили все с Тьмой. Попасть в аварию после такого — просто несусветная глупость. — Как хорошо, что именно в несусветных глупостях мы хорошо подкованы, — подмигнул ему Дин и снова зевнул. — Так, ладно, — Сэм зажал бутылку меж коленей и повернулся к нему, — давай все-таки поменяемся. Дин проигнорировал предложение, но спустя миль двадцать, когда начало казаться, что ресницы смазали клеем, съехал на обочину и посмотрел на довольного Сэма, который как ни в чем не бывало прикончил свою зеленую дрянь и вылез из машины. Дин тоже вылез, но вместо того, чтобы на раз-два поменяться местами, они синхронно задрали головы и уставились на усыпанное звездами ночное небо. В Колорадо звезды всегда казались особенно яркими. — Я недавно вспоминал, как ты стащил бенгальские огни в девяносто первом, пока я забалтывал продавщицу, — Сэм прислонился к черному боку Импалы, — это тоже было в Колорадо. Дин улыбнулся, не отрывая глаз от ночного неба, стелющегося, казалось, по всей вселенной. Мысленно он пожелал всего самого лучшего Чаку и Амаре, которые могли быть как на Венере, так и в другой галактике, и втянул в себя пропитанный свежестью воздух. — Выходит, мы-таки оставили здесь свой след, — ответил он, припоминая, как громко смеялся Сэм, когда Дин выделывал пируэты с зажатыми в обеих руках бенгальскими палочками, которые разбрасывали вокруг себя золотистые искорки. — Наш след тянется от Флориды до Вашингтона. — Тоже верно. Они постояли еще минуты три, а потом Сэм шагнул к нему и хлопнул по плечу, как всегда делал, когда сказать было нечего, но требовалось показать, что они по-прежнему вместе и что все идет, как должно. В темноте его глаза казались совсем черными, будто в них залили темный шоколад. — Я поведу. Дин молча согласился. Мог, разумеется, упереться рогом, залить в себя энергетик и ехать всю ночь, тихо подпевая любимым мелодиям, но это было не обязательно. Не так, как обычно, когда все воспринималось сквозь призму долга и ответственности перед всем гребанным человечеством, а спокойно. Им действительно было некуда спешить. Импала была не единственной машиной на шоссе. Пока Дин устраивался на пассажирском сидении, пытаясь заснуть, его то и дело отвлекал свет фар проезжающих мимо машин, и в итоге он сдался, забрал куртку с заднего сиденья и накинул ее на голову, наплевав на то, как это выглядело со стороны. Еще одно преимущество такой вот охоты заключалось в том, что он не боялся спать. Во снах встречались и пытки, и кровавые воспоминания, и самые настоящие кошмары, некогда бывшие реальностью, но это уже давно стало привычным. Дин не боялся, что по ту сторону грез к нему внезапно придет вселенское зло и начнет вести беседу. Поэтому он расслабился и погрузился в сон, чтобы проснуться готовым ко всему человеком. Человеком с ломотой во всем теле и острой нуждой в туалете. — Утра, — поприветствовал его Сэм, пока Дин избавлялся от вознамерившейся его задушить куртки и облизывал пересохшие за время сна губы, выглядывая в окно. К раннему утру пейзаж с пустынных местностей сменился на городской, и в приоткрытое окно стучались ароматы свежей выпечки и кофе, от которых у Дина скрутило живот. — Утра, — хрипло ответил он. Сэм выглядел так, будто и не вел машину всю ночь, и это самую малость, но бесило. Дин с удовольствием похрустел шеей. — Мы где-то в пригороде Денвера, — Сэм свернул на улочку, на которой деревья были обмотаны гирляндами, — я подумал, что мы можем перекусить здесь и купить что-то в дорогу, чтобы не останавливаться потом, тогда уже к вечеру будем на месте. — Перекусить звучит прекрасно,— Дин откашлялся. — Надеюсь, ты знаешь где тут хорошие вафли.

~

Глядя на то, как Дин поливает тройные вафли клубничным сиропом, Сэм невольно подумал, что его брат всегда питался, как подросток во время скачка роста. Он уже прикончил своей белковый омлет и теперь баюкал в ладонях картонный стаканчик кофе, параллельно ища информацию о самовоспламеняющихся жертвах. К сожалению, это был не самый популярный в Гугле запрос, но им приходилось работать и с куда более странными вещами. Как показывала практика, Гугл и правда знал все. Надо было только хорошенько копнуть. Дин закончил с приправой и отломил от хрустящих вафель первый кусочек, мигом отправляя его в рот и издавая при этом такие звуки, что проходящая мимо них официантка бросила на него долгий взгляд. Сэм покачал головой. — Дин, тут люди. — А? — с полным ртом вафель спросил Дин, после чего огляделся и хмыкнул. — Да, Сэмми, получи звездочку за внимательность. — Это я к тому, что едят обычно с закрытым ртом, — напомнил Сэм, делая глоток крепкого кофе, который отчаянно хотелось заправить виски. Сэм никогда не был фанатом алкоголя, но черт, как же ему хотелось влить в себя что-то выше пяти градусов и вздернуть нос — он имел на это право. — Не будь занудой, — жуя, бросил Дин, провожая бедра очередной официантки томным взглядом. Сэм глубоко вздохнул, как бы выражая свое недовольство, и углубился в ноутбук, пока Дин доедал свои вафли с сиропом (хотя скорее, сироп с вафлями). Пока что дело ощутимо попахивало ведьмами, не самыми мудрыми, но очень вредными. Сэм поделился соображениями с братом, на что Дин изобразил нечто похожее на «угу», все также не сводя глаз с темноглазой девушки. — Дин! — окликнул брата Сэм, и тот дернулся, скривив недовольную гримасу. — Ну что? — Говорю, что мне кажется, что это ведьмы, — Сэм тоже посмотрел на официантку, — но ты, похоже, занят. — Я тебе так скажу, Сэмми, — Дин склонил голову набок, рассматривая девушку, — если бы не охота, я бы стал официантом. — Нет, не стал бы, — Сэм закрыл ноутбук, — потому что тебе бы все быстро надоело. Тебе только охота не надоедает. Дин пожал плечами. — Мы все равно не сможем проверить твою теорию. — Разве? — спросил Сэм, и ему наконец удалось привлечь внимание брата. Дин положил локти на стол, отодвинув тарелку в сторону, и заинтересованно подался вперед. — О чем ты? Сэм осекся. Он не собирался заводить этот разговор, по крайней мере, не сегодня, но увиливать сейчас было поздно. Поэтому он тоже отодвинул кофе и придвинулся поближе к разделявшему их столу. — Тьмы больше нет, Дин. Люцифер ведет себя тихо и, очевидно, не планирует устраивать очередной апокалипсис. Мы можем тихо заниматься охотой, но при этом устроиться на работу. Купить дом. — Дом, значит, купить, — Дин повернул голову и уставился в окно, будто в деревьях, обмотанных лампочками, было что-то интересное. Сэм молчал, терпеливо выжидая, когда Дин взорвется. Его брат никогда не любил разговоры о «нормальной жизни». Наконец, Дину надоело изображать статую, и ответил на взгляд Сэма. При этом его ярко-зеленые глаза, казалось, полыхали огнем. — Сэм, мы колесим по стране, охотясь на тварей, уже сколько? Тридцать лет? Не помнишь, когда отец взял меня на охоту? Не учитывая наши милые отпуска, когда кто-то один был в Аду, Клетке, Чистилище, или в университете, мы никогда не знали иной жизни. Ты хочешь, чтобы мы… что? Пошли работать, как нормальные люди? А что мы умеем, Сэм? Сэм едва сдержал неуместную улыбку, которая так просилась на губы после того, как Дин поставил университет после всего того кромешного ада, что им пришлось пережить, и продолжил слушать. — Знаю, ты всегда этого хотел. Но я — нет. Я не умею иначе. Мне не нужно подобие обычной жизни, потому что мы оба знаем, что это будет просто прикрытие. Фальшь. Это будет пистолет за поясом джинсов, даже на рабочем месте, ловушки для демонов под ковром и для ангелов — за картинами. Я пробовал так жить, и это было нормально. Но я не чувствовал себя на своем месте — ни в один из тех дней, когда думал, что ты умер. Сэм покачал головой. — Дин… — Нет, дай я скажу, — Дин жестко оборвал его, проводя рукой по ершику волос, — я к тому, что, если сейчас ты хочешь уйти и попробовать начать жизнь сначала, я не против. Даже буду приезжать к тебе на праздники. Но не жди, что я поеду с тобой. Мне не нужно это, Сэм. Воцарилась тишина. Та, что была возможна в месте, переполненном людьми, конечно. Сэм молча катал по столу скомканную в шарик салфетку, пока Дин упорно смотрел куда-то ему за плечо. — Мне нужен дом, да, — наконец ответил Сэм, и Дин нехорошо повел челюстью, будто сдерживая себя от чего-то. — Отлично. Тогда это будет последняя охота Винчестеров? Хорошо звучит, кстати, жалко Чак отбыл, можно было бы запилить расска… — Дин! — прикрикнул Сэм, привлекая к себе внимание посетителей. Дин заткнулся, сверля его исподлобья острым, как нож, взглядом. Не против он, ага, как же. — Мне нужен дом, да. Так уж вышло, что у нас он есть. Думаю, в бункере будет отлично смотреться Моне, как думаешь? И потом, мы ведь всегда считали домом Импалу. Да и друг друга. Дин цокнул языком, так и не сводя с него застывшего взгляда, и Сэм тихо спросил: — Неужели после всего, что было, ты веришь, что я просто уйду? От того, что это действительно так, начинало надсадно болеть в груди. Зеленые глаза мигом потеплели, из осколков битого стекла превратившись в лесной ручей, и Дин по-свойски протянул руку, сжав пальцами лежащую на столе ладонь Сэма — настолько по-девчоночьи, что в любой другой момент Сэм бы пошутил на этот счет. — Нет, Сэмми, — пальцы скользнули по запястью, прямо там, где отчетливо выступали вены, и по руке от этого невесомого прикосновения пробежали мурашки. Дин быстро отнял руку, будто забеспокоившись, оглядел помещение, и Сэм хмыкнул. — Не переживай, никто не заметил твой внезапный лирический приступ. Сказал едко, а сам слегка кивнул, мол, все хорошо, идем дальше. В зеленых глазах засквозила благодарность — все-таки Дин не умел вести задушевные беседы, предпочитая словам действия, и встал из-за стола, стряхнув с себя невидимые крошки. — Ты что-то говорил о еде в дорогу? Голосую за бургеры. Бургеры так бургеры. Сэм поднял руку, подзывая ту самую хорошенькую официантку, чтобы попросить счет, и Дин снова стал Дином, эдаким дамским угодником, от которого за милю несло силой и развратом. — Зачем тебе ее номер? — спросил Сэм, садясь в машину, когда Дин с развязной усмешкой на губах спрятал в карман сложенный вчетверо чек, с обратной стороны которого круглым женским почерком были выведены черные цифры. — Я в строю, Сэм, — подмигнул Дин и плюхнулся на сиденье. — Кстати, предлагаю на обратном пути задержаться тут подольше. Сэм хмыкнул. Ему хотелось бы спросить про Амару, про нездоровое влечение Дина и про то, прошло ли все в самом деле или это — одна сплошная игра на одного, но он не стал этого делать, раскрыв лежащий на коленях отцовский дневник. После очередной заварушки с каким-то чудищем Дин таскал его с собой повсюду, не оставлял в бункере, даже если просто выезжал за пивом, и Сэм знать не знал, был ли это инстинкт самосохранения или самый обыкновенный психоз. Они выехали на шоссе, глянцевое от полуденной жары, и Дин, мельком взглянув на него, поинтересовался: — Есть что-то интересное? — Пока не нашел, — пробормотал Сэм, перелистывая испещренную острым почерком странницу. — Ты разве еще не выучил его наизусть? — Никогда не любил уроки, — фыркнул Дин, поворачивая колесико на радио и повышая громкость голоса Боба Дилана. — Mama take this badge off of me, — пропел он, облокачиваясь одной рукой на оконную раму, резким движением левой выкручивая руль, сворачивая на перекрестке дорог, — …I can’t use it anymore… Давай, Сэмми, подпевай! — Ага, щас, — буркнул Сэм, не удержавшись от того, чтобы посмотреть на брата. Дин выглядел абсолютно расслаблено, ветер трепал черную футболку, а короткие волосы вставали торчком, и Дин мимоходом приглаживал их, чтобы через секунду повторить жест снова. — Сучка. — Придурок. Они улыбнулись друг другу, и Сэм обстоятельно занялся делом, время от времени подпевая с Дином старым хитам, хоть и зарекся делать это лет пятнадцать назад. Отцовский дневник, впрочем, мало чем им помог, и к тому времени, как они проехали знак «5 миль до Сан-Хосе», догадки оставались лишь догадками. В Юте лето протекало каждый год одинаково, растекаясь зноем днем и ощутимо обдувая ветрами ночью, так что после целого дня в раскаленной на солнце машине с плохо работающим кондиционером они чувствовали себя немногим лучше выброшенных на берег рыбешек, внезапно вновь оказавшихся в воде. Дин с минуту стоял возле машины, широко раскинув руки, пока ветер сушил влажную от пота футболку. — Заболеешь, — подметил Сэм, вытаскивая из багажника их вещи, на что Дин лишь вскинул бровь. — Ага, конечно. Наверное, человеку, год прожившему в Чистилище, в котором из технологий были только деревянные колья и каменные ножи, можно было похвалиться здоровьем. Так что Сэм оставил брата на перекрестке розы ветров и вошел в мотель, приютившийся прямо над речным каньоном. Спина нещадно болела, и очутиться в кровати хотелось просто нестерпимо. «Разнежился», — подумал Сэм, сваливая сумки на маленький диванчик и облокачиваясь на стойку регистрации в ожидании персонала. Мотель был новехонький, так что поверхности в нем были отполированы и радовали глаз, а прямо перед ним стояла ваза с карамельками. Сэм прикинул, сколько пешком до ближайшего магазина, и решил после регистрации слегка прогуляться, чтобы проветрить голову и заодно купить себе зубную щетку — его не отпускало подозрение, что свою он забыл в бункере. Слишком радовался новому делу. — Я могу вам помочь? — спросил тоненький голосок, и Сэм поднял голову, отрываясь от изучения собственных ногтей. — Э-э-э, да, — он кивнул, оглядывая миниатюрную светловолосую девушку, — у вас есть свободные номера? — быстрый взгляд на бейдж, — Саммер? — Полно, — улыбнулась она ему. — Сейчас ведь не сезон. — Отлично, — Сэм нащупал бумажник в заднем кармане джинсов. — У вас с предоплатой? — Да, — Саммер забарабанила пальцами по клавишам, — так, посмотрим, номер на одного… Звякнул колокольчик, и она вскинула глаза, тут же заливаясь милым румянцем. Сэм даже не стал оборачиваться — он прекрасно знал, кого она там увидела. — Кхм, да, — он прочистил горло, — вообще-то на двоих. — Ага, — ровным голосом согласилась Саммер, не сводя глаз с Дина, — на двоих. Она потрясла головой, а над плечом Сэма юркнула чужая рука, прихватившая целую горсть карамелек, после чего послышался шорох фантиков. Сэм закатил глаза. — Привет, — Дин пристроился рядом, нависая над стойкой и прожигая Саммер взглядом. — Так ты оформишь нам номер? Саммер вздохнула, вновь забарабанив по клавишам. — Так, есть сьют с видом на каньон, один из наших лучших, кстати. Большая кровать и… — Стоп-стоп, — Сэм натянуто улыбнулся. — Нам бы не помешала еще одна. Кровать. — Зачем? — вырвалось у девушки, и она порозовела сильнее. — Простите, я просто… — Мы братья, — уверил ее Дин, и глазом не моргнув. Саммер мигом расслабилась и даже как-то успокоилась, настроившись на нужную волну, болтая с Дином, а Сэм прикидывал, давно ли его брату перестали жечь карман записки с женскими телефонными номерами. Наверное, давно. Темноглазая официантка была забыта, как и все преходящее само по себе, и теперь его брат сосредоточился на новой цели. Это все равно что наблюдать за собакой, в кои-то веки спущенной с поводка. Дин и не думал тормозить, разбрасывая тестостерон направо и налево, громко напевая песни и перерабатывая бургеры, и это был только вопрос времени, когда кредо «все или ничего» коснется охоты. Дина откровенно заносило, и Сэм прекрасно знал, в чем дело. Дин боялся, что у него все отнимут, потому так всегда и случалось, стоило им остановиться и слегка перевести дух, уперевшись ладонями в колени и стирая со лба пот, перемешанный с кровью. Поэтому Сэм терпеливо подождал, пока Дин не наболтается, а потом молча взял ключ и, закинув на плечо сумку, двинул к их номеру. — И где напутствия? — окликнул его Дин, когда они двигались вглубь коридора. — Что-нибудь о морали и нравственности? — Ты о чем? — спросил Сэм, открывая дверь и удовлетворенно вздыхая — ремонт провели не только в фойе. Комната была большая, с диваном, двумя кроватями и тонким телевизором, а на стене почему-то висел флаг Вайоминга. — Я о том, — заходя в комнату и удивленно присвистывая, пояснил Дин, — что ты не ругаешься на меня. Вообще. Огрызаешься, да и только. — Я не всегда на тебя ругаюсь, — безразлично пожал плечами Сэм, копаясь в сумке. Его подозрения оказались верны — зубной щетки не было. Как и всех остальных ванных принадлежностей, которые он забыл на кровати. — Черт. — Ты чего? — Забыл кое-что, — Сэм поджал губы. — Неважно. Схожу в магазин. Тебе что-то… — Пирог, — моментально откликнулся Дин, падая на кровать и обхватывая руками подушку. — А еще лучше — два пирога. — Понял. И, Дин, — Сэм прихватил брошенный на тумбочку ключ, — Саммер кажется хорошей девушкой. Убедись только, что у нее нет ухажеров. Дин, не отрывая лица от подушки, поднял вверх большой палец, и Сэм вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. За стойкой регистрации Саммер сосредоточенно подкрашивала ресницы, заглядывая в небольшое карманное зеркальце, и отвлеклась, когда он прошел мимо. — Хэй! — она убрала зеркальце в стойку. — Извините меня за то… Вы просто совсем не похожи на братьев, вот я и… — Ерунда, — Сэм растянул губы в улыбке. — Это не первый и вряд ли последний раз. — Да, — Саммер скосила глаза на коридор, будто ждала, что Дин вот-вот появится из-за угла, — ваш брат… Он просто… — Он любит холодное пиво и ужастики, — подсказал Сэм. — И мы тут дня на три. Саммер вновь порозовела и благодарно кивнула, и Сэм, дернув краешком губ в ответ, отправился в магазин. Дин. Действительно «он просто…» Просто привлекающий взгляд, как в провонявшем гнильцой баре, так и на деле в полицейском участке. Дин «просто», и именно поэтому с ним все дохера как сложно. Сэму еще предстояло разобраться, как существовать с Дином, не стиснутым рамками своей ближайшей кончины или апокалипсиса. А пока что он делал то, что и всегда в первый день охоты. Шел за пирогом.

~

— Мистер Лотнер, мы соболезнуем вашей утрате и знаем, что полиция уже опрашивала вас, но могли бы ответить на пару наших вопросов? Утро было неожиданно серым, и над горным штатом висели тучевые облака, создающие ложную защиту от солнца. Ложную — потому что в такие дни Дин и обгорал, если забывал намазаться кремом. Они как раз закончили с полицейскими сводками и решили начать с опроса близких последней жертвы. Ричард Лотнер приехал в Сан-Хосе с молодой женой около года назад и устроился адвокатом в фирму «Вангер и Мэссон». Он жил в образцовом американском домике и любил смотреть порно, плохо готовил и ездил на работу в подержанном минивэне. Внезапная смерть жены потрясла его настолько, что он чуть было не покончил с собой, а теперь то и дело сморкался в платок и пялился на них слезящимися водянистыми глазами. — Чт-т-то в эт-том деле м-м-может быть интересног-го для ФБР? — спросил он, пропуская их вовнутрь, и Дин натренированным взглядом окинул прихожую и гостиную, не замечая ничего подозрительного. Они с Сэмом сели на мягкий кожаный диван, а Ричард примостился в глубокое кресло, сжавшись в нем, как в клетке. Опрашивать таких было сложнее всего — они редко соображали, что говорили, полностью поглощенные своим горем и не обращающие внимания на все остальное. Дин понимал их, черт возьми, понимал лучше, чем кто-либо, но уже на второй минуте общения начал раздражаться из-за прерывающихся спутанных предложений и скинул опрос на Сэма, которому управляться с такими людьми всегда удавалось куда лучше. Его брат вообще решил учиться на юриста по какой-то чудовищной ошибке. Дин ухмыльнулся, представив Сэма в роли психолога какой-нибудь истеричной поп-звезды, и попросился в туалет, чтобы осмотреть дом целиком. Запаха серы не было, детектор ЭМП молчал, так что самые частые вредители — демоны и призраки — исключались из длинного списка существ, которые могли прикончить Кимберли Лотнер. На лестнице Дин успел заценить парочку фотографий и поразиться, как рыжеволосая и пышногрудая красотка умудрилась связаться с кем-то наподобие Ричарда, но, как известно, любовь слепа. Люди умирают, это факт и вечная константа, но превратившуюся в печку Кимберли было жаль. В морге они тоже не узнали ничего нового — внутреннее воспламенение, местами почерневшая кожа и обуглившаяся голова, — не самое приятное зрелище. Остальные жертвы уже были похоронены или кремированы, но Ричард пока не смог заставить себя вновь взглянуть на тело жены, хотя и знал, что ему придется сделать это очень скоро. — Дом чист, — сообщил Дин Сэму, когда они покинули Лотнера и вышли на улицу, на которой практически никого не было, разве что парочка детей возилась в песочнице, а старушка на той стороне дороги, где они припарковались, подстригала кусты. — А Ричард утверждает, что их жизнь была самой обыкновенной, никаких недругов, никаких неприятностей, — Сэм пожал плечами. Они пересекли дорогу и застряли возле Импалы. — И что дальше? — поинтересовался Сэм. — Поедем порасспрашиваем остальных? Кимберли Лотнер сгорела в собственном теле, как и три другие женщины, тут должна быть какая-то связь. — Кимберли Лотнер? — переспросил незнакомый голос, и они синхронно обернулись. Старушка с ножницами стояла у ограды и смотрела на них с интересом жителя маленького города, чьи дни давно слились в один. — Я знала ее. — Знали? — Сэм приблизился к ней. — Хорошо знали? — Кимберли была видной фигурой, это точно, — старушка закивала. — Фигурой — это я в прямом смысле. А видели бы вы ее платья… — Мэм, — прервал ее Сэм, — вы не знаете, мог ли кто-нибудь желать ее зла? Может, коллеги на работе? Старушка отстригла ни в чем не повинный зеленый листок и поморщилась. — У людей так не бывает. Только в фильмах. Они с Сэмом переглянулись, и Дин тоже подошел поближе, когда женщина подняла голову и вздохнула. — О мертвых плохо не говорят, но Кимберли… Нечестная она была. Ричард с нее пылинки сдувал, а она с этим парнем гуляла… Брачные обеты нарушала. Изменница. — С парнем? — Дин насторожился. — Это с каким? — Он у нас в городе недавно, пиццу разносит. То ли Брюс, то ли Бэн… Но пицца у них невкусная, я всегда говорю, чтобы побольше сыра клали, а там… — Спасибо! — поспешно открестился Сэм, выразительно смотря на Дина, и они поспешили в машину, подальше от подслушивающих старушек. — Думаешь, ведьмак? — спросил Дин, стоило им оказаться на безопасном расстоянии. — Похоже на то, — Сэм прикусил губу, — я только не понимаю, зачем ему убивать свою любовницу. — Проверим, — Дин завел мотор. — Давай-ка ты опросишь остальные семьи, а я смотаюсь к нашему парню из доставки. Эх, Ким, разносчик пиццы — классика жанра! Кас бы оценил. Сэм вздохнул. — Дин, ты уверен, что разделиться — хорошая идея? Мы же даже не знаем, ведьмак это или нет, колдовских мешочков не находили, и… — Я справлюсь, мамочка, — усмехнулся Дин. — Куда тебя подбросить? Оставив Сэма на вымощенной гравием дороге и получив шанс побыть наедине с самим собой те пять минут, что разделяли его и пиццерию, Дин не стал налегать на газ. Даже музыку не включил. Как, оказывается, легко можно привыкнуть к тишине. Еще неделю назад тишина была повсюду, и Дин думал, когда он от нее избавится, а теперь нарочно растягивал ее. В кармане завалялась пара карамелек, взятых утром из опустевшей вазочки, и Дин отправил в рот сразу две, смакую вязкую сладость на языке и подыскивая парковочное место. К счастью, старушка не соврала — пиццерия «У Боба» была не самым популярным заведением в городе. В помещении был всего один посетитель, а у кассы орудовал паренек лет двадцати пяти, смазливый и кудрявый. Если Кимберли и могла спать с кем-то за спиной муженька, так это с ним. — О! — обрадовался посетителю Бэн (все-таки Бэн, а не Брюс). — Можно порекомендовать? У нас… — Я сам порекомендую, — прервал его Дин, показывая удостоверение, — не спать с чужими женами. Агент Смит, ФБР. У парнишки сделались огромные глаза,он судорожно поправил форменную кепку… и в следующую секунду бросился прочь. Дин нагнал его у двери, заломив руку за спину и приставив пистолет меж лопаток, игнорируя удивленный вскрик посетителя, поедающего пиццу. — Спешишь куда-то? — едко спросил он, ловко нацепив на парня наручники. — Мы же только начали разговор. — Я ничего не делал! — заверещал Бен, и Дин молча втолкнул его в подсобку, подальше от лишних свидетелей. — Это все Ким! — Да, сама залезла к тебе в штаны и изнасиловала, — кивнул он. — Плавали, знаем. — Нет же! — Бэн вскинул подбородок. — Ким никогда не любила этого мужика, но он… в общем, он собирался покупать дом. Она говорила, что ей нужно осесть, а разносчик пиццы — я то есть — не мог ей ничего дать. Ким… она была с ним из-за денег. — М-м-м, — Дин вскинул пистолет, — и тебя это не устроило, так? Решил, раз не тебе, то и никому? — Ким сгорела! — выкрикнул Бэн. Его бейсболка покосилась, а глаза подозрительно заблестели. — Сгорела заживо! Вы думаете, я залил ей в горло бензин? — Кто же тебя знает, — Дин внимательно посмотрел на него, — я видел вещи куда более странные. — Я не убивал ее, — всхлипнул парень. — Я любил ее, вообще-то. Даже когда она вышла замуж за этого Лотнера и получила свою белую ограду и сад перед домом. Только она врала самой себе — это не сделало ее более счастливой. Уже через месяц после ее свадьбы мы снова были вместе. Дин медленно опустил оружие. Бэн ведь не был никаким ведьмаком. Лишь парнем, который спутался не с той женщиной. Он расстегнул наручники и зачем-то похлопал его по плечу. — Крепись, парень. Десятью минутами позднее Дин уселся в машину с коробкой пиццы, на которой правда недоставало сыра, и первым делом набрал брата, прикинув, что тот должен был опросить уже хотя бы парочку жителей. Сэм поднял трубку примерно на третьем гудке. — Все хорошо? — быстро спросил он, и Дин, жуя пиццу, одобрительно промычал. — Да. Парень попытался сбежать, но у него не получилось. Он чист. — Почему они вечно бегут, если не виновны? — цокнул языком Сэм, и Дин усмехнулся. — Они не убийцы, но определенно мошенники, или траву хранят под матрасом, или водили пьяными. Сэмми, нет такого человека, которого не в чем обвинить. Я решил не объяснять парню, что за измены в Райкерс не сажают, чтобы не грешил больше. Сэм откашлялся. — Извини, но слышать это от тебя… — Ну знаешь! — возмутился Дин. — Я не совращаю чужих женушек и уж точно не изменяю своей! — Ага, — саркастично хмыкнул Сэм. — У меня, кстати, тоже кое-что есть. По-видимому, у Клариссы Джонс была та же проблемка, что и у Кимберли. — Грудь третьего размера и точеные ножки? — отбрасывая корочку из-под пиццы обратно в коробку, предположил Дин. — Почти. Скажем так, у мужа Клариссы тоже растут рога. — И с кем?.. — начал было Дин, и Сэм тихо фыркнул. — С уборщицей. — Да ладно! — Дин возмущенно втянул в себя воздух. — Мы что, в сюжете порнофильма? — Не знаю, чувак, — на фоне сэмового голоса послышался шум проезжающих мимо машин. — Уничтожение изменниц не входит в зону интереса ведьм, так что я думаю, тут что-то другое. — Ага, — Дин завел машину. — Знать бы еще, что именно. Они засели в мотеле, как и всегда делали на охоте. Искали информацию. К сожалению, нельзя было просто позвонить Бобби и спросить с него все, и поэтому Дин был вынужден попивать пиво, развалившись на кровати и листая подозрительные сайты про самосожжение и грехопадение. Черт, он скучал по Бобби. У мужика были яйца, что еще сказать. Он строил бункеры от скуки, пах машинным маслом и порохом, ругался на них, как на детей, и был помешан на безопасности, но он был крут. Круче, чем отец, честно говоря. — Черт, — пробормотал Сэм где-то ближе к полуночи, когда Дин забил большой болт и включил телевизор. Там как раз шел новый сериал, сюжет которого казался простоватым, но затягивал. Да и главная героиня была красоткой. — Что там? — Дин поднял голову. Он лежал на животе, слегка свесившись с кровати, и от этого резкого движения в глазах потемнело. — Я пока что не уверен, но… Похоже, это жертвоприношения, — Сэм повернул к нему экран ноутбука, на котором была развернута не самая симпатичная гравюра, изображающая несколько дымящихся костров. — Ты помнишь Кали? Дин моргнул. — Горячую цыпочку из адского мотеля? Ту, с которой крутил Гавриил? Это ее рук дело? Сэм неоднозначно кивнул. — Это не Кали, но очень близко к ней. Еще одна богиня Дашамахавидья. — Прости? — Дин сел на кровати и потер лоб. — Даша-чего? Сэм бросил на него взгляд, так и говорящий «надо иногда открывать что-то помимо порножурналов, Дин, ради бога!», но терпеливо пояснил: — Дашамахавидья — это группа из десяти женских божеств в индуизме, которые играют наибольшую роль в его тантрических направлениях. Кали — уничтожитель демонов, самая сильная из них, но я понятия не имею, куда она делась после апокалипсиса. Мы имеем дело с Чиннамастой. — Имена у них стремные, — после недолгой паузы сказал Дин, отчаянно желая одного — чтобы все боги убрались куда подальше. — То есть по городу бегает сумасшедшая сестричка Кали и сжигает женщин? Почему? Сэм пожал плечами. — Чиннамаста описывается как богиня противоречий. Она изображается как женщина, держащая собственную отрезанную голову, в рот которой льется кровь, бьющая из шеи, — Дин поморщился, — она, и еще две девушки кормятся этой кровью, так что Чиннамаста как бы преподносит себя людям, но требует от них того же. Тут написано, что ее истина заключается в следующем: «жизнь питается смертью, смерть удобряет жизнь, секс дает жизнь, которая превратится в смерть, чтобы питать новую жизнь». — Башка кругом, — проворчал Дин. — А изменниц она убивает, потому что… — Видимо, Чиннамаста против секса между парами, которые не связаны брачными отношениями и не собираются производить потомство. Говорю, это очень противоречивое существо. Глянь, — Сэм ткнул пальцем в экран, — ее рисуют стоящей на совокупляющейся паре, как бы делая символом победы над сексуальным желанием. Вполне логично, что она забирает тех, кто, по ее мнению, слаб, раз не мог ему сопротивляться. — Богиня-ханжа, — Дин усмехнулся, мазнув взглядом по картинке. — И где ее искать? Сэм вновь развернул ноутбук к себе, перечитал какой-то абзац и покачал головой: — Она появляется в облике девушки с синим лотосом, приколотым к груди, в юбке из шкуры тигра и распущенными волосами, в которые заплетены цветы. Не думаю, что Чиннамаста будет разгуливать в таком виде в наше время. — М-м-м, любительница звериных принтов, — Дин откинулся на спинку кровати, — будем искать. Не знаешь, как убить ту, которая и так обезглавлена? — Ни малейшего понятия, — отозвался Сэм. Его пальца летали по клавиатуре, и под привычный и мерный стук Дин начал погружаться в сон. Ему снилась дорога, фейерверки и еще что-то, очень размытое. Он пытался вглядеться, различить детали, но ему не удавалось, а когда он пытался снова, невидимая сила откидывала его назад. В итоге он так завозился на кровати, что чуть с нее не упал, и от шишки на лбу его спасла только чужая рука, вовремя придержавшая за плечо. Дин разлепил ресницы, постепенно вернув себе четкость зрения, и уставился на брата. Язык будто наждаком во сне терли — пить хотелось нещадно. Дин дотянулся до пластиковой бутылки с водой и сделал пару глотков, после чего взглянул на время и застонал. — Сэм, сейчас только семь утра! Какого черта ты не спишь? — А ты? — Сэм отнял у него бутылку и присосался к горлышку. — Я-то спал, — Дин потянулся. — Ну а я бегал. Принес тебе пончики, — Сэм кивнул на бумажный пакет на столе. — Заодно выяснил, не прибывал ли в город кто-то со стороны. — Сэмми, — прервал его Дин, почесывая правый глаз, — дай я хоть проснусь нормально. Душ. Еда. Потом работа. Будем надеяться, твоя Чимма-как-ее-там не убежит. — Чиннамаста, — поправил Сэм. — И в душ я пойду первым. — Ну нет, — не согласился Дин. — Пока ты вымоешь волосы, вся горячая вода кончится. Сэм закатил глаза. — Это лето, Дин. Юта. На улице жарко, так что я пойду в холодный душ, хорошо? — Пошел ты, — Дин зарылся носом в подушку, всем своим видом выражая негодование. Вставать не хотелось. Видимо, за недели своеобразных каникул он-таки отвык от ранних подъемов. «Стареешь, Дин», — голос в голове был подозрительно похож на голос Каса. Дин вспомнил об ангеле, который сейчас усердно восстанавливал порядок на небесах, и пожелал ему всего самого лучшего. Все они заслужили немного спокойствия.

~

Как и все гениальные идеи, эта пришла к Сэму в душе. Холодная вода прекрасно бодрила, заливалась в глаза и уши, а он сосредоточенно думал о деле, когда его осенило. Сэм тогда чуть не нахлебался воды, порадовался, что Дин этого не видел, и сплюнул себе под ноги. — Ты хочешь что? — спросил Дин, когда Сэм, ероша влажные волосы, поделился своей задумкой. Сэм развел руками в стороны. — А разве это не логично? Сам подумай: Чиннамаста — богиня клана. В отличие от Кали, ее редко воспринимают как отдельный элемент, она нуждается в энергии. — И ты веришь, что энергию она черпает из индийского ресторанчика на углу? — Дин встал с кровати и склонился над дорожной сумкой, вытаскивая из нее свежую футболку. — Звучит бредово. — В нашей жизни все бредово, — откликнулся Сэм. Дин пробормотал что-то неразборчивое, закинул полотенце и футболку себе на плечо, и перед тем, как закрыться в ванной, сказал: — Мы пойдем туда только потому, что у нас нет никаких других вариантов. Не надейся, что я буду там что-то есть. Сэм подавил улыбку. — Есть, сэр. У Дина всегда был какой-то пунктик насчет индийской еды. Сэм был почти уверен, что его брата либо отшили в каком-то из таких ресторанчиков, либо он отравился, но за время их скитаний они ни разу не ели индийскую еду, словно та была проклята. Впрочем, Дин, как правило, перебивался бургерами с беконом, а Сэм преспокойно заказывал себе смузи, игнорируя насмешки. Дин вообще не воспринимал ничего, что не содержало в себе сахара и холестерина, за еду, а Сэм еще рассчитывал побыть в хорошей форме. Впрочем, последнее было лишним. Сэм не знал, как, но Дин, при всем своем питании и даже при лежании на диване весь месяц, умудрился остаться подтянутым и стройным. Наверное, это была какая-то особенная магия. Магия Дина. Единственный индийский ресторанчик на весь город встретил их уютной тишиной. Это была, скорее, обычная забегаловка, но мирное журчание мини-фонтанчика и узорчатые скатерти на крепко сбитых столах делали ее по-своему очаровательной. Сэм с любопытством огляделся перед тем, как сесть за столик, когда напротив, с самой кислой миной на своем лице, примостился Дин. — Почему мы не могли просто обыскать это место и уйти? — тихо прошипел он, сверля взглядом скатерть. — Потому что, если я не прав, жетоны ФБР нас не спасут от разбирательства, — спокойно ответил Сэм, открывая меню. — Супер, — выдохнул Дин. — И как мы собираемся вычислить Чупакабру? — Чинна… — Сэм заткнулся, когда ширма из деревянных шариков-подвесок зашевелилась, и из кухни вышла официантка. — Чиннамасту, — прошептал он и улыбнулся подошедшей к ним девушке. — Здравствуйте, что хотите заказать? — робко спросила она. На вид ей было лет шестнадцать — работа, очевидно, была ее первым самостоятельным заработком, и ей совсем не хотелось проштрафиться, поэтому она волновалась вдвойне. Сэм невольно вспомнил свою первую охоту и перевел глаза на меню. — Посоветуете мне? Девушка улыбнулась в ответ. Ее черные гладкие волосы были забраны в высокий хвост, открывая смуглую кожу лица, а масляно-черные глаза смотрели живо, с горевшим в них желанием действовать. Наверное, у всех шестнадцатилетних такой взгляд. — Говорят, у нас неплохой Палак Панир. Семейный рецепт, знаете? — Тогда пусть это будет Палак Панир с парой лепешек, — Сэм склонил голову. — Ты одна тут работаешь? — О, нет, — девушка усмехнулась, — я только недавно начала. Понимаете, семейный бизнес, все такое. Обычно нас больше, но до обеда еще есть время, так что… — У вас есть новенькие? — спросил Дин, отвлекаясь от изучения скатерти. Девушка осеклась. — Простите? — Когда бизнес идет в гору, часто привлекают новых сотрудников. Они у вас есть? — Н-нет, — голос девушки нерешительно дрогнул. — У нас нет денег, чтобы платить посторонним людям, — она отвернулась от Дина, — ваш заказ будет готов через двадцать минут. — Чувак! — Сэм вопросительно посмотрел на Дина. — Ты что творишь? Тот повел подбородком. — Не хотелось прерывать твои сюсюканья с малолеткой, но у нас есть работа. Раз тут пусто, пора сваливать из этой дыры. — Дин, почему ты так не любишь индийскую еду? — не удержался Сэм, и Дин замолчал, неловко дернул плечом. — Кто сказал, что не люблю? — О, пожалуйста! Дин, я же тебя знаю. И сейчас ты ведешь себя как Дин, который пытается показать, что ему все нипочем. — Неправда. — Правда. — Иди нахер, Сэм! У меня аллергия, понял? — взорвался Дин, складывая руки на груди. Сэм почувствовал, что его губы расползаются в улыбке, и придал лицу обеспокоенное выражение. — Прости, что? Дин зыркнул на него исподлобья. — У меня аллергия на все эти специи. Отец однажды принес мне пакет индийской еды, и последующие три дня я провел в туалете. Сэм развеселился. — Не помню такого. — Тебе было пять, — огрызнулся Дин. — А мне с тех пор стоит учуять специи, как начинается… Знаешь, я лучше подожду тебя снаружи. — Ты серьезно? — Сэм вскинул брови, и Дин закивал, вставая. — Поверь, ты не хочешь знать, что будет, если в меня попадет хоть щепотка этой дряни. Что же, это было вполне в духе Дина — стесняться какой-то аллергии. Отец растил их солдатами, которые должны были исправно исполнять приказы, и, когда Сэм начал их нарушать, все стало очень плохо. А Дин всегда тащил на себе всю семью, повинуясь какому-то слепому долгу, и взращивал в себе идеального человека, хоть это и было невозможно. Иногда Сэм думал, что вся их скрытая закомплексованность, неуверенность, все их проблемы, — все родом из детства. Сэм по сегодняшний день старался не читать на людях, потому что Дин всегда высмеивал его одержимость учебой, а Дин, в свою очередь, стеснялся самых обыкновенных человеческих слабостей, потому что отец считал их чуть ли не позором. Да, детство у них было странным. Сюрпризы из коробок шоколадных шариков и медовых звездочек были их рождественскими подарками, вместо общей физической подготовки была полоса препятствий: полтергейст, вампир, демон. Они жили на чемоданах, рано взрослели и орали друг на друга до звездочек перед глазами, но теперь, оглядываясь на все это свысока прожитых лет, Сэм не видел в этом ничего такого ужасного. Когда-то давно, будто в другой жизни, он винил во всем отца, винил слепо доверяющего ему Дина, считал себя пупом земли, которому все должны, и сердился. О, как он сердился! А теперь злость ушла. Отец из непоколебимого воителя стал сломленным мужчиной, Сэм понял, что нельзя убегать от самого себя, а Дин… Дин стал ему всем. Потому что да — у него была непередаваемая «магия Дина», энергетика, которая привязала их друг к другу и завязала мертвый узел. Не было ничего, что они не сделали бы ради друг друга. Их братская связь давно перешла всевозможные границы, стала неким нерушимым обещанием всегда быть рядом, и видит бог, ни один из них не стал бы его нарушать. Цена, как показала практика, была слишком высока. К тому же, разве можно убегать от Предназначения, которым им постоянно тыкали в нос? Вкуса еды Сэм даже не почувствовал, размышляя над делами прошлых лет, потом расписался на чеке и вышел прочь, толком не попрощавшись с девушкой-официанткой. Дин обнаружился снаружи, увлеченно болтающим с Саммер, которая, очевидно, выбралась из мотеля за покупками. — Моя смена заканчивается в семь, — услышал Сэм, приближаясь к Импале, и задержался на тротуаре, пока улыбающийся Дин что-то говорил ей в ответ. Наконец Саммер пошла дальше по улице, и Дин довольно ударил ладонью по крыше машины, провожая ее спину плотоядной ухмылкой, которая всегда появлялась на его лице, когда Дин был уверен в успешном завершении дня. — Тебя сегодня не ждать? — как бы между прочим поинтересовался Сэм, усаживаясь в машину. Дин помотал головой. — Прости, Сэмми, сегодня увлекательный поиск информации на тебе. — Как и всегда, — Сэм пристегнулся. — Неожиданно. Дин помолчал, а потом, очевидно, решил-таки поделиться: — Она позвала меня на «Хэллоуин» 1978ого. Тут проходит какой-то локальный фестиваль классики, и… ох! Удачно мы заглянули. Саммер быстро взяла быка за рога. Сэм не был уверен, насколько приятным может быть свидание на фильме ужасов, но специалистом в этом деле был Дин, поэтому он не стал встревать. «Хэллоуин» так «Хэллоуин». — В таком случае, возвращаемся и продолжаем копать, — предложил он. Перспектива ловить ополоумевшую богиню всю неделю все-таки казалась не самой приятной. Дин сложил губы подковой, как бы соглашаясь. — Отлично. Только в семь я, пожалуй, отлучусь, — он хитро подмигнул, и Сэм лишь закатил глаза, отвлекаясь на проходящую мимо парочку с собакой. Возвращение в мотель особой погоды не сыграло — Чиннамаста была не самой популярной богиней, а спрашивать что-либо у более-менее знакомых охотников было бесполезно. Раньше для этих дел у них был Бобби, потом они справлялись при помощи накопленной Просвещенными информации, но сейчас ни один, ни второй вариант не помогали. Оставалось последнее — монотонно вскапывать Гугл в надежде, что там найдется что-то толковое. В семь Дин, как и обещал, покинул комнату, предварительно проверив бумажник, а Сэм достал из бара холодное пиво и переместился на кровать. От обилия непонятных даже ему терминов голова шла кругом, и Сэм решил ненадолго отвлечься, открывая на фэйсбуке профиль Сан-Хосе. Местные жители выкладывали на него локальные фотографии с походов, экспедиций, писали заметки. Типичная жизнь типичного маленького городка. Сэм перелистывал фотографии, попивая пиво, пока одна из них не привлекла его внимание. Он нахмурился, увеличивая снимок, на котором пятеро девушек в одних купальниках собирались прыгать в речку. Одной из них была та девушка из индийской забегаловки, и Сэм так и застыл, увидев набитую ближе к ее груди татуировку синего лотоса. А потом кинулся к телефону.

~

«Хэллоуин» можно было пересматривать вечность. Особенно приятно это было делать с симпатичной девчонкой, полным ведром попкорна и бутылкой газировки, развалившись на заднем ряду кинозала. Саммер якобы случайно взяла билеты на места для парочек, но она не выглядела больно недовольной, когда они тискались прямо под душераздирающие вопли, доносящиеся с экрана. Потом они продолжили — уже в ее небольшой, но светлой квартирке на втором этаже. Саммер не зажималась, плавленым воском растекаясь в его руках, а красное кружевное белье сделало свою работу, так что к тому времени, как Дин опрокинул ее на постель, одежды на них практически не было. И… Ох, он скучал по аромату женских духов, чужим простыням и влажной коже, по стонам, ногтям, царапающим спину, — по всему ансамблю секса, который играл лейтмотив его жизни наравне со старушкой-войной. Дин чувствовал себя собой. Он использовал два презерватива, а когда скатился с Саммер и благодарно куснул ее за плечо, почувствовал, как по мышцам растеклась блаженная нега. Их ноги переплелись, а тоненькие женские пальчики заскользили по его груди, рисуя невидимые завитушки. Волосы Саммер разметались по подушке и переливались в теплом свете прикроватной лампы. Говорить не хотелось. Хотелось лежать, ощущать тепло женского тела под боком и ни о чем не думать, но Дин, как бы он не любил бесить Сэма, не мог бросить его наедине с гигабайтами статей. Он пошевелился, и Саммер приподнялась на локтях. — Уйдешь? — спросила она. Дин посмотрел на нее виноватым взглядом, и Саммер рассмеялась. — Спокойно, Дин. Я не собираюсь требовать с тебя свадебные клятвы. Было классно. Дин наклонился и обстоятельно ее поцеловал. — Классно, — согласился он. — Но у меня работа. — В два часа утра? — усмехнулась Саммер. Дин пожал плечами. — Так и живу. — Иди уже, — она шутливо толкнула его в плечо и перевернулась набок, выпятив славный маленький зад. Дин сразу расхотелось уходить, но он сжал зубы и сгреб раскиданные по комнате вещи в охапку. — Прикрой дверь, пожалуйста, — донеслось из-под вороха простыней, и Дин, попутно впрыгивая в джинсы, выполнил эту незатейливую просьбу. Телефон разрывался от пропущенных звонков, а в сообщениях висела одна-единственная фотография. Дин натянул футболку и ткнул пальцем в снимок, гадая, что в нем такого, если Сэм так всполошился. А секундой позднее чертыхнулся и вышел на лестничную клетку, проверяя, на месте ли заранее припрятанный во внутреннем кармане ветровки пистолет. За спиной послышался шорох, и Дин резко обернулся, снимая пушку с предохранителя. Тут-то и наступила темнота. Очнулся он от тупой боли в голове, решив поначалу, что все-таки упал с мотельной кровати и пребольно стукнулся о край тумбочки, а потом мышцы вспыхнули огнем, и Дин понял, что не может пошевелиться. Тогда-то он и вспомнил: фотография официантки из забегаловки, татуировка лотоса, лестничная клетка и пустота. Веки были стянуты плотной повязкой, а руки стянуты за чем-то, подозрительно напоминающим столб. Дин дернулся и тут же понял, что это бесполезно, — скован он был не веревкой, а чем-то металлическим и крепким. Когда-то Сэм рассказывал ему, что слепые люди обладают чутьем, гораздо более развитым, чем у здоровых людей. Теперь Дин понял, почему. Все органы чувств работали на двести процентов, компенсирую нехватку зрения, и Дин, поведя носом, почувствовал висящую в воздухе влагу. Это, по крайней мере, уже было что-то — видимо, проклятущая богиня (а Дин не сомневался, кому обязан столько внезапным курортом) затащила его в один из тех гротов, которыми славилась Юта. Уверенности, впрочем, это не прибавило. Кто его найдет в одном из десятка тысяч гротов? Кроме Сэма, конечно. Чертенок всегда хорошо играл в прятки. Дин снова дернулся, пытаясь хотя бы сдвинуть повязку, чтобы убедиться в своих подозрениях, но та вдруг сама поползла вниз, и через секунду он уставился в чисто-черные глаза уже знакомой ему девушки. Та сладко улыбнулась в ответ. — Здравствуй, Дин, — она провела пальцами по его щеке, и Дин отвел подбородок в сторону. — Сучка, — зло бросил он, и глаза богини блеснули. — Обзывайся сколько угодно, Дин. У тебя не так много времени в запасе. — Уже принесла трех дамочек в жертву и поняла, что не хватает тестостерона для коллекции? — выплюнул Дин. Он не ошибся. Это была пещера, а пригвожден от был к каменному столбу, из которого даже нельзя было выковырять гвоздь. Чин… Чинна (Дин правда не помнил, как там дальше) обернулась. До этого она смешивала на камне что-то, что пахло как протухшая рыба, и Дин понадеялся, что это не было его угощением. Она обиженно надулась, и это выглядело, как полное издевательство. — Я никогда не забираю людей просто так. Не путай меня с Кали. — Кстати, как твоя сестренка? — не преминул поинтересоваться Дин. Обычно такая схема всегда срабатывала — забалтывать, ждать, в самый пик пиздеца дожидаться Сэма и закалывать тварь. — Обратись к книжкам, — сладко посоветовала Чинна, перемалывая в ступке травы. — Кали никогда не была моей сестрой. Правда, я все равно почувствовала, когда ее убили. Как и других. — Что, вечеринку прервали? — хмыкнул Дин. — И кто сделал нам такое одолжение? Я пошлю им цветы. — Думаю, ты и так знаешь, — Чинна заправила за ухо выбившуюся прядь волос. — Ваши британские товарищи. — Охотники? — не поверил Дин, от удивления даже расслабив запястья. Богиня кинула на него пренебрежительный взгляд. — Просвещенные. Они убили весь пантеон. Осталась я. Это, по крайней мере, объясняло, почему Чинну не окружали подружки. Дин понятия не имел, кто их в итоге прикончил, но это, видимо, были неплохие ребята. — И ты убиваешь людей в качестве жертвоприношения, потому что когда-то люди делали это за тебя, а теперь все забыли, да? — уточнил он саркастично, и Чинна хмыкнула. — Верно. Догадался? — Нет, просто уже грохнул парочку загордившихся божков, — парировал Дин. Чинна отставила миску в сторону и внимательно посмотрела на него. — В любом случае, больше тебе не представится такой возможности, Дин Винчестер. Кали говорила, что ты опасен, но… Я вижу лишь очередного изменника. Дин фыркнул. — Я никому не изменяю, детка. Чинна приподняла брови. — Да неужели? А что насчет Сэма? Хочешь сказать, что связь с девчонкой на ресепшн это не измена? Я нашла тебя по этому запаху, Дин, а он не обманывает. Дин заржал. Если бы у него были развязаны руки, он бы, возможно, прикрыл глаза ладонью, а так приходилось смеяться открыто. — Сэмми? — уточнил он, задыхаясь. — Дорогая, следует чаще выходить на улицу. В наше время отношения между братьями не в моде. Чинна усмехнулась. — Я знаю. Поэтому вы и являетесь приятным исключением. — Я не трахаюсь с Сэмом! — заявил Дин, подумав, что богам порой надо объяснять все прямо, как детям. — Но ты этого хочешь. Чинна приблизилась к нему с миской в одной руке и каменным ножом в другой и опустилась на колени. Дин посмотрел на нее, как на сумасшедшую, и вновь рассмеялся. — Ты спятила. — Не я, — Чинна провела лезвием по шее, поднеся к порезу миску, и горячая струйка влилась в сухую смесь, отвратительно шипя. Дин снова дернулся. — И что дальше? Богиня запустила пальцы в миску и помешала, улыбаясь. — Ты врешь, Дин. Врешь сам себе. Знаешь, мои жертвоприношения не такие, как у остальных. Я не бросаю никого в пламя, предпочитая смотреть, как они горят от огня внутри, который не способны подавить. Изменников не жалко, верно? А моя кровь пробуждает в людях самое тайное, — она ухмыльнулась, — даже то, что они сами не знают. Наш случай, да? — Ты ненормальная, — Дин громко фыркнул. — Если бы у меня было что-то к Сэму, я бы давно пустил себе пулю в лоб. — Что ж, — Чинна резко схватила его за волосы и дернула голову наверх, поднося миску ко рту, — тогда радуйся. После этого пуля тебе не понадобится. Горький густой напиток прошелся пламенем по горлу, и Дин закашлялся, согнувшись пополам, не в силах даже вздохнуть. Перед глазами почернело, он чуть не отключился, а потом с трудом втянул в себя воздух и увидел, как Сэм одним точным ударом отсекает Чинне голову. — Сэмми? — хрипло позвал брата Дин, и тот плюхнулся рядом, трясущимися руками подбирая отмычку к замку, сковывающему диновы руки. — Придурок, идиот, Дин, — бормотал он, затем что-то щелкнуло, и Дин с облегчением потряс кистями. — Боже, — простонал он, разминая пальцы, — какая кровожадная дамочка попалась. Как ты узнал, что ей надо отрубить голову? — Действовал по ситуации, — махнул рукой Сэм, помогая Дину встать. На секунду они оказались прижаты вплотную друг к другу, и Дин невольно сделал шаг назад, натыкаясь спиной на злополучную колонну. После сказанных Чинной слов ему было пиздец как неловко. Сэм нахмурился, не понимая, что с ним не так, и подался вперед. — Дин, ты… — В порядке, — отозвался Дин. — Она стукнула меня по голове, и я отрубился. Точка. Сэм вальяжно дернул его за рукав и повернул к себе затылком, ощупывая поврежденную часть головы. Это было совсем не в его духе — это Дин, как правило, лапал его, выявляя повреждения, — привычка, выработанная со слов отца «заботься о Сэмми». Дин почувствовал, как по спине пробежал табун мурашек, и повел плечом. — Не дергайся, — тихо попросил Сэм, касаясь пальцами его затылка и продвигаясь ниже, к шее, к незащищенной тканью коже. Прикосновение было таким легким, что Дин бы даже его не почувствовал, если бы не был напряжен, как струна. Он повернул голову, приподнимая подбородок и встречаясь с ровным взглядом брата. Сэм смотрел. Просто смотрел, ничего не говоря, а потом резко отступил. — Жить будешь, — шутливо пообещал он. — Давай только в следующий раз устраивать свидания после дела? Я минут десять объяснял Саммер, почему ты сбежал на работу и почему я знать не знаю, на какую именную. Что странно, учитывая, что мы партнеры. Дин кивнул. Сэм снова посмотрел в упор. — Дин, все точно хорошо? — Дин отмахнулся, прикрывая глаза. — Богиня уболтала, зна… — Сэм внезапно оказался близко, слишком близко, и Дин распластался по колонне, стараясь слиться с поверхностью. Присутствие Сэма сейчас было похоже на то ощущение, когда резко глотаешь очень холодную воду. Легкие жжет. Задыхаешься. — Я знаю, — Сэм уперся левой рукой в каменный столб, нависая прямо над Дином. — Я слышал. — Слышал? — Дин осекся. — Правда? — Правда, — усмехнулся Сэм. — Думаешь, она убалтывала тебя? — Сэмми, боги они такие. Чокнутые. Вспомни Чака, — пошутил Дин, чувствуя растущее внутри напряжение. Сэм покачал головой, склоняясь ближе. Настолько близко, что их носы практически соприкасались. — Не знаю, Дин. Мы ведь тоже чокнутые, — прошептал он, а потом его губы коснулись рта Дина. Дин опешил. Сэм привалился к нему, целуя жадно и настырно, а Дин ни черта не понимал. Собирался оттолкнуть, поинтересоваться, какого, простите, хера, но его будто сковало по рукам и ногам невидимыми путами, и все, что он мог — замереть, отчаянно анализируя бешено обрабатываемую мозгом информацию. Какое-то время ничего не происходило, а потом Сэм рыкнул, его язык скользнул Дину в рот, жадно прохаживаясь по зубам и сплетаясь с чужим языком, и мозг отключился. Другого объяснения у Дина просто не было. Куда-то исчезла вся информация, которую он так тщательно обсасывал со всех сторон, и он остался обнажен, как один сплошной нерв, и все, что ему оставалось — вцепиться в куртку брата, накидываясь на его рот с какой-то маниакальной жадностью. Сладость окутала со всех сторон. Сэм крепко обнял его за шею, его длинные волосы кололи щеку, а поцелуй из напористого превращался в один из тех поцелуев, после которых одежда летела на пол. Дин не соображал. Вообще. Будто кто-то повредил тормоза, и все, что осталось — шелест одежды под руками, уверенные губы, плотно сжатые веки и, черт, желание. Сэм целовался так, будто это было последним, что он мог сделать перед смертью. Будто от качества поцелуя зависела дорога на небеса. Он плотно прижимал Дина к колонне, свободной рукой дергая ремень, а Дин сквозь поцелуй отчетливо ощущал стояк, прижимающийся к его бедру. Это был самый подходящий момент для того, чтобы заткнуть орущих внутри демонов и прекратить это безумие. — Дин, ты, блять, не представляешь, как я тебя хочу, — выдохнул Сэм, и логика помахала ручкой и исчезла в огненном зареве. Дин застонал и толкнулся бедрами в чужие, притираясь, чувствуя себя на месте, послав домыслы куда подальше. Сэм наконец победил ремень… А затем произошло сразу несколько вещей: он внезапно взметнул ладонь и треснул его по щеке, так сильно, что голова от силы удара мотнулась в сторону, Дин открыл рот, чтобы спросить, что это за хрень, но вместо этого закашлялся и грохнулся на пол. Мир завертелся, потерял грани, его, кажется, стошнило, и с первым глотком воздуха зрение вновь стало четким. Он лежал на полу в гроте, свет казался каким-то другим, более тусклым и блеклым, и его настойчиво трясли за зудящее плечо. — Дин! Дин, твою же мать! — Пиздец, — выдохнул Дин, заходясь в новом приступе кашляя и с трудом подавляя новый рвотный позыв. Виски сдавливало тягучей болью, он ничего не понимал, а сознание настойчиво отрубалось от реальности. Если это, конечно, была реальность. Он с трудом повернулся, охнул, увидев перед собой встревоженное родное лицо, почувствовал, как к щекам прилипла кровь и огляделся по сторонам. — Что за херня? Чинна лежала недалеко от колонны, к которой он был привязан. Из опрокинутой миски вытекала булькающая черная смесь, от которой по-прежнему шел пар, а рядом валялась толстая цепь. — Дин, что ты чувствуешь? — попытался Сэм, хватая его за плечи. — Дышать можешь? Дин кивнул, сплевывая на пол и упираясь руками в камень. Сэм выдохнул, отстраняясь и сглатывая. Он тяжело дышал, по виску катилась капля пота, а в глазах была сплошная тревога. — Что со мной? — Дин сделал глубокий вдох и попытался встать, но тут же скорчился от тупой боли в легких. Сэм придержал его, не давая упасть обратно, и нахмурился. — Чиннамаста, Дин. Она успела влить в тебя что-то, и к тому моменту, как я с ней справился, ты уже корчился в агонии, едва дыша, а от твоего лба шел пар. Пришлось… ну… вызвать рвоту и… пару раз ударить, чтобы ты пришел в себя. «Пришел в себя», — какое прекрасное выражение, Сэмми. Только вот нихрена он «в себя» не пришел. Не так-то это легко, когда только что мог поклясться, что усердно вылизывал рот собственного брата, а потом чуть не сдох, выблевывая свои внутренности. То, что происходило с его телом, не имело никакого объяснения, жгло так, будто в нем ведьмы шабаш устроили, прыгали через костер и вопили, но даже это не шло ни в какое сравнение с той кашей, что царила в голове. Чинна влила в него свою кровь, вызвала охуеть какие реалистичные галлюцинации, от которых у него встало все, что могло встать, а потом он оказался в луже собственной рвоты, в той реальности, где Сэм не вталкивал свой язык к нему в рот. Было противно, жарко, и ужасно хотелось в душ. Проблема заключалась в том, что Дин не знал, как много мерзости он сможет с себя смыть.

~

Сэм подозревал, что Дин что-то ему не договаривает. Обычно после охоты он всегда был в прекрасном настроении, быстро зализывал боевые ранения и отправлялся на променад по барам, закрепляя успехи. Таков был Дин, они проходили это много сотен раз, это было привычно и абсолютно нормально. Сейчас же все шло через задницу. С того момента, как они покинули грот, он не произнес ни слова, а по возвращении в мотель заперся в ванной. Молча. Ясное дело, Сэм всполошился. Он подумал, что мог не заметить чего-то серьезного, раны, знака, который требует внимания и от которого Дину хреново, но он ни за что не признается, чтобы никого не волновать. О, это было бы так в духе Дина! Но нет, какое там. Дин просто молчал, избегал смотреть ему в глаза, и Сэму оставалось только гадать, что происходило с его братом те несколько часов, которые он провел, обшаривая соседние гроты. Он успел несколько раз обойти их комнату (потрясающий вид из окна, кстати, который он только сейчас удосужился рассмотреть), поправить покрывало, сдуть пылинки с комода, включить и выключить свет, а в душе все лилась и лилась вода. Сэм раздраженно заправил волосы за уши и постучал в дверь. — Дин! Журчание стало тише, но брат по-прежнему не издавал ни звука. Сэм устало привалился к двери — сказывалась бессонная ночь — и оперся о дерево плечом, прикладывая к нему ухо, рассчитывая хоть что-то понять. — Дин, чтоб тебя! Ты можешь сказать, что с тобой? Опять тишина. — Дин, ответь мне немедленно, или я нахер выбью дверь! — вконец рассердившись, Сэм саданул по деревяшке кулаком, а в следующий миг ввалился пропитанную паром ванную, когда Дин резко распахнул дверь. — Сэм, чего ты орешь, как потерпевший? — огрызнулся он, придерживая на бедрах полотенце. — Я просто отключился, и все. — В душе? — недоверчиво спросил Сэм, и Дин качнул головой. — Надо провести исследование, — он пропихнулся мимо Сэма и уселся на кровати, подгребая к себе ноутбук, даже не удосужившись одеться во что-то, кроме полотенца. Сэм непонимающе уставился на брата. — Исследование, Дин? — уточнил он, застыв в дверях ванной, что, наверное, выглядело глупо, но совсем не заботило. Дин промычал нечто невразумительное, печатая с таким усердием, будто от этого зависела судьба галактики. Сэм неловко помялся на месте. Превращаться в прежнего доставучего себя совершенно не хотелось, но… Да черт с ним, Дин не был Дином, это настораживало, а, учитывая опыт прошлых лет, еще и пугало. Когда Дин начинал вести себя вот так, ничего не объясняя и завуалированно посылая его куда подальше, это значило, что пора хвататься на пушку и стрелять, не целясь, потому что их окружало такое количество пиздеца, что промахнуться было невозможно. Но Сэм, как правило, хотя бы примерно догадывался, в чем дело. Сейчас у него было ноль целых, хрен десятых понимания, и от этого на душе скребли кошки. День прошел незаметно. Из мотеля они так никуда и не выбрались, решив отъехать ранним утром, пока жара не затопила дорогу, и если Сэм сходил в душ, полистал книжку и даже вздремнул часок, то Дин так и остался на кровати, воспаленными глазами читая и перечитывая что-то в интернете. Максимум, что он сделал, так это нацепил пижамные штаны, и периодически морщился, меняя позу, так как какие-то частички яда успели оказаться в желудке, не смертельные, но доставляющие массу неудобств. Сэм поглядывал на него поверх книги, бесился, но не доставал. Наконец в третьем часу ночи Дин отрубился от усталости, толком не устроившись на подушке и подтянув колени к груди, как ребенок. Ноутбук лежал на покрывале, мерным светом оглаживая острые скулы, и Сэм осторожно приблизился, забирая устройство себе на колени. И еле удержался от того, чтобы недоуменно присвистнуть. Безголовая сучка определенно сделала с его братом что-то очень ужасное, если Дин как одержимый выискивал о ней информацию. На самом деле, они толком и не обсудили дело, и Сэм оставался в неведение относительно ее мотивов. Когда Дин не явился в мотель после ночного кутежа, Сэм в первую очередь опросил Саммер, а потом кинулся разыскивать брата по гротам, так как найденная им легенда говорила о том, что Чиннамаста являлась древним индийцам в сырых необитаемых пещерах. Также он выяснил, что богиню ослаблял сок баньяна, и недолго думая оборвал мотельный фикус, понадеявшись, что его разновидность не так важна, а свежий кол в сердце — не самое плохое оружие. Кол получился тонкий, острый и гибкий, и вогнать его в оказавшуюся верткой Чиннамасту оказалось той еще задачей, особенно под хрипы судорожного трясущегося у каменного столба Дина, у которого на губах уже выступала пена. Сэм поморщился, вспомнив, как засовывал пальцы ему в рот, чтобы вызвать рвоту, чтобы яд не сжег его изнутри, в то время как Дин стонал и извивался ужом на полу, и перелистнул на историю браузера. Брови сами поползли вверх — запросы Дина были весьма конкретными. «Чиннамаста видения», — гласил первый из них, и Сэм бросил на спящего брата обеспокоенный взгляд. Казалось, что с ним все хорошо, но он собственном опыте знал, что это никакой не показатель и что в голове у Дина при внешнем спокойствии может царить настоящий ад. Но «видения»? Из любопытства Сэм кликнул по ссылке, делая глоток имбирного пива. Дин вчера еще шутил, что Сэм совсем отошел от дел, если покупает дрянь для стариков, а Сэм фыркал и воротил нос. Казалось, что со вчерашнего дня прошел год. Ничего особенно сайты не сообщали, помимо загадочной строчки о том, что Чиннамаста видит человека насквозь, Сэм так ничего и не откопал. Уж кому-кому, а Дину чего бояться? Учитывая, через сколько колючек их протащила жизнь, они давно открыли в себе самые злые и извращенные стороны. Их то вынуждали это сделать, то они сами делали это, из глупости, упрямства, и, что греха таить, веры в лучшее. Сэм решительно захлопнул ноутбук Дина, решив, что лучше спросит, что произошло в гроте, когда Дин проснется. В конце концов, что такого ужасного могла натворить не самая сильная индуистская богиня? Так он думал ночью, укладываясь спать. А на утро Дин исчез. Вернее, Сэм решил, что он исчез, потому что Дин не оставил ни сообщения, ни записки, а сумка с его вещами пропала. Он здорово напрягся, готовый искать брата по всем окрестным штатам, если понадобится, выскочил за дверь в едва ли наполовину застегнутой рубашке, собираясь попросить менеджера мотеля предоставить ему доступ к камерам наблюдений, но на ресепшене застал лишь Дина, увлеченно вылизывающего шею Саммер. Не среди бела дня, конечно, на часах было только восемь утра, а в мотели в это время, как известно, никто не заселятся, но… Ресепшн? Стойка, которая находится аккурат за стеклянными дверьми? Серьезно? Все эти вопросы, похоже, Дина нисколько не заботили. Его руки властно прошлись по бедрам девушки, задирая узкую форменную юбку, и он подсадил ее на стойку, впиваясь в ее губы и не глядя теребя пуговички на рубашке. Саммер выгибалась, приобняв его лодыжками за пояс, и не отставала, запрокидывая подбородок и подставляясь, зарываясь пальцами в диновы волосы. Сэм будто оказался в фильме от студии Casa Erotica. Ему уже приходилось наблюдать за лобызаниями Дина с девушками — пару раз, когда брат был в старшей школе и увивался за каждой юбкой, потом, уже после Стэнфорда, когда Дин думал, что ему остался год жизни и развлекался в мотеле с близняшками, отправив его ночевать в Импалу, несколько раз это был ничего не значащий флирт с потенциальными жертвами очередного сверхъестественного существа, тот момент, когда Сэм вернулся из Ада без души и смотрел через окно уютного домика на почти что семейную жизнь Дина и Лизы… Отчасти именно у Дина Сэм научился секретам женского обольщения, хотя они умудрялись находить что-то в нем самом, спокойном и тихом, сбрасывая ярды напускной шелухи альфа-самца. Так что да, картинка была знакомая. Но все же нет. Дин двигался резко и жадно, практически не контролируя себя, целовал, кусал, рычал, как зверь, и Сэм не знал, куда себя деть. Что-то было конкретно не так, потому что Дин всегда знал, куда положить руки и как играть мелодию любви, а сейчас он был словно одержим. Если бы не это, Сэм бы ушел. Честно. Повернулся бы и ушел, а так ему оставалось стоять на месте, смотреть и не понимать, какое решение будет верным. И… Приходилось признаваться самому себе в том, что его завораживало это. Дин, обычно собранный и безжалостный, нахальный и решительный, оказался лишен всех масок, уверенный, что его никто не видит. Вот, значит, какой была его душа — полыхающий поток энергии, от которого шевелились волоски на руках. Сэм сглотнул вязкую слюну. Саммер была красивой, ее кожа — ровной и матовой, а волосы — длинными и искрящимися, но все это куда-то исчезало на фоне мечущегося в огне Дина. Сэм сделал шаг назад, призывая себя закрыть глаза, уйти. Притвориться, что этого всего не было, но тут что-то шепчущий девушке на ухо Дин поднял глаза и посмотрел прямо на него жестким колючим взглядом. И Сэм растерялся от собственной реакции. По телу прошла дрожь, и он не знал, был ли это жгучий стыд от осознания того, что Дин увидел его. Узнал, чем Сэм занимался вот прямо тут. Как он чуть ли не с интересом наблюдал за тем, как его собственный брат… Сэм оказался в номере раньше, чем понял, что куда-то идет. Посмотрел на себя в висящее над кроватями зеркало и невесело усмехнулся, одергивая криво застегнутую рубашку и тяжело садясь на свою кровать, проводя по векам пальцами, надавливая. С Дином творилось что-то нездоровое. С Сэмом, правда, тоже. Иначе он не знал, как объяснить собственную реакцию на увиденное, от которой хотелось броситься в холодный душ и тлеть в нем, как уголь, только что вытащенный из камина. Ведь Сэм всегда понимал, что Дин не просто так притягивает к себе женщин. Он просто не думал об этом, слишком занятый проблемами, которые казались ему безумно важными. Чиннамаста отравила не Дина, нет. Весь это город был пропитан той дрянью, что текла у нее в крови, и Сэм мечтал поскорее свалить, пока он не поехал крышей. О, свалить надо было немедленно. Сэм вскочил, как попало побросал вещи в сумку, запер комнату и, усердно прислушиваясь, двинул по коридору. На ресепшене никого не было. Глянцевая стойка регистрации так и призывала покрутить пальцем у виска и ущипнуть себя как можно сильнее, проверяя, не приснилось ли ему все то, что происходило на ней десятью минутами ранее. Дин уже сидел в Импале, врубив музыку на полную громкость и в такт постукивая пальцами по рулю. Один взгляд — и Сэм понял, что нет, не приснилось. Во всяком случае, россыпь темнеющих под подбородком брата свежих засосов говорила об обратном. — Бодрое утро? — постаравшись, чтобы голос не дрогнул, спросил Сэм, захлопывая дверцу машины. Дин сделал тише, озорно блеснув глазами. — Очень. Сэм покивал головой, не сводя глаз со своих сцепленных в замок пальцев. — Слушай, Дин, я… Дин рассмеялся своим привычным низким смехом. Настолько привычным, что Сэм невольно расслабился, рассматривая брата и прикидывая, не начал ли он себя накручивать на пустом месте. — Сэмми, порой наблюдать за играми взрослых не очень хорошо, но так и быть, на первый раз спущу тебе это. — Дин, не будь придурком, — попросил Сэм, — сначала ты как одержимый ищешь информацию про уже убитую богиню, потом пропадаешь из номера, не оставив записки, что я должен был подумать? — Ты лазил в мой ноутбук? — нахмурился Дин, поворачиваясь к нему. — Серьезно, Сэм? Сэм отвел глаза. — Ты молчал весь день, Дин, ничего не объясняя. Я не знал, что мне думать. Скажи, Чиннамаста что-то показала тебе? Ты поэтому искал про видения? Дин раздраженно втянул в себя воздух. — Сэм, ты… Блять, ты действительно иногда ведешь себя так, будто тебе все еще десять лет и тебе до всего есть дело! Ладно, ты решил посмотреть, как я трахаюсь, но мне мозги трахать не нужно! — Неужели? — не выдержал Сэм. — А ты ведешь себя так, как будто тебе пять, Дин! Взрослые люди обсуждают то, что их беспокоит, а ты постоянно зарываешь голову в песок, будто ждешь, что проблема рассосется сама по себе, но так ведь не бывает! Дин, я просто… — он покачал головой. — Я беспокоюсь за тебя. В глазах Дина засквозила боль. — Не надо, Сэмми. Со мной все в порядке. Беседа с той сучкой была не самой приятной, и меня потрепало, но все уже хорошо. Правда. Сэм не поверил, но дернул краешком губ в ответ. Дин повернул ключ зажигания. — Не против, что мы наконец свалим из этого города?

~

Так продолжаться больше не могло. Дин потерял сон. С момента возвращения в бункер прошло три дня, и если в дороге, с Сэмом на переднем сиденье, Дин уверял себя, что ему просто необходимо ненадолго изолироваться, то в собственной комнате и без Сэма под боком все стало только хуже. Его сознание брало реванш, компенсируя присутствие брата рядом двадцать четыре на семь фантазиями, от которых бросало в дрожь. И ладно бы в ту самую, мучительную и болезненную, нет, куда там, — это была дрожь сладкая, наводящая на конкретные мысли, и Дин ненавидел себя за каждый миг, что думал о неправильном. Кусал себя за запястье, прокусывая тонкую кожу и сдерживая рвущиеся наружу крики, просыпался в поту на сбитых простынях и мчался под ледяной душ, смывая с себя уродское, извращенное желание. В дороге было, на что отвлечься — Дин орал под музыку, нон-стоп подкатывал к официанткам, запоминал каждую милю, оставшуюся позади, и просто не думал. Не думал о том, как метался в ярости и сомнении после того, как Сэм вытащил из того проклятого грота, не думал, как стоял под душем, не понимая, где реальность и где вымысел, не думал, как до воспаленных глаз изучал бесполезные сайты, и уж точно не думал о том, как облизывая потайное местечко за ухом Саммер, поднял глаза и неожиданно наткнулся на Сэма, который выглядел так, будто его подняла с кровати разорвавшаяся бомба. Растрепанная пена волос, кое-как застегнутая рубашка, его любимая, красная в черную клетку, сквозь бреши которой проглядывала дорожка гладкой смуглой кожи… Ох, как же тогда у Дина мучительно встал! Он знал, что Саммер, возможно, было слегка неудобно заниматься сексом вот так — на стойке, яростно и быстро, но доставлять девушкам удовольствие Дин умел первоклассно, поэтому она не жаловалась. А он начал думать, что все те ужасы, через которые они прошли, не остались за кадром, и он попросту сходит с ума. По возвращении в бункер Дин начал пить, как не в себя. Он практически заперся в своей комнате, изначально вычистив ее до блеска, чтобы в ней и духу Сэма не было, отшучиваясь, что он уже слишком стар для беспрерывной охоты, и часами сидел за книгами Просвещенных, попивая вразнобой ром, текилу, водку и виски, — весь альянс ближайшего магазинчика алкоголя. Вот только нихера не помогало. По всему выходило, что Чиннамаста (о, это имя ему уже снилось!) не могла влиять на людской разум, действительно показывая то, что человек хотел увидеть. Из этого возникал вопрос — где был Дин все четыре десятка лет своей жизни, что не заметил этого? Четыре десятка, пять по восемь. Все равно что игральные кости бросить. Его ломало. Проснувшись в очередной раз со стояком, натягивающим штаны, Дин так сильно закусил губу, что почти прокусил ее насквозь. Его попустило, пока он слизывал кровь с подбородка и рыдал, долбясь затылком об изголовье кровати. В него вселялись демоны, им притворялись перевертыши, его разыскивала половина штатов. И никогда еще Дин не чувствовал себя настолько погано. Быть может, монстры просто не замечают, что они монстры. Для них это привычное положение дел. Жаль, ни в одной книги не найти исцеления для особой твари — той, что хочет трахнуть собственного брата. Дин не знал, что ему делать. Перебрасывал пистолет из руки в руку, подумывая, насколько по-идиотски будет выглядеть смерть от собственной пули, учитывая, сколько раз его собирались прикончить, прикладывался к бутылке, выползал на кухню за едой, хлопал Сэма по плечу, растягивал губы в улыбке — «не найдешь нам дельце?» — и заползал обратно, дожидался, пока не пройдет неизбежный стояк: Сэм с мокрыми после душа волосами, Сэм, потный после тренировки, напряженный Сэм, Сэм босиком и в смятой футболке… Дин определенно сходил с ума и не мог спать, лишь пялиться в потолок сухими глазами и проваливаться в отвратительную дрему каждые полчаса. — Дин, спишь? — в дверь просунулась чужая голова, и Дин приподнялся на кровати. — Совсем нет, — преувеличенно-бодрым голосом отозвался он, и Сэм показался в дверном проеме весь целиком, высокий, взлохмаченный, такой свой, что аж зубы сводило. Или нет — зубы сводило потому, что Дин сильно сжимал челюсти, напоминая себе в тысячный раз, что Сэму невдомек, через что он проходит и что все и должно так оставаться. Сэм смущенно улыбнулся, потряс головой и посмотрел на него вновь. — Прости, я просто наткнулся на рекламу нового фильма с Тарой Бенчли, подумал, что мы можем посмотреть вместе… И я нашел охоту! Дин вспомнил, как в детстве, когда Сэму снились плохие сны, он залезал к Дину под одеяло, прижимался всем телом и дышал прямо в шею, а Дин успокаивающе гладил его по спутанным кудряшкам и говорил, что монстров не бывает. Одним из первых приказов отца, который Дин запомнил на всю жизнь, было «приглядывать за Сэмми», и Дин приглядывал, настойчиво и без разбора. Так хорошо приглядывал, что забыл уследить за самим собой. Эх, папа, что же ты натворил? — Охоту? — Дин подвинулся, приглашая Сэма с ноутбуком сесть рядом, и тот пожал плечами. — Похоже на обычного вампира, но проверить не помешает, да? Или… — Сэм вгляделся в его лицо, — если хочешь, я позвоню Джоди, и она разберется. Дин отнял у брата ноутбук и разместил его на своих коленях. — С какой стати? — спросил он, быстро пробегая глазами по аннотации фильма. — И где попкорн, Сэмми? Решил устроить киноночь, а попкорн забыл? Сэм весело фыркнул и встал, чтобы через минуту вернуться с миской, наполненной горячими воздушными зернышками, сдобренными маслом и солью, и плюхнуться обратно, задевая плечом плечо Дина. Дин дернулся, отодвигаясь пару дюймов, но Сэм этого не заметил, занятый тем, что скидывал с ног обувь. — Не знал, захочешь ли ты его. То есть я понимаю, что яд давно вышел из организма, просто беспокоюсь. — Не надо, Сэмми, — Дин отнял у него и попкорн. «Яд давно впитался в меня, но ты не беспокойся, в тебя он не попадет». Фильм оказался никакой. Не то чтобы совсем неинтересный, но скорее в духе Сэма, чем Дина. И даже несмотря на это, Дин смотрел так внимательно, будто в нем рассказывалось, как прибить всех монстров на планете одним махом, машинально загребая попкорн и следя за тем, чтобы между ним и Сэмом оставалось по меньшей мере пять дюймов. Пять дюймов свободного падения. Сэм смеялся, когда было положено, облизывал перепачканные в масле тонкие губы, склонял подбородок, вчитываясь в субтитры, когда герои начинали говорить по-французски, и просто был… Сэмом. Младшим братишкой, о котором Дин знал все. «Все, кроме того незначительного факта, что у тебя на него стоит!» — тоном Чиннамасты пропел зловредный голосок в голове, и Дин зажал язык меж передних зубов, чтобы слегка прийти в себя. Голосок, сука, был прав. Это больше было похоже на болезнь. Проклятие. Помешательство. Да на все, что угодно, только не на что-то, имеющее логичное, мать его, объяснение! Они ведь миллион раз так сидели, смотрели что-то до невозможности глупое, глотали фильтрованное пиво, гоготали, как гиены, когда у них выдавался перерыв в кризисах глобального масштаба, и ни одного ебанного раза Дину не хотелось повалить Сэма на подушки и накрыть его большой рот своим. А теперь — пожалуйста. Так, что руки чесались. Дин чувствовал себя больным и очень усталым. Он позволил себе слабость — закрыл глаза, на секунду сосредотачиваясь на звуках и абстрагируясь от соседнего тела, и измождение мигом взяло верх. Дин даже не заметил, как провалился в сон.

~

Попкорн закончился. Через полчаса закончился и фильм. Голова Дина лежала у него на плече, и Сэм со всей осторожностью выключил ноутбук и переложил его на тумбочку, как и опустевшую миску, и сполз чуть пониже, закладывая за спину подушку. Вставать и будить брата он не собирался. Сэм не был дураком. И глухим или слепым тоже не был. Он видел залегшие под глазами Дина тени, видел, как тот затаскивал в комнату галлоны спирта, слышал удары о стену, и… просто не спрашивал. Из Дина невозможно было что-либо выбить, пока он сам того не хотел. Он зажигал фитиль, терпеливо ждал, а потом взрывался, уничтожая все живое в радиусе пяти миль. Сэм знал, что что-то идет не так, а поговорить было не с кем — Кас сидел у себя на небесах и упорно делал вид, что Винчестеров не существует, а больше у них никого и не было. Он щелкнул выключателем — в комнате стало темно, как в погребе. Дин сопел ему в шею, наваливаясь всем весом, и Сэм сполз еще ниже, вытягиваясь на кровати брата. Голова Дина оказалась где-то в выемке между плечом и шеей, горячее дыхание щекотало шею, и Сэм почувствовал себя тем, кем Дин всегда был для него — защитником, отцом и матерью, братом впридачу. Все включено. Их жизнь была долбанутой, пропущенной сквозь призму кривого зеркала, но Сэм не стал бы менять ее. Больше нет. У него была семья — Дин, вообще-то, был ей. Грани давно стерлись между ними, а Смерть уже давно не была худшим исходом их приключений. Сэм улыбнулся, прикрывая глаза. Сэм и Дин Винчестеры, два фрика, которые с большим удовольствием отсекают головы вампирам, нежели сидят в безопасном бункере. Особенный случай. Дин пах алкоголем. В общем-то, он пах Дином, смесью надрывной тоски и веселья, порохом и солью. Сэм сжал и разжал пальцы, разгоняя кровь в затекшей руке, на которой без малейших угрызений совести развалился его старший брат. Дин был теплым и расслабленным, каким Сэм его не видел с тех пор, как прикончил Чиннамасту в том гроте, и ему захотелось остаться здесь, в темной комнате, в который не могла попасть ни одна сверхъестественная тварь, способная их потревожить. Вот ведь парадокс — они постоянно бежали навстречу опасности, но в данный конкретный момент для него не было ничего важнее, чем вес Дина на соседней стороне кровати. Сэм прикинул, насколько все будет неловко, если он заснет прямо тут, и сколько шуточек от Дина придется выслушать наутро. Но Дин спал чутко, и начни Сэм вставать, он бы проснулся тут же — а сон, похоже, был тем самым, в чем он нуждался. Так что Сэм отбросил раздумья и позволил себе отключиться. Он проспал часа три или четыре, а потом проснулся как от толчка. Толком не понимая, что происходит, Сэм повернул голову и различил в кромешной темноте макушку брата. Дин лежал вплотную к нему, закинув ногу на его бедро, будто Сэм был его любимым плюшевым медведем, и дышал часто и с перебоями, как это случалось, когда ему снились кошмары. То есть часто. С момента переезда в бункер каждый из них обзавелся собственной комнатой, и с кошмарами приходилось бороться в одиночку, но во время бесконечной смены мотелей они успели привыкнуть к беспокойным снам друг друга и действовали на автомате. Как сейчас. Сэм прекрасно знал, что ему надо делать — сильно потрясти Дина за плечо, сбегать смочить полотенце, положить ему на лоб, дать попить прохладной воды, — все это было доведено до простой привычки. Он уже было потянулся к брату, когда тот застонал и прижал его к себе так крепко, будто собирался сломать кости. Сэм охнул, скользнул ладонью по намертво вцепившимся в его футболку пальцам, успокаивающе провел по кисти, прямо по выступающим венам, а потом так и застыл, когда Дин притерся бедром к его бедру и хныкнул. Дин. Хныкнул. Его губы мазнули по шее Сэма, пересохшие от сна и горячие, как адово пекло, а бедра… У Дина определенно был стояк. Каменный. Сэм бы даже сказал, железобетонный, но он был слишком ошарашен и знать не знал, что ему делать. Ситуация была патовая. Конечно, ничего необычного в стояке от горячего сна не было, с Сэмом такое случалось кучу раз, иногда, во время полового созревания, прямо при Дине (он еще тогда бегал в ванную, где дрочил, как бешеный), но половое созревание давно уже осталось за плечами, они выросли, стали взрослыми мужиками с нестабильным графиком секса, а потому сейчас Сэм чувствовал себя максимально глупо. Наверное, стоило разбудить Дина и поинтересоваться, какая из актрис ему приснилась, но Сэм… Он знал, что происходит что-то не то. Снова. Он будто бы снова оказался в том мотеле в Сан-Хосе, наблюдающим за Дином, когда мышцы наливались свинцом и не мог сдвинуть себя с места. Сэм судорожно провел языком по вмиг пересохшим губам, сделал пару глубоких вздохов и слегка отстранился. Ага, щас. Дина будто подбросило, он ринулся вперед, почти что рыча, стоящим колом член, затянутый в штаны, прошелся по сэмову бедру, и Сэм, осознав, что происходит полная хрень, схватил брата за плечи. Лицо горело так, будто он влил в себя галлон водки махом, а ладони совершенно по-дурацки потели. — Дин! — потряс он его, и Дин мотнул головой, не разлепляя век. — Сэмми… Сэмми, черт. Мне нужно, — пьяно прошептал он, пальцами цепляясь за шлевки его джинсов. Они оказались в самом дурацком положении, которое можно было себе представить — Дин распростерся под ним со стояком, горячо шепчущий что-то в сонном бреду, а Сэм оперся на руки, нависая над братом в полном замешательстве. Дин метался по кровати, стонал, запрокидывал подбородок, подбрасывал бедра, проезжаясь членом четко по его напряженной ноге, и Сэм не сразу понял, насколько картина оказалась заводящей. Он влепил Дину пощечину, приводя того в чувство, от шока попросту не придумав другого способа, ощутив, как дернулся как его собственный член. Дин распахнул зеленющие наполненные страстью глаза, а потом он увидел Сэма, сидящего на коленях на дальнем конце кровати, и его взгляд стал по-настоящему диким. Испуганным. Он огляделся вокруг, посмотрел на себя, потом на Сэма, и, подтянув к себе одеяло, уставился на него из-под надбровных дуг. — Все понял? — жестко спросил он, и его голос самую малость дрогнул. Сэм тяжело сглотнул, приводя в порядок сбившееся дыхание, и непонимающе помотал головой. — Понял что? Глаза Дина зло блеснули. — Не ври мне, Сэм. Не понимаю, почему ты сразу не сбежал. Я же чокнутый. — Мы, — поправил Сэм. — Мы это давно поняли, Дин. Просто я подумал, что тебе лучше разобраться с… твоей проблемой в одиночестве, а ты не просыпался, вот и пришлось… Ты прости, если я сильно тебе врезал. Дин расхохотался. — О, с этой проблемой я разберусь, ты не переживай, Сэмми! Так разберусь, что тебе придется сидеть за стенкой и слушать, а потом ты все равно сбежишь, потому что тебе не понравится то, что ты услышишь! — в его глазах блеснули слезы, и Дин быстро их сморгнул, в то время как Сэм усиленно пытался врубиться в происходящее. С каждой секундой это удавалось ему все хуже и хуже. — Дин… — Нет! — жестко отрезал Дин. — Мы не будем беседовать по душам, потому что я больной, и тебе от меня надо держаться подальше. Сэм моргнул. — Дин, стояк — это нормально, я не… — Стояк на младшего брата — это ненормально! — рявкнул Дин, и внутренности Сэма сжались. Поначалу он подумал, что ослышался. Ну не мог на полном серьезе Дин сказать это. Дин, который… Да блять! Воздух в легких закончился, а Сэм понял, что Дин смотрит на него взглядом побитой собаки, готовой к удару. — Я… — попытался начать он, но у него что-то случилось с голосом, и выдавить из себя что-либо путное Сэм не смог. Он даже думать не мог, лишь сидеть, комкая в пальцах простыню, не зная, не понимая, что ему делать с обрушившейся на него реальностью. Дин невесело усмехнулся. — И сказать нечего, да? Сэм покачал головой. — Давно? — хрипло спросил он, уже зная ответ. Ну конечно, разве мог Дин просто так не разговаривать с ним! Разве мог Дин после охоты засесть за статьи, предпочтя электронные клочки барам? Дин знал, что он знал. Он потянулся к лампе и включил свет, скользнувший по комнате приглушенными тенями, и грубо провел ладонями по лицу. — Знаешь, что самое жуткое, Сэмми? — спросил он голосом человека, которому уже нечего терять. — Я думал, что эта сука меня прокляла. Наслала эти видения, чтобы я рехнулся. Но оказывается, — он хохотнул, — я давно рехнулся. Просто не замечал это. — Ты не, — Сэм перевел дух, — Дин, все… — Скажешь, что все в порядке, и я тебя застрелю, — холодно заметил Дин. — Сначала тебя, а потом себя, и будем с тобой ебанными Ромео и Джульеттой. Ты же любишь Шекспира, да, Сэмми? — Дин, блять, дай мне сказать! — не выдержал Сэм. — Мы разберемся, слышишь? Мы же Винчестеры, всегда разбирались. — Это не какая-то сверхъестественная тварь, Сэм! — крикнул Дин. — Это херотень, которая сидела во мне всю сознательную жизнь, и с которой мне просто надо смириться. Поразительно, какие открытия делаешь, вступая в средний возраст, да? И… — он помедлил, глядя куда угодно, но не ему в глаза, — если надо, я могу съехать. Сэм не поверил своим ушам. — Куда съехать? — тупо спросил он, и Дин раздраженно дернул плечом. — Ну мало ли, ты не хочешь жить со мной, теперь, когда… — Мы разберемся, — прервал его Сэм. — Это не страшнее, чем восстание Люцифера. Дин закатил глаза. По впалым щекам текли соленые ручейки, и острые капли пачкали натянутое до груди одеяло. Видеть Дина таким сломленным, теперь, когда у них должно было все быть хорошо, было сродни колу в сердце. — Нет, — Дин покачал головой. — Нет, Сэмми. Это куда страшнее.

~

Когда Дину было тринадцать, и до скачка в росте было недалеко, но время еще оставалось, он попал в передрягу. Ему тогда казалось, что все ему должны, а отец свалил на охоту, почему-то в этот раз не взяв его с собой, скинув на него Сэма и заперев в дешевом мотеле на отшибе Небраски. Дин злился, пинал стену, огрызался на Сэма, который упорно старался привлечь его внимание, и сбегал из грязной и скучной комнаты в город, где орудовала шайка таких же оторванных от жизни пацанов. Главаря, кажется, звали Стэнли, и он вряд ли был страшнее прибитого Дином накануне оборотня, но Стэнли было пятнадцать лет, он был высокий и внушал уважение одним своим оскалом. Дин, привыкший исполнять приказы отца, видел в Стэнли не самую достойную, но замену, а навыки борьбы у него были лучше, чем у всей шайки, вместе взятой. Со Стэнли они быстро нашли общий язык — пьющий пропадающий отец, мертвая мать. У Дина никогда не было друзей, и он не думал, что они ему нужны, но, наверное, всем в тринадцать лет хочется показать родителям, что ты чего-то стоишь. Вот и Дину хотелось. Он гулял со Стэнли и компанией уже вторую неделю. Они давали ему свою бутылку пива и позволяли костерить свою жизнь, на чем свет стоит, и Дин думал, что все у него в кармане. А потом Стэнли предложил ему грабануть магазин и назвал это обрядом посвящения. Делов-то, Дин сто раз воровал из ларьков шоколадки, которые хотел Сэм, но те были слишком дорогими для них, а потому он пошел на это с легкой душой. Вот только ему лишь перед магазином объяснили, что грабить надо кассу, предварительно отключив кассира. Дин труханул, — проблем с законом у них итак хватало, — но ударить лицом в грязь не посмел. Кассу-то он ограбил, только кассир оказался смекалистым парнем, а копы — слишком оперативными для такого захолустья. Дин до сих пор помнил глаза отца, который пришел за ним в участок. Он не знал, что Джон сказал или сделал, но Дина выпустили, и они покинули город через час. А вечером, в новом мотеле, отец отхлестал его ремнем с такой силой, что у Дина оказалась исполосована спина. Джон не кричал, лишь молча наносил удары, а потом бросил «в следующий раз я не приеду» и вышел, хлопнув дверью. Через три года он действительно не заявился, и так Дин и оказался у Санни. Но тогда, лежа на кровати с кровоточащей спиной и злыми слезами в глазах, Дин мог думать только о том, слышал ли все это Сэм. Он отодрал себя от простыней, пошел в душ, смыл кровь, а по возвращении застал брата сидящим на его кровати. Сэм знал, но ничего не говорил, и Дин был ему за это благодарен. Сейчас же он хотел, чтобы его брат кричал, злился, швырял предметы о стену, но Сэм вел себя также, как и почти тридцать лет назад. Не говорил. Не обсуждал. Будто забыл. Если такое, разумеется, вообще можно забыть. Моменты из их детства всплывали в памяти на раз-два, все чаще и чаще, Дин чувствовал себя свиньей, а потом задумывался, как быстро прикончил бы его отец, если бы узнал правду. Он бы дал ему минуту, чтобы попытаться объясниться, или вскинул бы дуло пистолета и выстрелил аккурат меж глаз? В общем, теперь Сэм знал, и Дин ждал, когда все станет настолько неловко, что брат аккуратно попросит его свалить. В конце концов, они ссорились и из-за гораздо меньшего. Но нет, куда там, — Сэм был упрямой сучкой, будто бы в упор не замечающей появившихся в их общении странностей. Каких странностей? Примеров у Дина было полно. Бери — не хочу! Среда, десять утра. Сэм борется с кофейником, по привычке наполняя ароматным напитком две чашки кофе, а Дин по привычке хватает одну из них, хлопает брата по плечу, задерживая руку дольше положенного. Ноль реакции. Четверг, шесть вечера. Сэм нашел им дело, сидит и тыкает в ноутбук, а Дин наклоняется над ним, касаясь подбородком темноволосой макушки. Щелк. Во рту пересыхает, а сложенные на столе пальцы дрожат, но Сэм продолжает вести себя как ни в чем не бывало, говорит, говорит, говорит. Пятница, день. Дин за рулем, а Сэм пьет свой чертов смузи через трубочку, втягивая в себя щеки. Дин видит не то, что должен. Совершенно не то. Сэм натыкается на его взгляд и неловко выпускает трубочку изо рта. И молчит. Это сводило с ума даже больше, чем когда Дин понял постыдную истину. Потому что Сэм вел себя как человек, чей родственник умирал от рака и требовал его не жалеть, и это было последним, что он мог сделать. Но не было рака, был лишь Дин и его неестественное желание съехать на обочину и втянуть язык брата в свой рот. — Мне одному интересно, откуда в Южной Дакоте взялось гнездо вампиров? — вместо этого спросил он, безразлично рассматривая бегущую перед глазами серую полосу дороги. — А почему бы ему там не взяться? — Сэм широко зевнул. — Чувак, мы прибили столько тварей в любом из штатов, что удивляться уже поздновато. Дин цокнул языком. — И как мы будем их искать? Вампиры — это не тупые злобные духи. — Как и всегда, — Сэм пошуршал распечатками. — Опросим родных последней жертвы. Так и поступили. Последней жертвой был парень, едва окончивший школу, — его нашли в собственной комнате обескровленным. Окно было открыто, а парень безвольно лежал на полу в луже собственной крови и с продырявленной шеей. Дин сочувственно покивал заливающейся слезами женщине, матери покойника, задал пару вопросов и свалил, пока Сэм шарил в морге. — У меня голый ноль, — признался Дин, когда Сэм забрался в машину с тонкой папкой в руках. — Есть что? — Да, — Сэм пожал плечами, — может быть, мне кажется, но парня изначально собирались оставить в живых. Как и остальных. Глянь, — он протянул ему справку из морга, — в том, что оставалось от его крови, была найдена чужая ДНК. Док сказал, нечеловеческая. Они думают, что зверь, который мало того, что умеет взбираться по стенам, еще и попытался мутировать парня… — Они всегда думают, Сэм, — Дин вернул листок, — только не в том направлении. Значит, парня пытались обратить? Что, на вкус не понравился, и передумали? Сэм качнул головой. — Нет, это просто… Ну, жажда. Новообращенные вампиры не всегда могут сдержаться вовремя, и тут, видимо, поработал новичок. Для него это все пока что неясно, ново, и остановиться трудно, понимаешь? — Да, — Дин бросил на него быстрый взгляд. — Понимаю. Повисла неуютная тишина. Сэм делал вид, что нашел в отчетах нечто очень интересное, а Дин настолько устал от выматывающей борьбы с самим собой, что просто позволил себе заехать в ближайшую бургерную и заказать двойной с беконом и сыром. С едой в желудке жилось намного проще. — Так что? — забрасывая салфетку на заднее сиденье и все еще жуя, спросил он. — Где мы будем искать нашего незадачливого вампира? — Он, очевидно, пытается обращать людей, — Сэм посмотрел на неоновую вывеску бара прямо перед глазами. — А в комнате последней жертвы не было следов борьбы. Что, если парень сам тихонько пустил вампира к себе, а тот потом удрал через окно? — М-м-м, — протянул Дин. — Сколько ему хоть было? Семнадцать? В таком возрасте по барам не шляются вроде, так где он подцепил парня? — Почему ты так уверен, что наш клиент — парень? — удивился Сэм, откладывая бумаги в сторону. — Потому что геи на девчонок не клюют, а тем более не приглашают их к себе в спальню, — Дин хмыкнул. — А мне хватило одного взгляда на книжную полку, чтобы понять, кем был незадачливый выпускник. — Ага, конечно, — фыркнул Сэм. — И что же тебе подсказало? — «Унесенные Ветром», — Дин загнул один палец, — «Виноваты Звезды», — второй, — «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна», — третий. — «Том Сойер» — классика! — возразил Сэм. — Ага, а Гекельберри Финн просто так сбежал с огромным черным парнем, — Дин хитро сощурился. — Тебе сколько было, когда ты читал книжку? — Явно недостаточно, чтобы увидеть подобное извращение, — Сэм закатил глаза, — спасибо, теперь эта фраза крутится у меня в голове снова и снова. — Обращайся, — хохотнул Дин и завел мотор. Возможно, они действительно могли оставить проблемы Сан-Хосе за плечами. Или нет. Во всяком случае, когда Дин крался по коридору старого дома, держа мачете в одной руке и другой сжимая липовое удостоверение Сэма, ему казалось, что никогда еще его сердце не колотилось так громко. Любой, даже самый тупой вампир услышал бы эту колотилку, но Дин ничего не мог поделать с собой — он не был уверен, что его брат все еще жив. Все начиналось весело и прекрасно, разве что единороги не скакали над их головами и не какали радугой, они быстро нашли их клиента, порывшись по базам приезжих, пропавших и далее по списку, и нашли Эша Бернарда, если его, разумеется, так звали. Эш был темноволосым, высоким и светлоглазым, абсолютным типажом мальчика, который прятал под подушкой личный дневник. И вот так совпадение — Эш приехал в город за три дня до того, как нашли первую жертву. Теперь они знали, на кого охотятся, и дело было плевое, — вампир был молод, неопытен и один. Да хоть с закрытыми глазами, ей-богу! Дин пробил адрес его временного пристанища, они решили дождаться утра, чтобы вампир ослабел от солнечного света, и подумал, что было неплохо сгонять за пивом. Сэм махнул ему, мол, делай что хочешь, и Дин уехал в магазин. Чтобы по возвращении найти выбитую дверь, капли крови на ковролине и полное отсутствие Сэма. Пиво осталось лежать столе, а Дин, проверив запас мачете в багажнике, отправился по адресу: Эш, как оказалось, выбрал домик на краю города, старый и полуразвалившийся. В таком любая балка может упасть на голову и прибить, но какая разница тому, кто уже мертв? Дин перевел дух и осторожно двинулся вперед. Поначалу он не был даже уверен, что оказавшийся чуть более смекалистым, чем они думали, вампир утащил его брата именно сюда, но, найдя у комода его удостоверение, перестал сомневаться и лишь покрепче сжал рукоять в руке. Движение он скорее не увидел, а почувствовал: сказалась многолетняя практика и развитая интуиция, и Дин резко подался влево, точным ударом снося башку кровожадной твари. Это был не Эш, а симпатичная девушка лет двадцати, чьи конечности еще содрогались секунд пять перед тем, как застыть. Дин скрипнул зубами, — они-таки нарвались на гнездо. Черт, победили Тьму, называется! Возомнили себя самыми умными и непобедимыми, а теперь эти твари сосут кровь из его брата, медленно вытягивая из него жизнь. Ага, щас. Не при Дине. Длинный коридор привел его к неплотно прикрытой двери, за которой раздавались приглушенные голоса, и Дин осторожно заглянул в щелку. В комнате находилось трое: Эш и незнакомый мужчина с девушкой, а посередине стоял стул, к которому был привязан находящийся без сознания Сэм, на ворот рубашки которого стекала густая алая кровь, сочащаяся из шеи. — Его обращу я! — заявил мужчина, почесывая бороду и поглядывая на Сэма с хищным блеском в глазах. — Ты, Эш, уже угробил двоих, а еще больших проблем с охотниками нам не надо. — Ты держал нас на животной диете полгода, — буркнул Эш. — Прости, пап. Не сдержался. Дин чуть не присвистнул, — на тебе, Винчестер, вампирскую семейку в полном соку! Мужчина повернулся к девушке. — Элия, сходи за сестрой. Вам пора учиться правильно обращать людей, иначе мы все скоро сгинем. Элия кивнула и сделала шаг к двери, и Дин, не желая быть обнаруженным первым, пнул ее, влетая в комнату и отсекая ей голову одним точным движением. С девушками у него вообще проблем не было — по-видимому, эти только учились быть хищниками и не умели защищаться. Гораздо хуже обстояли дела с той парочкой, что выпятила клыки и двинула на него. — Эш, ты навлек на нас охотников! — прорычал мужчина. — Я тебя чему, блять, учил? — Другой разнюхивал про моих жертв в морге, — оправдывался Эш, — этого я вообще впервые вижу. — Вот незадача, правда? — усмехнулся Дин. — А ну живо отпустил его! — А то что? — Эш вскинул брови. — Папуль, давай ты разберешься с этим, а все-таки попробую, — он втянул носом воздух, — попробую этого сладкого на вкус, пока он не стал вампиром. — Закатай губу, — рыкнул Дин. Мужчина кинулся на него резко и внезапно, выбив мачете из руки и прижав к стене, приподняв за шею, стискивая пальцы так плотно, что доступ к кислороду оказался весьма ограничен. Дин брыкнулся, хватаясь за когтистую лапу, чувствуя тупую боль в виске — о стену его приложило весьма нехило. — Ты не туда приперся, мальчишка, — прошепелявил вампир, не втягивая клыки. — Ты убил двоих моих дочерей. Я не дам тебе убить еще и моего сына. Не жалея висеть пригвожденной к стене тряпкой, Дин из последних сил зарядил ему в пах. Вампир-не вампир, а боль-то все равно адская. Мужчина скорчился и отпустил его, и Дин повалился на пол мешком, отползая к отброшенному мачете. Он едва успел занести оружие, когда его остановил резкий окрик: — Стой! Дин прижал лезвие к шее мужчины и лишь после этого оглянулся, замирая. Эш держал Сэма за волосы, откидывая голову назад, а его клыки были прямо над свежим укусом. — Брось оружие, или твой любовничек больше не откроет глаза. Дин сильнее вжал мачете в старшего вампира, настолько, что из пореза выступили капельки крови. — Как насчет — отойди прочь, или голова твоего папочки покатится по полу? — спросил он. Эш заметно растерялся. Ему явно было впервой вести подобный диалог, и Дин, что греха таить, даже наслаждался бы тайно, если бы не переживания на Сэмми. — Эш, кончай с ним, — прохрипел мужчина, — на одного охотника меньше, уже хорошо. Им плодиться сложнее, чем нам. Эш склонил головой, заинтересованно смотря на сочащуюся кровью рану. — У него такая милая шея, — он облизнулся. — Может, я просто попробую, а потом мы договоримся? — Нет! — крикнул Дин, а потом произошло сразу несколько вещей: мужчина оттолкнул его руку и впился в вены, в то время как сынок прижался клыками к шее Сэма, и Дину не осталось ничего другого, кроме как повалить старого вампира на пол и отсечь ему голову, пока тот извивался и хрипел. Сынок, тем временем, вошел во вкус, Сэм стремительно бледнел, и, когда Дин зарядил вампиру меж глаз и тот упал, едва дышал. Или Дину показалось от ярости — он не знал. Было бы приятно растянуть удовольствие, отрезая от Эша кусочек за кусочком, но бездыханный Сэм волновал его куда сильнее, поэтому Дин не стал размениваться на церемонии. Шея Эша неприятно хрустнула, зубы втянулись, и в заляпанной кровью комнатушке повеяло смертью. Мачете упал на пол, больше никому не нужный, а Дин грохнулся на колени рядом с Сэмом, развязывая стягивающие его запястья веревки и тряся его за плечи. — Сэмми? Сэмми, ты тут? — Дин содрал с себя рубашку, оставшись в одной футболке, и приложил ее к рваной ране. Сэм пошевелился. Веки затрепетали, и на Дина посмотрели мутные каре-зеленые глаза. — Сука, — выдохнул Сэм и вновь отключился. Дин молча согласился, напоминая себе в следующий раз даже не соваться к вампирам, предварительно не вычислив их точное количество. Его запястье по-прежнему кровоточило, висок заливала горячая кровь из царапины, а шею ломало — видимо, бородатый был довольно силен, и Дин еще легко отделался, поймав его в смешанных чувствах. Если у вампиров вообще были чувства. Дотащить брата до машины оказалось непросто, но Дин справился — ему не впервой. Сэм висел на нем, как тряпичная кукла, и Дин решил накупить ему столько шоколада, сколько он сможет найти на ближайшей заправке. Он понятия не имел, сколько крови успели выкачать из Сэма и как так произошло, что такой дурак, как Эш, застал его врасплох, но сейчас было гораздо важнее убедиться, что с его братом все в порядке. Кредо жизни, мать его. К тому времени, как тушка Сэма оказалась на кровати, а Дин кое-как приладил дверь на место, он чувствовал себя так, будто по нему проехал грузовик. В дорожной аптечке он нашел спирт, иглу и нити, кое-как промыл и застегнул рану, приклеил сверху гигантский ватный тампон и понадеялся, что этого хватит. Сэм за все это время даже звука не издал, хотя пришел в себя, когда Дин начал зашивать рану, — наверное, трудно быть в отключке, когда в кожу засовывают иглу, — и просто пялился на него широко распахнутыми глазищами. У Дина самую малость тряслись руки. Главное — бред. Они были в таких переделках сотни раз, спасали шкуры друг друга и штопали раны, но сейчас все ощущалось иначе, словно кто-то после долгой паузы вновь нажал на «плей». Все чувства Дина обострились до предела, а рука жила собственной жизнью, прикасаясь к щеке Сэма и проводя по ней кончиками пальцев, смазывая грязь. — Что это? — заметив укус на его запястье, спросил Сэм и попытался перехватить руку, но смог лишь ее приподнять. Выругался. — Ненавижу так себя чувствовать! Дин, твою рану нужно обработать, заражение… — Переживу, — Дин опустил глаза на приклеенную к шее брата вату. — Как ты? — Честно? Отвратительно, — Сэм прикрыл глаза, — даже соврать не могу нормально. А еще есть хочется. Зверски. — Это нормально, — Дин протянул ему чашку. — Вот, выпей. Пальцы Сэма дрожали, и Дин решил, что чашка побудет в его руках. Сэм осторожно сделал глоток и скривился. — Вода с сахаром, Дин, серьезно? — Тебе нужно, — отрезал Дин, вновь поднося чашку к красным губам. — Пей давай. Сэм послушно выпил. Лохматые волосы, перепачканное лицо, красные губы. Дин уговаривал себя не смотреть, но смотрел, на все лады костеря Чиннамасту и ее специфические способности. Примириться с тем, что он хочет Сэма, было как терпеливо глотать чистящее средство. Горчит, разъедает изнутри и медленно убивает. Но теперь… Теперь дело было даже не в этом. Сэм был частью его жизни — ее самой большой и значимой частью, и их отношения не были братскими в привычном понимании этого слова. Быть может, они всегда были именно такими, как сейчас, а Дин упрямо закрывал на это глаза? Ну не падают такие чувства с небес, чтобы там не говорили ебанные розовощекие купидоны. Дин не знал, когда его опека превратилась вот в это, и все, что он мог сделать с этим, — игнорировать. Действуя на автомате, он поставил чашку на тумбочку, скормил Сэму батончик из мини-бара и уложил спать, заботливо поправив одеяло. Сам же промыл рану горячей водой, полюбовался на новые синяки, и пошел распивать «помощник охотника». Сна не было. После того, как его сны привели к откровению, Дин просто не мог себе позволить лечь и спокойно закрыть глаза. Черт, он видел разнузданный сон о собственном брате и об этого самого брата терся, даже не понимая, что творит! Дину было мерзко. Он позволял себе проваливаться в дрему, ставя будильник на каждые сорок минут, чтобы совсем не расклеиться, и его сон был настолько поверхностным, насколько это было возможно. Сейчас ставить будильники было глупо, дабы не будить Сэма, и Дин попросту пил пиво, в полной тишине листал каналы и развлекал сам себя разгадыванием викторин для стариков. Все было нормально. Ну, почти. Как это часто случается, жизнь подкидывает неожиданности, когда ты меньше всего их ждешь. Дин не выпускал Сэма из номера два дня, и под вечер понедельника тот взвился ужом, чуть ли не топая ногой и требуя, чтобы Дин перестал корчить из себя курицу-наседку. — Дин, — отрезал Сэм, скрестивший руки на груди, — со мной. Все. В порядке. Серьезно, ты охотой занимался в худшем состоянии, мы оба, а это — просто вампиры. — Просто вампиры, значит, — Дин встал. До этого он как ни в чем не бывало читал новости, а когда Сэм завел свою шарманку, отодвинул ноутбук и просто слушал. А теперь не выдержал. — Эти «просто вампиры» тебя чуть не грохнули, Сэм. Я понимаю — Эш вырубил тебя, воспользовавшись эффектом неожиданности, но его отец был настроен более, чем серьезно! Если бы… — он сглотнул. — Они бы обратили тебя. — И что? — Сэм развел руки в стороны. — Мы знаем, как это лечится. Ты бы все равно нашел меня и вернул, ты же всегда так делаешь! — О, чудненько, — зло улыбнулся Дин. — Значит, мне надо было просто стоять в сторонке и смотреть, да? Сэм опустил руки. — Эй, я вовсе не это… Ты слишком остро реагируешь, это все, что я пытаюсь сказать. Дин повел подбородком. — Сэм, я не собираюсь терять тебя на вшивой охоте, понял? Только не так. Ты был в отключке, а Эш терся вокруг тебя, как альфа-самец, и постоянно приговаривал, как хочет тебя попробовать… — Гадость, — Сэм передернул плечами. — Еще какая, — подтвердил Дин. А потом Сэм неожиданно вскинул подбородок. — Ты приревновал? — Что? — осекся Дин. Он посмотрел на брата — прямо на него, впервые за долгое время, и нахмурился, заметив ямочку на его щеке, которая всегда появлялась, если Сэм был в настроении. — Спрашиваю, не ревновал ли ты. Ну, — Сэм запнулся. — Из-за… всего. Чтоб тебя. Дин почувствовал, как по венам всколыхнулся огонь, и резко бросил: — Думаешь, теперь у тебя есть право задавать такие вопросы? — Я твой брат, Дин, — просто сказал Сэм. — У меня всегда было на это право. — О, — Дин закивал головой. — Брат. Да, спасибо, что напомнил, Сэмми, а то я за всеми своими похотливыми мечтами как-то забыл. Спасибо, правда. Разумеется, у тебя есть полное право, что еще хочешь узнать? Давай же, мы братья, я все расскажу! Сэм открыл рот, но Дин предупреждающе вскинул ладонь. — Не смей. Мне не нужно твое гребанное сочувствие, не нужно, чтобы ты возился со мной, как с больным щенком, а я не болен, заруби это на своем носу или катись к черту! То, что я тебе сказал тогда в бункере, ничего не меняет, понял? Так что ты не будешь корчить из себя забывчивого и просто… блять, определись уже — или врежь мне или не напоминай обо всем, потому что ты делаешь только хуже, ты… Договорить ему не дали. Сэм в два широких шага пересек комнату, обхватил его лицо своими ручищами и с силой впечатался губами в его рот, настойчиво проникая внутрь языком. Дин охнул прямо в поцелуй, потянулся к рукам Сэма, чтобы отлепить его от себя, но так и не смог. Это, мать вашу, было куда лучше, чем в видении или во снах, потому что это было реально. Реально же? Дин потерялся. Ему казалось, что вот-вот зазвенит будильник, он проснется на влажных простынях и вновь будет сбивать костяшки в мясо о кафель в ванной комнате, приказывая себе не думать ни о чем. Но будильник не звенел, а тело Сэма била крупная дрожь. Он уже собирался податься назад, когда в голове у Дина щелкнуло и он наплевал на все правила, взяв дело в свои руки. Он ответил, притягивая Сэма так близко, насколько это было возможно, жадно прохаживаясь ладонями по изящной пояснице и широким плечам и наобум идя куда-то, слепо доверяя собственным ногам. Так они оказались у стены — Сэм, зажатый между ней и Дином, смотрелся просто потрясающе, будто наконец нашлось место, в котором ему следовало оставаться всю жизнь. Дин широко облизал его губы и уставился в глаза, тяжело дыша. У него стояло так крепко, что можно было гвозди забивать, а зацелованный до припухших губ Сэм выглядел, как порочный замкнутый круг. Что там было про пять дюймов свободного падения? Что же, теперь между ними и их не осталось. Только сплошное падение. — Сэмми, господи, что же творишь… — пробормотал Дин, опираясь на стену обеими руками и выдыхая прямо в губы младшего брата. — Мне хотелось тебя заткнуть, — Сэм сглотнул, не сводя с него глаз. — Дин, я… — начал было он, но Дин не позволил ему закончить, прижавшись ртом к нетронутой вампирами половине шеи. Это шея сводила его с ума уже неделю, и теперь он просто не мог остановиться, изучая ее губами и языком. Местечко под линией челюсти оказалось сэмовой эрогенной зоной. Стоило Дину коснуться ее, как брат горячо ахнул, вскидывая бедра, и вцепился в спину Дина, как утопающий за спасительный круг. Дин недолго думая ввинтил колено между его ног, притираясь бедром о чужой напряженный член, и его так и подбросило, когда Сэм застонал и запрокинул голову, стукаясь макушкой и стену, вскрикивая: — Дин! — Малыш, — невольно сорвалось с губ, и Дин мысленно надавал себе тумаков за подобное обращение, но Сэм, казалось бы, даже внимания не обратил. Он часто дышал, по виску катилась капля пота, и Дин схватил его за подбородок, целуя и пытаясь одной рукой расстегнуть ряд пуговиц на красной рубашке. Сэмовой любимой. — Что бы ты сказал, если я бы сейчас порвал твою любимую одежонку? — спросил Дин, разлепляя их губы и шарясь по одежде брата обеими руками. От вида смуглой кожи под частично разъехавшейся тканью его слегка закоротило, и Дин, дурея от вседозволенности, прижался еще ближе, беспорядочно покрывая поцелуями гладкую кожу. — Я бы… — Сэм снова подбросил бедра вверх, — попросил поторопиться с остальной. Блять, Дин, я скоро… — Я тоже, — шепнул Дин, вылизывая чужой рот. Он на самом деле готов был в штаны спустить — слишком долго копилось напряжение, слишком долго он проклинал себя, «слишком» было слишком много, и теперь его просто несло прямиком в нескончаемую бурю. А Сэм был под его руками, теплый и реальный, и Дин… Просто нашел дорогу домой. Он отбросил рубашку в угол, ткнулся в ремень и нетерпеливо расстегнул его, вырывая пуговицу на джинсах с мясом, пока Сэм делал примерно то же самое с его одеждой, и ему это удавалось гораздо лучше. Дин приспустил джинсы — выпутываться из них не было никакого желания, так как это означало бы, что ему надо оторваться от Сэма. А это все равно, что руку себе отрезать. Правую. Они кончили одновременно, как шкодливые подростки, быстро, резко и бурно, цепляясь губами друг за друга, стоило членам прикоснуться друг к другу практически напрямую, сквозь тонкий хлопок боксеров. Дин сильно прикусил плечо брата, изливаясь прямо в белье, а Сэм издал разбитый стон, царапая ногтями его шею. Блаженная нега опутала сознание, и они рухнули на пол, как подкошенные, потные и едва дышащие. Сэм провел пятерней по влажным на кончиках волосах, переводя дух, а на Дина медленно накатило Осознание. Он на полном серьезе чуть не обкончал своего младшего брата. Не во сне, а в самой ни на что есть реальности. Когда он потерял даже остатки контроля, раз позволил себе… Охтыжблять… — Дин, не надо, — устало попросил Сэм, — не делай такое лицо. — Какое лицо? — полюбопытствовал Дин, с горем пополам поднимаясь с пола и застегивая джинсы, чувствуя себя очень, очень грязным. — Будто ты по меньшей мере заключил сделку с Люцифером и убиваешь людей. Никто не умер, Дин, — Сэм вздохнул, — это… неординарная ситуация, но… — Нет, Сэм, — Дин покачал головой, вытирая потные руки о джинсы. — Это кромешный пиздец. Но с ним лучше разбираться с утра, да? Давай ты сейчас пойдешь в душ, а я… мне… — он оглянулся на дверь, — надо заправить Детку. И проветрить мозги. И заколоться. Никакой драмы, честно.

~

Разумеется, наутро Дина уже не было. Сэм слишком долго верил, что они негнущиеся. Два парня, которых нельзя сломать. Сейчас он оказался под перекрестным огнем, и каждая пуля летела ему прямо в грудь. Дин приехал с бензоколонки, пропахший бензином, принял скоростной душ и завалился спать. Молча. А когда Сэм продрал глаза, соседняя койка пустовала. К двери кинжалом была пришпилена записка, в которой объяснялось разом все и ничего. «Сэмми, возвращайся в бункер. Я буду через пару дней». Подписи не было, да она и не нужна была. Было «Сэмми», что означало сразу две вещи: либо все в порядке, и Дину просто нужно подумать, либо все настолько дерьмово, что он на грани того, чтобы шагнуть под поезд. Увы, Сэм знал своего брата. Второй вариант был куда вероятнее. Первым порывом было поехать за ним — они много раз гоняли друг за другом по штатам. Порознь, вместе, все равно соединенные одной целью, следующие за тем, от чего нормальные люди бежали прочь. Повзрослевшие слишком рано, слишком рано научившиеся скорбеть и терять, у них не было времени быть детьми. Вечно в дороге, вечно в пыли, нарушители всех мыслимых и немыслимых законов, наплевавшие на все, кроме друг друга. Чего они вообще ждали от этой болезненной связи? После всего, через что прошли? Нормальности? Спокойствия? Сэм тупо пялился на листок, пребывая в смятении. Дин наверняка уже укатил далеко, вышел, стоило ему заснуть, и ехал всю ночь, не останавливаясь. Куда-то в большой город, так как там легче топить боль и ярость, — их просто никто не заметит. Пить до белых точек перед глазами, соблазнять милых девушек, спать сурком днем и беситься ночью. Дин. Будет бежать и бежать, чувствуя пропасть под ногами, пока что-то не остановит его, не поставит перед ним стену и не заставит повернуть. Сэм машинально собрал вещи и вышел из номера. Автобусная остановка была у них под боком, а нужный ему автобус отъезжал через полчаса, так что он принял это за знак, купил билет и уселся на скамейку, положив сумку рядом. Городок просыпался, солнце щекотало зеленые листья, на травинках подсыхала роса, булочник проехал мимо на красном фургоне, распространяя уникальный аромат свежей выпечки, а пожилой мужчина читал газету за столиком только открывшегося кафе. Городок не знал, что накануне ночью сотворил Сэм. Дин всегда делал так, когда ему было плохо — закрывался и отстранялся, и Сэм перенял у него эту привычку, но шляться по барам и кадрить официанток было совсем не в его духе. Он топился в книгах и мрачной тишине, и именно этим и собрался заняться — вернуться в бункер, найти самую дорогую бутылку виски и медленно распивать ее, попутно с этим проводя совершенно особенное исследование. Должны же были быть у инцеста какие-то истоки, да? Сэм и Дин не могли быть первыми. То, что глаза открылись им столько лет спустя, и они наконец увидели то, без чего жизнь казалась и неполноценной, прямо перед собой. Жизнь, наверное, сама решала, сколько отнять у них и сколько дать взамен, и вот сейчас решила, что они созрели. Ни-хе-ра. Честно признаться, Сэм совершенно не ждал, что сделает это. Просто Дин говорил и говорил, действительно веря в сказанное, и он просто не смог больше это терпеть. А поцеловать его в тот момент показалось таким же естественным действием, как сделать новый вдох. И черт его побери, если это не ощущалось правильно! Так, будто все наконец встало на свои места. Так что Сэм умирал в родных руках, делая то, что ему в голову никогда не приходило, и не пришло бы, если бы не признание Дина. Та ночь в бункере потрясла до глубины души, и, хоть Сэм изо всех притворялся, что все в порядке, это было не так. Он начал смотреть на брата иначе. Тот просто снял что-то очень большое и мощное с предохранителя, и Сэм начал замечать те детали, которые раньше не играли для него никакой роли. Как, например, ставшие с наступлением лета более темными веснушки на носу и щеках Дина, или цвет его глаз — насыщенно-зеленый, не мутный, будто бутылочное стекло, а цвет свежей травы. Шрамы на его спине, которые выглядывали из-под кромки футболки, четко прорисованные пухлые губы. Это всегда было там, а теперь стало важным. Сэм мог бы сказать, что прошлая ночь была ошибкой, но не мог. Это по-прежнему казалось ненормальным, и он не мог до конца поверить, что ему не приснилось, но засосы на шее вполне красноречиво указывали на правду. Он пялился на них минут десять, и ему казалось, что из зеркала на него смотрел какой-то другой Сэм Винчестер. Дикость. Свет в бункере был абсолютно такой же, как когда они его покинули. В этом месте редко что-то менялось, и сейчас это казалось верхом идиотизма. Они нашли его сколько… Два года назад? С тех пор столько всего произошло, а бункер просто… был. Сэм закинул вещи в свою комнату и, как обещал себе, нарыл в диновых запасах прекрасную бутылку виски. Для исследования книги Просвещенных ему были не нужны, как никак, а изучать Сэм собирался не сверхъестественных тварей. По крайней мере, не в прямом смысле. В тот день, когда ему стукнуло одиннадцать, Дин подарил ему книгу. Именно книгу, настоящую, не журнал и не комикс. Книгу. Сэм тогда страшно удивился, потому что книга была новая и в ней не было никаких пометок, оставленных чужой рукой. Дин пожал плечами и сказал, что раз уж Сэм растет занудой, то пусть хоть читает что-то приличное. Книга называлась «Над пропастью во ржи», и прочтя ее в тот же день, Сэм мало что понял. Он запомнил тот день рождения — отец сухо поздравил его и уехал утром на охоту, не позвав с собой Дина, а тот не стал напрашиваться. Вместо этого они взяли пледы и пошли в лес, где развалились на полянке с сэндвичами из автомата и сладкой газировкой, и Сэм листал страницы с горящими глазами — это, в конце концов, была первая по-настоящему его книга. Потом пошел дождь, и они носились по лесу как угорелые в поисках укрытия, но все равно вымокли до нитки. Сейчас Сэм думал, что Дин, наверное, уже тогда обладал этой своей магией. Иначе не всучил бы ему Сэлинджера, который прекрасно знал, что такое одиночество и раздирающие изнутри противоречия. А еще Сэм злился. На себя и на Дина, преимущественно на Дина, конечно. Потому что он снова сбежал. Снова закрылся от него светонепроницаемой шторкой. Да, ему было больно. Да, он запутался. А Сэм? Почему, сука, Дин никогда не думал, как от бесконечных «все в порядке» хреново Сэму? Когда это стало непоколебимым винчестеровским правилом — стреляй первый, а если не получилось — беги как можно дальше? Они же не были трусами. Никогда. Так почему, когда дело казалось их взаимоотношений, они вечно натыкались на одни и те же грабли? Сэм грохнул стакан с виски о стол. Да потому что они уже тогда знали, что между ними и в помине нет ничего братского. Или есть, но приправленное такой долей невысказанных слов, обид, замечаний, чувств, что его почти не видно. А теперь Дин в Калифорнии или Техасе или вообще в долбанном Нью-Йорке, какая разница? Он прикатит, пропахший спиртом и развратом, и снова сделает вид, что ничего не было. А потом они опять сорвутся. Сколько они продержатся перед тем, как один из них решит, что хватит? Сэм был экспертом в том, что называлось «предательство семьи». Он много раз поступал как лучше для себя, а не для родных, потому что у него, в общем-то, всегда было на это право. То, как Дин был уверен, что он уйдет теперь, когда Амара осталась в прошлом, было весьма показательным примером. Но сейчас Сэм понимал, что если кто и уйдет, то Дин. Потому что будет верить, что делает это ради семьи. Но что останется от их семьи в таком случае? Вопросы. Вопросы давили, душили, вставали комом поперек горла, и Сэм пил, пока наконец не почувствовал, что ему пофиг. Такое всегда случалось, когда его обычная доза превышала все допустимые нормы. Исследование уже катилось ко всем чертям, так что он встал, упал, снова встал и по стенке медленно перешел на кресло, упав в него мертвым грузом. Мысли лениво ворочались в потяжелевшей голове. Два дня пролетели за час. Сэм больше не пил, исправно готовил яичницу с тостами и читал. Сэлинджер определенно знал, о чем писал. Бункер давил на него стенами, хотелось на воздух, но Сэм боялся, что, если он выйдет хоть на минуту, эту минуту Дин выберет, чтобы вернуться. От брата не было ни звонков, ни сообщений, сплошной голый лист. Сэм тоже не звонил, написал одно сообщение, взбесился, швырнул телефон на пол, а потом почувствовал на своих щеках теплые ручейки. Это выбесило еще больше. Рыдать из-за тупости старшего брата? Проходили сотни раз. Собственно, через час, когда Сэм едва успокоился и искал, где можно поставить на телефон новый экран, и заявился Дин. Как и ожидалось — при полном параде, с лоском чужих поцелуев в вырезе футболки. Встал на верхней ступеньке и посмотрел на него сверху вниз так, что у Сэма все внутри перевернулось от злости. Дин смотрел спокойным и отстраненным взглядом, словно он просто ездил за покупками, и Сэм почувствовал себя гребанной брошенной женой. Он врезал брату прежде, чем успел себя остановить. Дин только спустился, открыл рот, чтобы что-то сказать, и вот, бац, и он схватился за скулу. Потрясенно посмотрел на него, и Сэм врезал ему снова. А потом еще раз. — Сэм, ты что, взбесился? — рявкнул Дин, отталкивая его подальше, но сдачи не давая. Сэм вскинул подбородок, чувствуя, как в глазах снова скопилась предательская влага. — Хорошо погулял? — едко спросил он. Дин усмехнулся, не отнимая руки от лица. — Отлично, на самом деле. — Прекрасно, — выплюнул Сэм. — Какая же ты свинья, Дин, — добавил он погодя, моргая и заставляя идиотские слезы течь вниз. Отвернулся. За его спиной Дин поставил на пол свою поклажу. — Сэм… — начал он голосом, не оставляющим сомнений в том, о чем пойдет речь. Сэм резко качнул головой. — Заткнись. Дин вздохнул. — Сэм, ну… — Заткнись! — взорвался Сэм и все-таки повернулся. Лицо Дина исказилось, когда он увидел его собственное, мокрое от слез. — Сэмми, — вырвалось из родных губ, и Сэм едва сдержал всхлип. По нервам будто прошлись садовыми ножницами. Перерезали, как струны. — Сколько можно, Дин? — спросил он, зло вытирая щеки. — Ты будешь теперь бегать, пока меня наконец не грохнет очередная тварь? Только потом успокоишься, да? Дин сделал шаг вперед, и Сэм отступил, мотая головой. — Не смей, — дрожащим голосом выдавил он. — Ты просто сбежал, Дин, как и всегда. Тебе просто похер. Похер на все, кроме твоих растрепанных чувств. Какая разница на чужие, правильно? Так же всегда было. У Дина отняли брата, о нет, брата надо вернуть! Как же Дин без брата? — Сэм не сдержал смешок и хлюпнул носом. — А теперь мы чуть не трахнулись, и ты решил не спрашивать, что я на этот счет думаю, а просто поехал прохлаждаться. — Не лицемерь, Сэм, — отрезал Дин. — Вот только не надо. Ты сам сказал, что в этом ничего страшного! — Потому что я так считаю! — Сэм дернул плечами. — Ничего страшного, да, но что это сказало тебе о моих чувствах, Дин? Что я в диком восторге и прекрасно знаю, что делать дальше? Дин промолчал. Сэм закусил щеку изнутри. — Я, блять, в таком же раздрае, как ты. Но я не трахался с грудастыми девками эти три дня, пытаясь выкинуть этот случай из головы! Дин втянул в себя воздух и прикрыл глаза. — Я не трахался ни с кем, — тихо заметил он, и Сэм махнул рукой. — Не ври мне. — Не вру! — грубым голосом рыкнул Дин. — Я, блять, не смог, ладно? Сэм выгнул бровь, и Дин стушевался, попытавшись приблизиться к нему снова, но Сэм по-прежнему не позволил ему, покачав головой. Дин остался на месте, растерянно огляделся по сторонам и наконец бросил: — Я видел тебя, — он поджал губы, — в той женщине я увидел тебя, Сэм. У нее были карие глаза, и я пялился в них и думал, что у тебя они совсем другие. А потом я просто бросил ее и пошел пить, потому что я не смог с… ней. — Я должен быть впечатлен? — назло спросил Сэм, потому что вообще-то да, он был ошарашен. Дин яростно блеснул глазами. — Да, должен! Потому что следом я прикончил шесть шотов и отправился в Импалу. А там я вспомнил, как ты пил свой гребанный смузи, и ты, — он рассмеялся, — ты не представляешь, как у меня встал, Сэмми! Опять. — Нет, — Сэм цокнул языком. — Я не хочу это слышать, понятно? Ты постоянно будешь теперь так, Дин. Уезжать, приезжать, оправдываться. А однажды просто не вернешься. — Сэм, — Дин все-таки приблизился, вытер его щеку, и Сэм не успел дернуться, как уже оказался в сильных руках. — Прости. Прости, Сэм, — зашептал он ему в шею, — прости-прости-прости. Я идиот, но… Сэм оттолкнул его. Не хотел. Но должен был. Он не хотел быть костью, которую кидают из сочувствия голодной собаке. Не хотел быть оружием Дина, без которого он не представлял своей жизни. Он знал, чего хотел. И Сэм знал, что, пока Дин не примет решение, они не сдвинутся с мертвой точки. Сейчас же им двигал лишь страх одиночества. — Я не могу тебя видеть сейчас, Дин, — Сэм почувствовал, как поперек горла вновь встал ком. — Я понимаю, почему ты уехал. Всем иногда нужно время. Я просто не могу сейчас не думать о том, насколько все поменялось, и раньше я мог не придать этому внимания и дать тебе время, но сейчас… нет. Просто нет. Прости. Они замолчали. Дин смотрел на него — боль, раскаяние и сожаление, непонимание, — разом. Куда бы они не пошли, они везде искали друг друга. А сейчас Сэму предстояло найти себя. Он повернулся и ушел, оставляя Дина в гостиной, и шел до своей комнаты как тумане, не думая ни о чем. А потом закрыл дверь, вцепился губами в руку и завопил, приглушая звук собственной кожей.

~

У них бывали трудные времена. Это да. Но такого, как сейчас, не было никогда. Они не разговаривали. То есть совсем — Сэм притворялся, что Дина просто нет. Может, он просто поверил в это. А Дин… что Дин? Сначала он злился на брата, которого внезапно пробило на чувства, потом колотил в его дверь и орал какой-то бред, потом решил дать ему время, как Сэм всегда делал до этого момента. Но прошло пять дней, а Сэм так и не простил его. Это не была обида брата на брата. Они прекрасно понимали, что шагнули за черту, и вернуться обратно не получится, как бы они этого не хотели, потому что руки, тело и губы помнили чужой вкус. Что до Дина, то его сны, прервавшиеся на сорок драгоценных часов, вспыхнули с новой силой, новыми подробностями, и стали настолько реальными, что все меньше походили на жалкие сновидения. Дин шлялся по бункеру, от скуки звал Каса (знал, что тот сейчас взирает на них с отвращением, но все равно звал), нашел в залежах Хранителей Библию и прочел, чтобы промыть себе мозги, но стало только хуже. То есть брак детей Адама и Евы был признан священным, потому что был необходимостью? Что же, Чак, выкуси, — для них это тоже необходимость. Ну, как дышать. Сэм — это же навсегда. Навечно. Мы. Мы сдохнем скоро, при нашей-то удаче, и уж наверняка с концами, оставляя других разбираться с очередным концом света, но вместе. После всего, что было, уж смерть-то совместную они заслужили. Дин часто думал о том, что сказала ему напоследок Амара. Что она подарит ему то, в чем он нуждается. Что же, Тьма не прогадала. После целого года бок о бок с Лизой, с подобием нормальной жизни, Дин начал задумываться, что, быть может, такая жизнь ему могла подойти. Просто нужного человека пока не находилось. Не с братом же ему жить, это вообще за рамки, им сколько лет-то? Да и Сэм, уверен был Дин, уйдет сам. Найдет девушку, купит собаку, и Дин будет навещать его два раза в год, привозить ящик пива и учить его детей (таких же непоседливых и кудрявых малышей, каким был Сэм в детстве) стрелять из рогатки. А теперь все стояло на ушах, — привычное состояние для Дина, — и он мечтал о том, чтобы вернуться в тот мотель и сделать что-то иначе. Вряд ли бы в тех же обстоятельствах он среагировал бы иначе, но сейчас… Блять, они убивали людей. И собственными, и чужими руками. Какое там преступление более жуткое, а, Данте? Так что Дин принял решение. Завтрак проходил в том же молчании, что и всю неделю. Сэм лазил в интернете и ел свой натурально-чистый сэндвич с курицой и авокадо, когда Дин положил перед ним ключи от Импалы. — Выгуливай Детку иногда, — попросил он и, закинув сумку на плечо, пошел к выходу, не оборачиваясь. За спиной громко хмыкнули. — Как предсказуемо, Дин. Я же сказал, что ты сбежишь. Машину оставляешь, чтобы я почаще про тебя вспоминал? Дин замер с одной ногой на ступеньке и обернулся. — Голос прорезался? — спокойно поинтересовался он, поправляя лямку охотничей сумки на плече. Сэм впился в него едким взглядом. У него всегда были странные глаза — то карие, то зеленые, то почти серые, с болотными прожилками. Колдовские глаза. — Хочу запомнить, что ответил тебе, когда ты решил уйти. Дин вздохнул и оперся о перила. — А что мне делать, Сэм? Ты не хочешь со мной говорить, притворяешься что меня нет, так какая разница, есть ли я? — Я не поэтому с тобой… — Сэм осекся. — Дин, я просто хотел, чтобы ты понял — вот так я чувствую себя, когда ты удираешь в сраные бары и не звонишь! Но заметь, я действительно вернулся в бункер, хотя мог отправиться так далеко, что хрена с два бы ты меня нашел! Дин поджал губы. Крохотная доля правды в словах Сэма была, и от этого было еще паршивей. — Только не строй из себя святого, — фыркнул он. — То, что произошло, начал ты! Повисла тишина. А потом у Сэма сделалось такое лицо, что Дин, привыкший к любым ужастикам, труханул. С таким лицом люди обычно идут за мылом и веревкой. — То, что произошло, начал я, — медленно, смакуя каждый звук, повторил Сэм. — Ты издеваешься? Будешь искать виноватого вместо того, чтобы сесть и поговорить? Дин хохотнул, бросил сумку на ступеньки и прошествовал к ближайшему креслу, плюхнулся в него и закинул ногу на ногу. — Давай, Сэм, — он вскинул подборок. — Я готов спокойно поговорить. Видишь, какая у нас тут семейная обстановка. Только… Ой, погоди, а мы точно родственники? Видишь ли, родственники не тр… — Да заткнись ты, Дин! — рявкнул Сэм. — Сил нет, сидишь и захлебываешься, упиваешься жалостью к себе. Как же так, я старший брат, что же я сделал, сломал ему жизнь… Если ты не заметил, Дин, моя… наша жизнь давным-давно сломана! А я не маленький мальчик, и я могу принимать решения без твоего контроля! — он захлопнул ноутбук. — Так что либо скажи, в чем на самом деле дело, либо вали на все четыре стороны. Но я не обещаю, что мы с тобой еще увидимся. Дин сглотнул. Со слов Сэма это звучало так, будто он собирался… Да бред, боже, но все-таки. — Сэм, это сложно, — вздохнул он, а Сэм посмотрел на него, как на идиота. — И когда у нас было что-то просто? — Ты не понимаешь, — Дин зажмурился, — я же… Это неправильно. — Врешь сам себе, — возразил Сэм. — Я видел, что ты читал, Дин. Библия, хм? Думаешь, за инцест тебя пошлют дальше, чем за убийства? — Да мне похер, куда меня пошлют. Везде уже побывал, — Дин махнул рукой. — Дело во мне самом. В том, сколько всего я вспоминаю и думаю, было ли тогда во мне это… ощущение, или я еще был в себе. И если было, то как я умудрялся его не замечать? — Ты переживаешь, что как-то повлиял на мои чувства к тебе, — утвердительно заключил Сэм. Дин потрясенно вскинул на него глаза. — Ты думаешь, что признался той ночью и что до того момента у меня и в мыслях ничего подобного не мелькало, что я просто нахожусь в потрясенном состоянии и подчиняюсь тебе, как старшему брату. Заметив выражение его лица, Сэм усмехнулся. — Не забывай, насколько хорошо я знаю тебя, Дин. Дин покачал головой, прикрывая глаза рукой. — Скажи, что бы ты сказал, если бы узнал, что у меня несколько раз было это… ощущение, как ты выразился? Ощущение, что мы братья, но между нами происходит что-то не братское. То, как я смотрел на тебя, Дин, замечали во всех тех дешевых мотелях. Может, я действительно не обращал на это внимания, и мне был нужен толчок… Помнишь Саммер? Дин кивнул, посередине запнувшись. — Ты же тогда не… — Подглядывал, — Сэм нахмурился. — Не собирался, но не мог заставить себя… оторваться. Может, Чиннамаста влезла и ко мне в голову, кто знает? Но знаешь — я бы сказал ей спасибо. Я… просто увидел то, что было передо мной всю мою жизнь. — Сэм, — прервал его Дин, и одновременно с этим Сэм произнес: — Останься. — Что? — Дин моргнул. — Останься, — повторил Сэм. — Не хочу знать, каково это — знать, что ты ушел по собственной воле для того, чтобы не возвращаться. Я всегда чувствовал это, Дин. Всегда. — Всегда чувствовал что? — выдохнул Дин. Сэм снова посмотрел на него. Тот Сэм, который на самом деле ненавидел шоколад. Тот, который был вежлив как черт и который вымахал размером с лося. Тот, от которого сердце екало. Который был другом, братом и самым близким человеком на всей гребанной планете. — Я люблю тебя, — выплюнул Сэм так, будто слова жгли ему язык. — И да. Знаю, что все нахер вот сейчас испортил, потому что ты ненавидишь признания, но Дин… Пожалуйста, не уходи. Ты единственный мой родной человек и ты это знаешь. Дин знал, как изгонять демонов и как выживать в Чистилище. Знал, как спасать жизни и как вести себя, если ангелы затирают про истинное предназначение. А теперь он также знал, что делать в том случае, если Сэм признается в любви. Их дернуло навстречу друг другу магнитом, никак не иначе. Время быть честными, — у них будто открылось второе дыхание. Сэм вскочил со своего места, встретив его губы на полпути, его руки обхватили Дина за пояс, развернули и усадили прямо на исследовательский центр Просвещенных. Сознание захлопнулось с глухим звуком, Дин пошире развел стиснутые джинсами ноги в стороны, чтобы Сэм встал прямо между ними, сгибаясь над ним и покрывая поцелуями-засосами его шею. Дин запоздало вспомнил, что не брился дня два, но Сэма, это, кажется, нисколько не волновало. Сэм, на самом деле, был занят. Разумеется, он помнил, каково это — целовать Дина. Дело было в другом. Теперь он знал, что Дин не оттолкнет и не уйдет. Ну не могут люди, которые планируют побег, вот так прижиматься, отдаваться полностью, сметая на пол книги и чашку с чаем. Два обнаженных нерва. Вот они кто. Сэм прошелся губами по шее, длинной и крепкой, впился в губы, встретил чужой язык своим, почувствовал пальцы Дина в своих волосах и застонал. Он не любил, когда его во время секса трогали за волосы, но Дин будто знал, за какие прядки надо потянуть, чтобы Сэма вставило так сильно, что перед глазами заплясали звезды. Они целовались, быстро и жадно, мокро и очень грязно, не спеша раздеваться, хотя у обоих стояло будь здоров. — Я тоже, Сэмми, — выдохнул Дин в поцелуй. — Боже! — он выгнулся, когда Сэм осторожно погладил восставшую плоть прямо сквозь ткань джинсов. — Сэмми, ты что… — Заткнись, — посоветовал Сэм. — Тебе это отлично удается. — Сучка, — бросил Дин, закусывая нижнюю губу, жадно блестящими глазами смотря на то, как он расправляется с его джинсами. — Сэм, ты же не собираешься… — догадавшись, в чему все идет, начал было он, но Сэм без раскачки взял мокрую от смазки головку в рот, и Дин, — о счастье, — заткнулся, задохнувшись собственными словами. Ощущения были странные, но от одного осознания того, что именно он делает, у Сэма вставало так крепко, что было больно. Он плотно обхватил член губами и вскинул глаза, и наверху Дин грязно выругался, по-прежнему путаясь пальцами в его волосах. — Ты, блять, не представляешь, насколько грязно ты сейчас выглядишь, — простонал он, вскидывая бедра, — будто твой рот создан для этого, Сэмми. Сэм подумал, что он упадет, хотя он стоял на коленях и падать было просто не отчего. То, с какой легкостью подобные слова слетали с динова языка, побуждали его сделать две вещи: вылизать этот язык до девственной чистоты и остаться на коленях, продолжая слушать. У Дина всегда был голос с хрипотцой, а сейчас он звучал, как мед, растекаясь глубоко Сэма горячим потоком. Он почувствовал, как вновь дернулся член, и провел языком по уздечке. Собирался взять глубже, когда Дин вдруг настойчиво потянул его наверх, по пути срывая с него футболку и проводя ладонями по торсу. Сэм было запротестовал, но Дин не позволил, затыкая его рот своим и кончиками пальцев щекоча нежную кожу поясницы. — Сэмми, когда-нибудь ты сможешь отсасывать мне хоть часами, — отстранившись, чтобы перевести дух, сказал он, прижимаясь своим лбом к его. — Но позволь мне сначала узнать тебя. Сэм кивнул, жадно проезжаясь губами по острой линии челюсти, не обращая ни малейшего внимания на колющуюся щетину. Дин все чаще стал оставлять ее, и, в отличие от кучи других мужиков, не выглядел так, будто бухал и не брился, — на нем щетина смотрелась на своем месте, придавая изюминки и возбуждая до греха. — Пойдем на кровать, — пробормотал он, добравшись до мочки уха. — Тебе будет удобнее трахнуть меня в ней. — Да что же ты будешь делать! — ругнулся Дин и крупно вздрогнул, обнимая коленями его бедра. — Это же то, чего ты хочешь? — хитро поинтересовался Сэм, засасывая кожу под подбородком. — Оказаться внутри. Ты когда-нибудь трахался без презерватива, Дин? Я нет. Я тебе позволю. Из горла Дина вырвалось отчаянно рычание, он схватил его за плечи и спрыгнул со стола. — В комнату! Живо! — скомандовал он. — Ты дождешься, Сэм, я же трахну тебя, я не шучу, правда трахну, на столе, на полу, где захочу. И ты ничего — ничего! — не сможешь поделать. Коридоры бункера никогда еще не казались Сэму такими длинными. Наверное, причина была в том, что они постоянно останавливались, не в силах держать свои руки при себе, но к тому моменту, как они оказались в комнате Дина, Сэм уже успел лишиться обуви и ремня, а Дин — штанов. Они все равно не были ему нужны. Дин толкнул его на кровать, заваливаясь сверху, собственнически прохаживаясь руками по бедрам, животу и груди, цепляя зубами сосок. Сэм подумал, что примерно то же самое чувствовали безумцы, когда их пытали током, и застонал. Он и не знал, что умеет так стонать. — Малыш, — вновь сорвалось в губ Дина, он поцеловал его с языком, и Сэм растекся по простыням, не чувствуя конечностей. Член прижимался к животу, мокрый, возбужденный, и от недостатка трения хотелось выть. У Дина видок был не лучше: дикий, вконец расхристанный. — Дин, пожалуйста! — взмолился Сэм, когда тот в очередной лизнул его щеку. — Я сейчас… — Без рук? — брови Дина изящно выгнулись. Сэм кивнул, а в затуманенных страстью глазах засквозило восхищение. — Клянусь, я не позволю тебе сегодня коснуться себя, Сэмми. — Дин! — рявкнул Сэм, и Дин рассмеялся, одним махом переворачивая его на живот. Сэм, чувствуя себя течной сучкой, выгнулся в спине, выпячивая зад кверху. Ему было плевать, как это выглядит со стороны. Он нуждался в том, чтобы его взяли. Жестко, без раздумий, так, как только Дин умел. Дину нравилось быть главным. Руководить процессом. У Сэма промелькнула мысль о том, что Дин потрясающе смотрелся бы, привязанный к этой кровати, и прошелся членом по простыням, не сдерживая очередной стон. Зашуршала одежда, и через секунду Дин скользнул по его затянутой в боксеры заднице, оставляя на ткани влажный след. Его руки уперлись в матрас по обе стороны от головы Сэма, а губы горячо зашептали ему в затылок. — Ты представить себе не можешь, как часто ты являлся ко мне вот таким, Сэмми. Умоляющим взять тебя. Знаешь, во снах я не мог контролировать то, что что делаю. Но — пекло! — знаешь, чего мне хотелось? Ловкие пальцы дернули ткань вниз, спуская боксеры по его ногам. — Вылизать тебя, — заключил Дин, и Сэм, едва уловив смысл слов, который доходил до него как сквозь ваты, заскулил. А когда мокрый от слюны язык прошелся прямо по кольцу мышц, мыслей в голове вообще не осталось. Сэм охнул, приподнимая бедра и сжимая простыни в пальцах, подаваясь назад. Дин еще что-то говорил, но он уже не слышал. Все нервные окончания оказались там, где сейчас находился умелый рот, и это было самое развратное, что когда-либо происходило в жизни Сэма, и вместе с этим самое прекрасное. — Да ты течешь, — восхищенно пробормотал Дин, оторвавшись и скользнул рукой вниз, обхватив его член и размазав влагу по головке. — Не возражаешь, если я позаимствую? — Дин, если ты мне не вставишь, я… — начал Сэм, зажмуриваясь, и Дин усмехнулся. — Что? Встанешь и уйдешь? Сэм взбрыкнулся, переворачиваясь и прижимая Дина к кровати, заводя его запястья высоко над головой, успевая заметить всколыхнувшееся в зеленых глазах удивление вперемешку с диким возбуждением. Дин дернулся, но Сэм держал крепко. — Сэм! — недовольно простонал он, а Сэм плотоядно улыбнулся. — Что, Дин? Посмотри на себя — пошевелиться не можешь. Кто бы мог подумать, что великий и неповторимый Дин Винчестер просто мечтает оказаться ведомым! О, и не на надо врать мне, — Сэм обхватил рукой их члены, и их обоих так и подбросило на месте, — ты же не меньше моего хочешь, чтобы тебя взяли. Увы, — он оседлал чужие бедра, — сегодня не твой день. — Сэм?.. — в голосе Дина скользнуло напряжение. Сэм притерся ягодицами к ровно стоящему члену. — Может, мне объездить тебя, Дин? — спросил он. — А то ты так медлишь, что я начинаю сомневаться, что ты этого хочешь. Дин вырвался, рывком перевернул их. — В другой раз, — прорычал он, с силой дергая его бедра вверх, приподнимая задницу. — Сэм, ты хоть понимаешь, что говоришь? — Неа, — довольным голосом признался Сэм, разводя колени, упираясь ими в свежий хлопок. — Не хочу я этого, поганец мелкий! — Дин от души шлепнул по его ягодице. А потом еще раз десять. И только после этого, погодя некоторые мгновения, которые показались годами, скользнул в него тщательно смазанным пальцем. Сэм втянул себя воздух сквозь крепко стиснутые зубы, ногтями прохаживаясь по простыне, пока губы Дина прижимались к его соленой от пота пояснице. — Видел бы ты себя, — чмокнув ямочку внизу позвоночника, прошептал он. — За твои ноги, Сэмми, любая девица бы душу продала, а ты так бесстыдно раздвигаешь их. Раскрываешься передо мной, — внутрь протиснулся второй палец, и Сэм рвано выдохнул. Дин пошевелил в нем костяшками, вроде бы на пробу, но, когда он задел особое место, Сэм не выдержал. Стон получился такой громкий, что прозвучал скорее, как крик. Сэм никогда в жизни не кричал в постели. Он часто задышал, принимая то, что только произошло, но Дин и не собирался давать ему передышку, — нет, куда там, вместо этого он просто развел пальцы, как ножницы, и, пока Сэма выгибало, кажется, получал от этого кайф. Даже при всем желании, повторить подвиг и в самом деле объездить его Сэм бы не смог. Он не чувствовал ног и едва ли понимал, где находится. Остались только он и Дин, его проникающий в самое нутро голос и ненасытные пальцы. Сэму уже начало казаться, что эта пытка никогда не кончится, когда Дин резко вытащил их из него, пробормотал что-то похожее на «не могу больше» и аккуратно вошел сам. Настолько медленно, что это Сэма раскалывало пополам, он рычал, всхлипывал, отстранялся и одновременно рвался назад, испытывая граничащую с наслаждением боль. Это была революция. Сэм узнавал о себе такое, что волосы на руках дыбом вставали. Как, например, то, что ему безумно нравится, когда его трахают, без раскачки и сожаления. Так, как это делал Дин. Его пальцы оставляли на его бедрах синяки, а член скользил внутри, как поршень. Дин рвано дышал, тихо постанывал, и от этих стыдливых звуков Сэм чувствовал, что находится в родной постели. Нигде и никогда ему не было так хорошо: они так хорошо знали друг друга, что не стеснялись говорить то, что думали. Там, в реальной жизни, возможно. Но здесь, на смятых простынях, законов не было. Только обоюдное желание, горячее чувство, ломающее ребра, и… ох, толчки, от которых выносило, как от пяти шотов водки подряд. Дин был глубоко, Дин четко проезжался по нужному месту, словив нужный ритм и в одно мгновение вздернув Сэма на себя, обхватывая поперек живота и закусывая край уха острыми зубами. От этого движения в глазах почернело, а следом грубая ладонь прошлась по члену, приласкала головку, и губы горячечно выдохнули: — Кончай, Сэмми. И Сэм кончил, захлебываясь стоном, выгибаясь в умелых и руках, ругаясь, зажмуриваясь до слез и теряя связь с реальностью. Дин кончил следом, даже не выходя из него, — его руки несколько раз двинули расслабившиеся бедра вверх-вниз, а потом Сэм почувствовал, как внутри него расплескалась горячая влага, и его унесло на новый виток оргазма. Он откинул голову Дина на плечо, выдыхая с перебоями, позволяя родным рукам аккуратно ссадить его с члена и убрать мокрые пряди волос со щеки. — Блять, — выдал он, прикрывая глаза. Дин нежно поцеловал его скулу. — Согласен, — ухмыльнулся он. — Полностью согласен.

~

Они не знали, что будет дальше. Не знали, какая тварь решит нарушить их спокойствие, не знали, кого и от чего придется спасать. Не знали, сколько раз Дин будет чувствовать себя виноватым, сколько раз Сэм будет пить виски, сколько раз они опробуют тот самый стол. Это было неважно. Или важно, но не в этот момент, который можно было разделить лишь на двоих. Они были экспертами в том, что нормальные люди назвали бы нарушением норм, законов и элементарных правил. Они умели искусно лгать людям, друг другу и самим себе. Дин и Сэм. Сэм и Дин. Душа к душе. Связь, выкованная из меди, пропитанная солью и противоречиями. Сэм и Дин. Дин и Сэм. Двое. Плевать на остальных.