say you love me

Ханна чувствует разбитость от постоянных душащих мыслей и того, как сложно ей уснуть с того злополучного вечера, когда они поссорились. А прошло одиннадцать дней. Двести шестьдесят четыре часа. Или около того. Ворочаясь и мучаясь от бессонницы, она от бессилия засыпает под утро, а просыпается ближе к трём, разбитая и усталая от продолжительного сна. Она снова и снова проигрывает в голове прошедший день и вспоминает, как он смотрел на нее, каким усталым он был, и как хотелось броситься ему на шею и попросить прощения. Единственное ее утешение - пушистый любимый кот, который всегда рядом, когда ей так больно. — Я скоро умру. - хнычет она в живот коту, вальяжно развалившемуся на диване. Хочется написать, переступив через свою гордость, извиниться, но сотое сообщение поспешно стирается, а сто первое прерывается внезапно входящим звонком. — Твою мать! - кричит она, испугавшись вибрации, и пугает тем самым и засыпающего кота тоже, от чего он недовольно оборачивается на шумную хозяйку и, встав, спрыгивает с нагретого места. — Черт! - она выдыхает, утыкаясь лицом в нагретое котом сидение коричневого дивана и пытается успокоиться, потому что, во-первых, к сожалению звонит не Юнги, а во-вторых, недописанное унизительное сообщение не отправлено; Громко выдохнув в поверхность, Ханна поднимает голову и принимает вызов от лучшей подруги, поудобнее устраиваясь на полу. — Онн-и-и-и. - слышит Ханна и улыбается, потому что так ее Ханбель называет только когда ей что-то срочно необходимо. — Привет, Бёль-а, - здоровается Ханна и машет в пустоту рукой. Потом, опомнившись, дает себе по лбу. - чего там? В ответ Ханбель хнычет и ноет, что ей ужасно одиноко, а она, Ханна, совсем о ней позабыла. Ханна смеется и просит прощения, потому что понимает - с приходом Юнги в ее жизнь она потеряла интерес совершенно ко всему. Особенно - к себе. — Ханна, знаю, может у тебя свои планы, но, может, приедешь ко мне? Я у Чонгука, но он сказал, что вечером приведет друзей, чтобы они помогли ему собрать мебель. - вздыхает Ханбёль на том конце. — Что за мебель? - удивляется Ханна, пальцем очерчивая узор на паркете. — Ну, - мнется подруга, стуча посудой. Видимо, собирается убираться на кухне. - Чонгук постепенно заменяет всю старую мебель в квартире на новую, потому что говорит, что когда-нибудь скоро мы поженимся и лучше все закупать постепенно. Я, думает Ханна, какая-то плакса. Вкупе с бесконечной радостью и теплом к девушке, которую считает своей некровной сестрой, ее трогают так же действия ее безумно милого, по ее мнению, парня, а потому она стирает влагу с щек и выдыхает дрожащее "черт". Говорит: — Бёль, я, правда, так рада. Ханбёль смеется тихо, Ханна слышит - отодвигает стул. Наверное, садится. — Чего ты рада. Давно же знаешь, что мы хотим пожениться. — Да, знаю, просто..- она запинается, утыкаясь взглядом в пытающегося спать на полу кота. - просто осознавать, что это все перестает быть просто планами так..необычно. Вдыхает бесшумно, чтобы Ханбёль не поняла, что Ханна снова развела сырость, и утирает слезы с лица. Ханбёль еще что-то рассказывает о бытовой жизни с Чоном, про их бесчисленные споры, а потом возвращается к тому, с чего, собственно, и начала. — Ну так что? - спрашивает она и хрумкает чем-то. — Во сколько они приедут? - Ханна поджимает колени к груди и ерзает на полу. — Полагаю, часов в семь, после его работы. - отвечает Ханбёль. - приготовим десертик как раз к их приходу и что-нибудь сварганим поесть. М? Ханна отодвигает телефон от лица и, поставив на громкую связь, смотрит на дисплей. Время - 2 часа дня. — А Чон не будет против? Подруга фыркает и вгрызается во что-то очень аппетитно. — Хватит хомячить. - ворчит Ханна, а кот водит ухом, прислушиваясь к голосу из динамика, хоть и делает вид, что спит. — Отстань. - мычит девушка и снова что-то откусывает. - конечно не будет, дурёха. Он тебя любит. — С чего ты взяла? - смотрит в горящий дисплей, водит по нему бесцельно пальцами. — Потому что Чон любит всех, кого люблю я. — Почему? — Потому что любит меня. - Ханбёль, наконец, перестает кушать, отодвигает тарелку. - да и плюс он познакомил тебя с Юнги, а Юнги он тоже любит. Думаешь, доверил бы он своего любимейшего друга кому-то, к кому относился бы иначе, чем очень-очень-очень хорошо? От знакомого имени становится плохо и снова появляется ком в горле - точно камень давит. Ни проглотить, ни выплюнуть. Только переждать. — А что за друзья, кстати, придут? - спрашивает Ханна, делая незаинтересованный голос и ведет себя тоже незаинтересованно, только перед кем - не знает. «Перед мистером Котом» - думает, ловя на себе пустой задолбанный взгляд вновь проснувшегося непонятно от чего кота. «Хоть бы Юнги» - думает. «Хоть бы не Юнги» - думает следом. — А, кстати, Юнги тоже будет. - когда слышит имя, которое желала и одновременно боялась услышать - начинает вся гореть изнутри. Судорожно выдыхает, прикрывая глаза и еле сглатывает, пытаясь сконцентрироваться на голосе подруги. - приходи, реально! Заодно расскажешь, на какой вы стадии, давно не общались же. И ты мне вот уже месяц ничего не рассказываешь, козлина. Я помню только то, что в последний раз вы были на киноночи работ Хаяо Миядзаки! Ханбель хлопает в ладоши, предвкушая встречу, и, радостно хихикая, говорит что-то еще, а Ханна уныло кладет голову на колени и с грустью вспоминает, как еще две недели назад они лежали на огромных кресло-мешках, прижимались друг к другу бедрами и играли с обувью друг друга, толкаясь ногами, пока смотрели Ходячий замок. Как он играл с ее пальцами своими и говорил, что он - призрак из унесенных призраками. «— Почему ты призрак? - шепотом, вглядываясь в его освещенное от огромного экрана лицо. На его щеках и лбу играют тени, отбрасываемые призраком, который съедает героев, в глазах - отражение того же. — Потому что хочу тебя сожрать, как он. - отвечает и улыбается, когда она цокает и бьет его по плечу. — Дурак ты, а не призрак». Возвращаясь в реальность, она усмехается и говорит ждущей ответа подруге: — Да нечего рассказывать, Бёль. *** Еще раз оглядев свое белое платье до середины бедра и поправив красиво уложенные волосы, она задумывается, что не хочет попадаться ему на глаза. Ханбель суетится в гостиной, расставляя тарелки, а Ханна, еще раз оглядев себя, свою красную помаду, вздыхает и идет к подруге. Они приготовили ужин, обсуждая все на свете, веселясь на кухне Чона, умудрились сделать тирамису, а еще - заляпать кухню. Ханне всегда не хватало сестры, с которой она могла бы вместе готовить, убирать дома, веселиться, а Ханбёль, хоть и немного, но умудрялась заполнять эту пустоту. Оттягивая свое коротковатое платье чуть ниже, она думает, что ей самое время уходить, потому что гости могут прийти с минуты на минуту, а она в их развлекательную программу вряд ли входит. «Зачем тогда так выряжалась?» звучит насмешливый внутренний голос, а она мотает головой и бьет себя несильно по руке. — Заткнись. — Бёль, - зовет она подругу, выходя в коридор из небольшой залы. - я закончила! Я, наверное, пой.. Сердце пропускает удар, когда одновременно с выходящей к ней Бёль, отворяется входная дверь. — ...ду. -жар моментально приливает к лицу Ханны, когда она слышит мужские голоса, а время, как назло, будто замедляет свой ход, потому что дверь открывается шире слишком медленно, а Ханбёль оборачивается на прихожую тоже будто в замедленной съемке. Когда разговаривающий с друзьями Чонгук поворачивает к ней, растерянной и смущенной, свое лицо, - ей хочется спрятаться. А когда слышит голоса и остальных троих - провалиться сквозь землю. — О! - восклицает удивленный Чонгук, но сразу переводит взгляд на подскочившей к нему Ханбёль, давая время Ханне скрыться на кухне. Бёль забирает у него небольшие пакеты из рук, пока он стягивает с себя кроссовки, и здоровается с его зашедшими в узкий коридор друзьями. Стоя у стены рядом с дверью, ведущую в прихожую, она жмурится и пытается отдышаться, а когда открывает глаза, пугается и вздрагивает, потому что Чонгук насмешливо смотрит и щурит свои хитрые глаза. — Как оно? - шепчет одними губами, придерживая дверь. За дверью слышатся знакомые голоса - Тэхен снова шутит, ее милый добрый Тэхен, а еще что-то падает. Она в ответ мотает головой, от чего ее укладка подпрыгивает, и смотрит жалобно. Руками машет в стороны - «не сдавай меня». Он понимающе кивает и, заговорщески ей подмигнув, выходит из кухни, прикрывая дверь. Она тихо выдыхает, когда слышит, что он говорит друзьям мыть руки и проходить в зал, где стоит мебель, а Ханбёль добавляет, что скоро подогреет еду. Чонгук, Ханна понимает, уходит в ванную, а сама она, привалившись к кухонной стене, снова и снова просит себя дышать, потому что слышит знакомый голос. Слышит то, как он отвечает на вопросы Ханбёль, а потом задает свои. Юнги говорит, что у него все хорошо, а Ханна прикрывает глаза и вдавливается в стену сильнее, потому что у нее паршиво. Сердце пропускает удар, потому что представляет его. Как он двигает губами, как зачесывает волосы, теребит кольца на пальцах. Он, наверняка, такой уютный, родной, такой..Юнги. Слышать его для нее настоящая мука и она снова и снова корит себя, что не ушла раньше, хотя, в глубине души, ужасно хотела его встретить. Кивнув на очередное слово Ханбель, он отставляет свои кроссовки и замечает стоящие рядом алые босоножки, до жути знакомые. Поджав губы, он переводит короткий взгляд на кухонную дверь и усмехается. «Попалась, мышка» - думает, а потом берет пакеты у несопротивляющейся Ханбёль, которая полностью уходит в общение с Тэхеном и незаинтересованным в ней Намджуном, позабыв, что на кухне ее подруга. Она вместе с ними уходит в зал, слушая истории Тэхена, а Юнги сворачивает на кухню. Осторожно открывает дверь и подходит к столу, выгружая на него пакеты, а потом, подождав секунду, резко оборачивается. В красивом белом платье, прислонившись к стене, смотря на него своими огромными испуганными глазами - стоит Ханна. Ничего не выражающим лицом он окидывает ее взглядом с головы до ног и задерживается на оголенных бёдрах. Раздраженно закатывает глаза, потому что терпеть на ней короткое не может, а потом смотрит осуждающе в ее лицо. Она за все время общения с ним научилась переводить его мимические послания. Более того, стала с ним общаться так же. А потому на его безмолвное «ну и какого хрена?», Ханна непроизвольно оттягивает руками ткань чуть ниже, заставив его этим своим действием хмыкнуть, и пожимает смущенно плечами, как бы говоря «не знаю. так получилось». Недовольно вздохнув, он напоследок смотрит на ее алые губы, усмехается, понимая, что раньше ни разу на ней такой помады не видел, а потом отворачивается и идет к выходу из кухни, задев нарочно своими пальцами - висящие вдоль тела ее. Оставшись одна, Ханна обессиленно выдыхает и стекает вниз, к полу, чувствуя как мурашки ползут по всему телу. А он стоит в ванной, пока друзья шумят в зале, и смотрит на свое отражение, на то, как белая футболка почти сливается с его бледным лицом. Увидев ее, такую красивую, правда, чертовски красивую, выдавить из себя ничего так и не смог. Намыливая руки под проточной водой, он думает, что если поискать в словаре слово кретин - там точно будет его, Юнги, фотография. *** — Спасибо, что осталась со мной. - говорит Ханбёль и благодарно смотрит на подругу, одновременно с этим намыливая губкой тарелку. Ханна понимающе кивает и глядит в потолок, опираясь ладонями и поясницей в столешницу. Удивительная вещь - чувства. Еще минут сорок назад она жалобно смотрела с пола на сочувствующе глядящую на нее подругу, а сейчас стоит рядом, пока она моет посуду, а внутри пугающая пустота. Хотя рука все еще горит от его прикосновения. — Если честно, мне правда легче, что ты рядом, потому что у меня немного натянутые отношения с Намджуном, да и плюс все проходит более гладко, потому что я не одна. Сама бы я разнесла кухню. - Ханбёль смеется, а Ханна заинтересованно смотрит. — Почему натянутые? — Ну,.. - тянет Ханбёль, смывая пену с очередной посуды, а потом оборачивается на закрытую дверь, проверяя. Убедившись, что никого нет, говорит шепотом, продолжая мыть тарелку. - он меня не взлюбил с того самого дня, когда Гук начал ухаживать за мной. — Почему ты не рассказывала? А как Чон реагирует на ваши отношения? Ханбёль пожимает плечами. — Как-то забыла, прости. Никак не реагирует. Он не знает, потому что мы оба дорожим им - и я, и Намджун. Будь я большей сукой, сделала бы так, чтобы они не общались, но я знаю, что Чонгук любит его. А я люблю Чонгука. Ханбёль убирает последнюю вилку на место и смывает мусор в сетку. Выкидывает содержимое в мусорку и выключает кран с водой. — Подашь полотенце? Ханна передает полотенце подруге, а та продолжает: — Юнги я узнала относительно недавно, когда он расстался с девушкой, это было чуть больше восьми месяцев назад. В прошлом году, когда они оканчивали вуз, - Ханбёль аккуратно складывает полотенце, — я его практически не видела. Чонгук говорил, что на тот период, когда Юнги состоял в отношениях, они его немного потеряли. А когда они расстались - так до конца и не вернули. Ханбёль хмыкает, уходя в воспоминания, а Ханна заинтересованно изучает плитку на полу. «Здесь бы подмести», - думает, стараясь не обращать внимания на мелкие покалывания в груди. — Да.. - тянет Ханбёль, смотря в одну точку. - тогда с Чонгуком всегда ошивались Тэхен и Намджун. — Все же не понимаю, почему он тебя не взлюбил. — Да потому что. - вздыхает Бёль. - потому что посчитал, что забрала у него друга, наверное. Но, знаешь, я тоже от него не в восторге - сплетник и грубиян, хитрый лис, честное слово. Они замолкают, каждая уходя в свои мысли, а через минут пять Ханбёль выдыхает, коротко улыбаясь губами. — Пойдем выкинем мусор и прогуляемся заодно? — Да. - отвечает Ханна, отталкиваясь от столешницы. - Пойдем. Выходя осторожно с шикающей подругой в коридор, она слышит, как смеется Тэхен, ее милый приятель, который даже не догадывается, что она здесь, и грубый голос Намджуна, с которым так и не познакомилась: — Ты знаешь, что эта дрянь в городе? Ханбёль удивленно оборачивается на нее со странным выражением лица, а паркет тихо скрипит. Ханна пожимает плечами и поджимает губы, смотря в родные глаза подруги, а затем они обе переводят взгляд на прикрытую дверь, ведущую в зал. В сердце неприятно колет. Они обе застывают на месте, не сговариваясь, и Ханна ловит себя на мысли, что это похоже на детскую игру с морскими фигурами. Через время слышится еще один, каждой буквой забивающий в ее сердце гвоздь, грубый голос. Она с силой сжимает ткань своего платья, когда слышит негромкий, но твердый ответ, который для нее громче, чем бомбы: — Не говори так о ней.