Парад Солнца

21:24 Он по-прежнему бодрствовал. Образы Гарри и Рона тоже горели под закрытыми веками Гермионы, но она знала, что это была ложь. Драко же ещё не ложился и даже не потушил огонь. Возможно, он увидел что-то про своих родителей, и это воскресило худшие страхи, мучившие его в течение двух лет до войны и во время неё. Может, это было какое-то плохое воспоминание. Он казался задумчивым и потерянным, снова и снова вертя кинжал в руке. Драко выглядел так, словно действительно нуждался в объятиях, и хотя Гермиона никогда в подобном не отказывала, она сильно сомневалась, что в данный момент он оценит такой порыв. Драко позволил себе расслабиться и принять от неё утешение один-единственный раз — когда чувствовал себя так, будто убил человека. Если она сунется к нему сейчас, он наверняка оттолкнёт её и закатит глаза. Может, рассердится за её вечные старания помочь людям, даже когда те в этом не нуждаются и ни о чём не просят. Это будет возвращением к спору о домовых эльфах. — Что там за созвездие? Ты не знаешь? — Гермионе было любопытно с тех пор, как она улеглась. Ей нравилось смотреть на звёзды. Покосившись на неё, Драко перевёл взгляд на небо, и Гермиона обрадовалась, что вопрос отвлёк его от мрачных мыслей. — Которое именно? — Вон то, — указала она. Драко сначала посмотрел на её палец, затем на небо и недовольно уставился на Гермиону. Досадливо вздохнул, встал, подошёл к ней и присел рядом на корточки. Она снова ткнула пальцем вверх, и Драко поднял глаза. Гермиона заметила, как дёрнулось его горло, пока он глотал, проследила взглядом линию его челюсти и сосредоточилась на звёздах. — Я не знаю. — Я думала, астрономия была одним из твоих самых любимых предметов в Хогвартсе? — Я никогда не изучал это дер… — Ты такой же неуч, как Гарри и… — Я без колебаний отправлю твоего пингвина в костёр. Закатив глаза, Гермиона вновь посмотрела на небо. — Мне всегда нравились эти истории, но я никогда не изучала их по-настоящему. Драко хмыкнул и уселся рядом — она исподтишка на него покосилась. — Видишь ту звезду? Вон там? — Та, что в центре? — Отпетая шлюха. Гермиона рассмеялась. — Шлюха? — Спала с каждым встречным. В итоге подхватила одиннадцать разных болезней, и её убил муж — вот этот, — а затем вышвырнул в окно домового эльфа. От такой небылицы Гермиона удивлённо открыла рот; Драко улёгся рядом и кивнул. — Грейнджер, некоторые истории страшные. Уверена, что выдержишь перед сном? — Думаю, Малфой, со мной всё будет в порядке. Но не испугайся сам. Не хотелось бы, чтобы ты… — Вон та, Гермиона Грейндж, была… — Очень изобретательная вариация имени. — Ты хочешь услышать историю или нет? — А в ней будут происходить жуткие вещи с Драко Малфе? — Конечно. Он повстречал Гермиону Грейндж. Она засмеялась и ткнула его локтем, он ухмыльнулся, прижавшись плечом к её плечу. Пока Драко указывал на звёзды, из которых состояли волосы Гермионы, она заснула в его тепле. 5 ноября; 14:19 Дрожа всем телом, она застыла — по двум причинам. Первой и очевидной была простирающаяся вверх вереница ступеней. Гермиона даже не смогла подобрать другого слова. Настоящая гора из ступеней. Она дошла до трёхсот и остановилась, не посчитав и четверти пути. Это были ступени-убийцы. Вторая причина заключалась в том, что они стояли прямо перед одним из символов, отмеченных на карте. Куда бы ни вела эта лестница, там находилось то, что он обозначал. Тревога по поводу неподготовленности переросла в панику, грозившую обернуться гипервентиляцией. Что, если всё случится именно здесь? Гермиона не знала даже первого слова заклинания. И не представляла, как начать спасаться. — Грейнджер, смотри внимательно, чтобы не споткнуться. Я бы не хотел тащить твоё переломанное тело обратно в деревню. — К слову, о переломанных телах, — она бросила предупреждающий взгляд на Драко, в ответ на который тот беззаботно вскинул бровь и начал подниматься по лестнице. Глубоко вздохнув, Гермиона поправила сумку и двинулась следом. 15:13 Драко уселся — буквально рухнул — перед ней на землю. Гермиона уже почти час шагала из последних сил, убеждая себя, как будет здорово, когда она злорадно посмотрит на горькое выражение лица Драко, сдавшегося первым. Гермиона села, уголки её губ начали приподниматься, но она тут же поморщилась от боли. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы перетерпеть жжение, судороги и онемение в ногах. Она повернула голову, чтобы бросить на Драко самодовольный взгляд — но он, хоть и нахмурился, испортил её торжество. — Я всё равно забрался выше. — Что? — На семь шагов. Я прошёл больше тебя на семь шагов. Гермиона хмыкнула и фыркнула одновременно, из-за чего стала похожа на лошадь, и повернулась, чтобы проползти восемь шагов, но Драко снова всё испортил. — Слишком поздно. Ты уже села. Гермиона окинула его сердитым взглядом и отвернулась, чтобы не доставлять ему удовольствие и не видеть начинающее проявляться самодовольство. — Ты же это подстроил, да? — Ты всегда останешься для меня гриффиндоркой. — Клянусь, я тебе отомщу. Он фыркнул. — Буду держать ухо востро на случай, если полетит каперс. — Откуда ты знаешь, вдруг в те несколько раз, когда тебе удалось меня обмануть, я нарочно это позволила, вынуждая тем самым ослабить бдительность? А сама я готовлюсь к чему-то гораздо более грандиозному, чего ты никак не ожидаешь? — И ты только что рассказала мне свой план, потому что... — Ты мне не поверишь. — Совершенно верно. 20:12 — Сомневаюсь, что нам стоит туда входить, пока темно. — Да какая разница: войти или спать снаружи, — возразила она, прислонившись к миртовому дереву, росшему рядом с каменистой тропкой. Гермиона ещё раз потрясла каждой ногой и вытащила из сумки охотничий нож — пришлось приноровиться, прежде чем перестать хромать. В прямоугольном здании, возвышающемся перед ними, отсутствовала дверь, но оно отличалось от всех тех, с которыми они сталкивались на островах. Дом был построен слишком добротно, плоскую крышу покрывала кровельная дранка, а на окнах висели занавески. Кто-то приложил немало усилий, чтобы доставить припасы на вершину горы, либо же постройку возвели ещё тогда, когда была возможна аппарация. Они подошли ко входу, и Драко посветил внутрь фонариком — вроде, звука убегающих шагов слышно не было. Освещённая комната оказалась большой, с выкрашенными в белый цвет стенами и потолком; на мощёном полу лежали сухие листья. Судя по развевающимся на ветру занавескам, окна в конце комнаты были открыты. Единственным имеющимся предметом был длинный деревянный стол. Они шагнули в дверной проём одновременно. Гермиона затаила дыхание, но ничего не произошло. Они обнаружили кухню с камином, несколько тарелок и единственную чашку. Ванных комнат не было, а рядом с одной из спален имелась небольшая пустая комнатка — единственная, в которой не нашлось кровати. По всему дому были разбросаны кое-какие безделушки, в том числе музыкальная шкатулка в виде фортепьяно и шахматная фигура слона. Больше всего Гермиону интересовали книги. Её рвение вышло за рамки привычной любви — ей нужно было узнать об этом доме, об островах, о заклинании, выяснить, почему символ оказался на карте. Она не знала, отыщутся ли в книгах ответы, но, похоже, только такая польза и была от этого места. — Я не знаю, что мы должны здесь найти и почему всё так... — Чисто, — пробормотал Драко. Здесь было слишком чисто. Помимо листьев, валяющихся в нескольких комнатах, Гермиона не нашла никакой грязи. Даже покрывала на кровати были безупречными и кипенно-белыми, как и дом в целом. Цвета обстановке добавляли лишь несколько безделушек да фолианты на полках в одной из спален. — Думаю, нам следует просмотреть книги. Что-то важное здесь должно быть или было. Может, они дадут нам подсказку. Нас сюда, на острова, привела книга… — Хорошо, — перебил он. Драко всегда становился ворчливым, когда уставал. Ему требовалось взять себя в руки, если они собирались изучить все эти тома в разумные сроки. — Не сейчас. Ты не можешь читать в темноте. — У нас есть… — А ты говорила, что батарейки садятся — именно так они работают?.. Гермиона вздохнула и разочарованно потёрла лоб. — Ладно. Пойду спать, отдохну, чтобы на расс… Куда ты идёшь? Вскинув брови, Драко покосился на кровать и снова встретился с ней взглядом. — Хочешь, чтобы я остался здесь? Гермиона почувствовала, как вспыхнули щёки; она отступила от света фонаря, но Драко направил луч на неё. Если он подумал о том, что пришло ей в голову только что, то его опять ждало разочарование. Она могла набраться смелости для поцелуя, но если когда-нибудь решится сделать это, то не станет уточнять, где он собирается ночевать. — Я просто... не знаю, хорошая ли идея спать вдали друг от друга. Мы находимся в странном месте, где может быть дремлющая или даже активная магия, и если этот дом связан с поисками, то... — Я не сплю на полу там, где есть кровать. — Мы перенесём сюда матрас. Если хочешь, на нём могу спать я… — Договорились. 6 ноября; 10:11 — Интересно, что здесь произошло, кто здесь жил? Наверняка кто-то из волшебного мира, ведь некоторые из этих книг посвящены заклинаниям. Может, это был человек, которого убила Эстербей. Наверное, он обосновался здесь, хотя, похоже, большинство вещей пропало. Может, перевёз или… — Грейнджер, меньше болтай, больше читай, — Драко отбросил на матрас очередной фолиант и взялся за следующий. Несколько томов были написаны на неизвестных им языках, но таких оказалось немного. Гермиона надеялась, что это были не те, что им требовались. — Разве тебе не интересно, почему вокруг так чисто? Прошлой ночью сюда никто не ворвался и не напал на нас во сне. Дом выглядит заброшенным. Если бы здесь обитал убитый человек, помещения были бы грязными — он погиб несколько месяцев назад. — Это чары. — Вероятно. Здесь нет ни сколов, ни пятен. Никаких повреждений от воды или солнца… — Мне казалось, это ты настаивала на том, что в книгах содержится нечто важное. Неудивительно, что ты всегда сидела в библиотеке в одиночестве. Вовсе не потому, что другие гриффиндорцы тупые, а потому, что ты... — Наверняка оно здесь. Оно должно быть где-то тут — заклинание, которым мы воспользовались. Я не представляю, как ещё мы или один из нас смог его отыскать. Может, ты… Раз уж карта была только у тебя. — Думаешь, я сидел здесь и читал книги? — Да уж, верно. Малфой скривился так, будто не знал, стоит ли ему обижаться на её согласие. — В любом случае, у меня хорошее предчувствие. Знаешь, наверное, даже ощущение прошлого-будущего. — У меня тоже есть предчувствие, Грейнджер, — протянул он. — Это… — Ладно-ладно. Читаю. 7 ноября; 7:23 — ...Ноги ещё ближе к моему лицу... Гермиона застонала, стряхивая остатки сна, который прервал Драко, и протёрла глаза. Он спихнул её ноги со своей груди. Она не виновата, что прошлой ночью Драко вырубился на кровати, лежа у неё в ногах. Удивительно, как она его вообще не столкнула. — Ты ужасно будишь людей — я уже говорила тебе об этом раньше? Толчок, тычок, «беги, Грейнджер». — Отвратительная издёвка над моим голосом. Т... Что я говорил о ногах? — Не знаю, я пыталась спать. И даже не шевелилась. — Они подвинулись как минимум на пару миллиметров. — Ты развалился там, где они лежат. К тому же ты тёплый. Они инстинктивно ищут тепло. — Самостоятельно? — Да. Это Ножной Инстинкт. Я о таком читала. — И тогда же ты прочитала о том, как чудовищно лгать? — Это естественный процесс. Он рассмеялся, и она улыбнулась в подушку, отвернувшись от твёрдого уголка книги. 12:36 — Я прекрасно знаю, как правильно читать долбаную книгу! — Вовсе нет! Я видела, как ты пропустил по крайней мере пять страниц… — Там была чушь собачья! — Откуда ты знаешь! Откуда ты знаешь, что там не содержалось ничего ценного в заметках на полях или в ремарках… — Хочешь, чтобы мы тут проторчали весь следующий год? В этой чёртовой комнате сотня книг! Мы… — И одна из них может оказаться ключом к… как же там? К спасению наших жизней! — Я знаю это! И чем раньше мы его найдём, тем скорее сможем применить заклинание и узнать… — Попытки сделать это быстро и халтурное исполнение — не обязательно одно и то же! Ты… — Я не халтурю! Я пропускаю ерунду, которая не имеет значения… — Малфой, откуда ты знаешь, что она не имеет значения, если ты её не читаешь? — Потому что не может быть никакой информации о заклинаниях или растениях в разделе о приготовлении грёбаной курицы! — Знаешь, что... Я прочитаю эту книгу и… — Да? Удачи тебе в чтении по-итальянски, умная такая. Вот, возьми... И давай… Не смей кидаться в меня этой хренью! — Э-ух! 8 ноября; 9:30 Утро выдалось продуктивным. Гермиона проснулась ещё до рассвета, потратила совсем немного воды, чтобы привести себя в порядок, и просмотрела четыре книги, не пропуская ни единой страницы. Она понятия не имела, почему вдруг, покончив с четвёртым томом, начала плакать и отчего вся эта активность показалось ей не полезнее одежды для собак. Всего один взгляд на полки, и глаза Гермионы потускнели, сердце рухнуло в желудок — она ощутила себя совершенно бессильной перед бушующим морем. Справиться с эмоциями не получилось. Гермиона была чувствительной по натуре; стресс, беспокойство и нервозность завладели ею целиком. Больше полугода она провела в лесах, полных смертельно опасных существ и магии, неотвратимо приближаясь к неизбежному моменту, о котором мало что было известно. Два года назад она не чувствовала такой безысходности, потому что не имела никаких сведений о том, что в прошлом-будущем всё пошло наперекосяк. У неё было ощущ… Что-то должно было случиться при участии Главного Мерзавца в Мире, который тоже теперь её избегал, несмотря на то, что вот оно. Где-то в этих книгах крылось то, что требовалось им для выживания; часы тикали, а она ничего не могла найти. Гермиону переполняли страхи, и ей оставалось только плакать. Согласно плану Вселенной по изведению Гермионы именно в этот момент раздался звук приближающихся шагов Драко. К счастью, Гермиона этого ожидала и оставила Вселенную с носом. Она быстро отвернулась к дальней стене и открыла книгу номер четыре раньше, чем Драко вошёл в комнату. Изобразив зевок, она протёрла лицо, отчаянно моргая и сглатывая. Она услышала, как он поставил стопку книг и подошёл к полкам рядом с кроватью. Гермиона скосила глаза, хотя и не могла его увидеть, и перевернула страницу. — Ты хотела их перечитать или... Не ответив, она случайно всхлипнула, но вспомнила, что в этом звуке не было ничего необычного. Драко молчал, стоя позади неё; решив, что выдала себя, Гермиона напряглась, как вдруг что-то шлёпнулось на кровать. Она услышала, как Драко начал снимать книги с полки, перевернула ещё одну страницу и притворялась, что читает, пока он не вышел. Он направился в другую комнату — она насчитала девять шагов и только тогда обернулась, чтобы посмотреть. Резко выдохнув, Гермиона подняла деревянную фигурку и положила её себе на колени. Провела пальцем по головам, по сложенным ладоням, по надписи «в конце концов». Они должны были его отыскать. Где бы оно ни пряталось в этих книгах, они нашли его однажды и отыщут снова. Вероятно, Драко намеревался воспользоваться фигуркой в качестве аргумента в ответ на её претензии к тщательности, но, должно быть, передумал. Она вздохнула, успокаиваясь, и всё равно почувствовала прилив благодарности. 12:00 Гермиона приподнялась на столе, пытаясь пристроиться на жёсткой неудобной поверхности. Закусив губу, Драко оглядел её ноги и вскинул глаза. Она ответила ему лёгкой улыбкой, которая, похоже, лишь усилила его опасения, и подобралась немного ближе. — Ты знаешь латынь? — Немного, — он взял протянутую книгу. Гермиона придвинулась достаточно близко, и их колени соприкоснулись, когда она указала на слово на странице. — Знаешь, что это значит? — А должен? — Мне просто интересно, — Гермиона склонила голову — его волосы мазнули по её кудрям, пока она выискивала другое слово, которое хотела уточнить. Драко окинул её странным взглядом, и она уставилась между ним и фолиантом. — Я могу читать книгу вверх ногами так же легко, как и в обычном положении. — Ну разумеется. Она не подумала, что, оказавшись настолько близко, станет отвлекаться на его лицо, но всё же заставила себя сосредоточиться на тексте, и Драко тоже опустил глаза. 18:33 Гермионе дважды казалось, что она нашла заклинание. Один раз Драко вскинулся настолько быстро, что её сердце чуть не выскочило из груди, но они так ничего и не обнаружили. Завтра или послезавтра им придётся отправиться за водой, и Гермиона попыталась подсчитать их скорость чтения, количество изученных и оставшихся книг, чтобы выяснить, сколько томов им нужно будет взять с собой. — Уже темнеет. Надо было купить свечи, — Драко сунул в рот виноград и, скривившись, на мгновение прищурил один глаз. Гермиона рассмеялась. — Кисло? — Несъедобно, — он прокатил ягоду по ладони до кончиков пальцев и протянул ей. Гермиона приложила палец к строчке, на которой остановилась, наклонилась вперёд, схватила виноградину губами и, жуя, вернулась к чтению. В ягоде чувствовалась кислинка, но несъедобной Гермиона её бы не назвала. Им следовало радоваться тому, что у них имелось. Гермиона рассеянно оторвала от лежащей в жестянке грозди ещё одну ягоду, протянула её Драко и сосредоточилась на следующем абзаце. И вздрогнула, почувствовав, как его губы сомкнулись на кончиках её пальцев, а зубы задели ногти. Она вскинула взгляд; Драко отстранился — было видно, как работают его челюсти, двигаются губы и горло. Неужели то, как она отрешённо забрала у него ягоду, заставило сбиться и его дыхание? Драко выглядел... слегка голодным; почувствовав волнение, она протянула ему ещё одну виноградину. Он посмотрел на ягоду, закрыв, отложил свою книгу и наклонился вперёд, ловя Гермиону за запястье. Свободной рукой он вытащил у неё фолиант, отбросил его ей за спину и встал на стол на колени. Гермиона задержала дыхание: Драко склонил голову, и её пальцы снова оказались у него во рту — она ощутила влажный жар его выдоха. О, это хорошо не кончится. Не кончится хорошо, потому что, кажется, будет очень хорошо... Драко притянул её запястье к своему плечу и выпустил; его ладонь скользнула по щеке, и Гермиона приподняла лицо. Он мягко прижался губами к её губам, и она, потянувшись, обняла его за шею. Его рука опустилась ей на бок, и Гермиона прихватила его нижнюю губу, ловя кислый привкус винограда. Кончик его языка скользнул по её верхней губе, прошёлся по нижней, ладонь переместилась к шее. Гермиона прерывисто выдохнула, отвечая на ласку, и зарылась рукой в светлые волосы. Кончики пальцев прошлись по её шее, большой палец прижался к челюсти. В груди Гермионы зародилась дрожь: то ли от нехватки воздуха, то ли от чего-то ещё. Она углубила поцелуй, провела ладонью по его спине. Второй рукой вцепилась Драко в футболку и притянула его ближе, чтобы ощущать не только его губы и ладони. Он мягко подался навстречу, оставляя ей право выбора — она легла на стол, и он последовал за ней. Жестянка звонко стукнулась о пол. Гермиона устроила ноги между ногами нависшего над ней Драко и первой прервала плавное и неторопливое исследование друг друга. Ей стоило лишь дважды толкнуться языком и один раз потянуть Драко за волосы, как тот усилил натиск. Его рот стал требовательнее: тянул сильнее, толкался глубже, ласкал быстрее. Гермионе однозначно нужно было что-то делать с тем, как быстро у неё перехватывало дыхание. Потянув её за губу, Драко приподнялся на пару миллиметров: книги со стуком свалились на пол. Гермиона поцеловала его в щёку, в подбородок, желая большего. Желая прикасаться к нему ртом, руками, осязать его ближе и явственнее — ох, его сердце билось так же быстро, как и её собственное. Она пососала чувствительное местечко, ловя языком пульс, и невольно поджала пальцы от его стона. Гермиона помнила, что происходило каждый раз, когда она приближалась к шее Драко; он толкнулся к ней бёдрами, и у неё перехватило дыхание. Гермиона достигла такого возбуждения, что испытывала головокружение и томилась потребностью, совсем не представляя, что с собой делать. Всё, на чём она могла сосредоточиться, были Драко и вызываемые им ощущения, контраст его жёсткости с её мягкостью. Ей казалось, будто что-то захватило, окутало и поглотило её, но она не видела в этом ничего плохого. От ударов сердца разболелась грудная клетка; горло пересохло так, что каждый резкий вдох обжигал трахею. Ладонь Драко прижалась к её затылку. Гермиона добралась до его плеча и задумалась: какой будет его реакции, если... Она прихватила зубами кожу, и он дёрнулся ей навстречу — желудок сделал кульбит от синхронного стона. О, от таких толчков ей становилось слишком хорошо. Она почувствовала, как нарастает внутри тянущая боль, и усилием воли подавила инстинктивное желание податься к нему в ответ. Драко что-то выдохнул над её макушкой, сгрёб в кулак волосы, вынуждая запрокинуть голову, и крепко поцеловал, лаская языком. Его пальцы добрались до подола её футболки, проникли под ткань и скользнули по коже вверх — от этих прикосновений её живот втянулся. Гермиона прошлась по рукавам футболки Драко, стиснула плечо и заметила, как напряглись мышцы его рук. Большой палец дотронулся до её соска, исчез, прикоснулся, и вот уже Драко приподнял её грудь. Ощущения прошили Гермиону насквозь, в ответ на его толчок бёдра рванулись вперёд, и на секунду из головы вылетели все мысли. Она ударилась макушкой об стол, и его рот прижался к её челюсти. Закрыв глаза и тяжело дыша, Гермиона опять сжала волосы Драко в кулак, и он присосался к нежному местечку у неё за ухом. Обвёл губами мочку, и она вздрогнула, ощутив его дыхание на чувствительной коже. Драко снова выдохнул: то ли начало её имени, то ли просто дуновение воздуха. Он поцеловал её в подбородок и слишком сильно сжал сосок пальцами. Раздираемая двоякими переживаниями, она застонала от боли и тут же толкнулась вверх. Драко подался ей навстречу, и она чуть не всхлипнула, когда его рот опять накрыл её губы. Её язык проник к нему в рот; шершавая подушечка большого пальца скользнула по её соску, и рука Драко опустилась ниже. Гермиона задержала дыхание, что оказалось плохой идеей; он приподнял край футболки и, отстранившись, взглянул на неё потемневшими глазами. Покраснев, она, наконец, втянула в лёгкие воздух, и мир чуть покачнулся. При виде выражения его лица, от которого скрутило внутренности, Гермиона ощутила потребность снова его поцеловать. Ладонь Драко протиснулась между ней и столом: усевшись на колени, он приподнял её и опять ухватился за подол, вынуждая поднять руки. Гермиона чувствовала себя немного нелепо: сейчас был не самый подходящий момент, чтобы выглядеть ребёнком-переростком, которого раздевают. Однако, судя по тому, как стремительно Драко избавил её от футболки, он вряд ли разделял эти мысли. Драко впился глазами в её грудь, и, не отшвырни он футболку через комнату, Гермиона попыталась бы надеть её обратно. Мучаясь жуткой застенчивостью, она неловко поёрзала, и он схватил её за бёдра. Она сделала глубокий вдох, и Драко, встретившись с ней взглядом, ухмыльнулся. Его горевшие тёмным огнём глаза были полуприкрыты — определенно, он выглядел устрашающе. Сердце то замирало, то пускалось вскачь; Драко облизал губы, провёл ладонями по бокам Гермионы и снова уложил её на стол, наклоняясь следом. Он поцеловал её так, словно хотел поглотить полностью, уничтожить её неуверенность почти что неистовыми движениями губ и пальцев, лаской языка. Задыхась, они оторвались друг от друга, и Драко, упёршись ладонью в столешницу возле головы Гермионы, поцеловал её подбородок, шею, ключицу. Он продвигался всё ниже, целуя и посасывая кожу, и Гермиона вцепилась ему в плечи. Напряжение продолжало нарастать, пока ей не стало казаться, что всё внутри неё стремительно кружится, будучи живым и диким. Она не могла отдышаться и знала, что Малфой это заметил: его рот следовал за быстрыми движениями её грудной клетки. Ей казалось, что, наверное, она слишком остро реагирует на происходящее, и ей следует быть спокойнее и собраннее, но она не могла остановиться. Рот Драко огнём опалял кожу: каждая частичка пробуждалась в ожидании этого жара, и она сама дрожала от предвкушения. Его ладонь возле её головы сжалась в кулак до побелевших костяшек, и Гермиона поняла, что мелко толкается ему навстречу. Ища выхода напряжению, тело отреагировало незаметно для хозяйки. Его бёдра словно окаменели, но кулак выглядел так, будто вот-вот раскрошится, сожмись пальцы ещё сильнее. Смутившись, она прижалась к столу, и дыхание сбилось — тело возражало против подобного решения. Губы Драко добрались до бюстгальтера; Гермиона поёрзала от тянущей боли внизу живота, и рванулась вперёд — подальше от книжного уголка, вонзившегося в плечо. Драко резко вскинул голову, оглядел комнату и перевёл взгляд на Гермиону. Она села; он снова встал на колени, и у неё без видимой причины перехватило дыхание. — Там… книга. Драко моргнул, сбитый с толку, и Гермиона обрадовалась тому, что у него имелись такие же проблемы с пониманием, как у неё — с произнесением. Обернувшись, она потянулась к фолиантам, на которых было удобно лежать, пока те не проявили характер. Она отодвинула их прочь, повернулась обратно и, прежде чем вновь встретиться глазами с Драко, мельком посмотрела на спальню. Он вглядывался в Гермиону пару секунд, затем повернул голову, чтобы узнать, что же привлекло её внимание. Гермиона затаила дыхание — она вовсе не собиралась туда смотреть, но кровать была намного удобнее для... Для чего? Что она... Обхватив её голову ладонями, Драко опять поцеловал её — его рот был таким же, как и минуту назад. Именно Гермиона обняла его за шею и скользнула языком ему в рот. Одной рукой он обвил её талию и, пятясь на коленях, потянул за собой. Она крепче прижалась к его рту, его зубы задели её губу; книги с грохотом посыпались на пол. Он отстранился, слезая со стола, и притянул Гермиону так, что она тесно прильнула, обхватив его ногами за пояс. Драко подтолкнул её голову, и она поцеловала его, чувствуя, как его рука ползёт по её бедру. Сплетаясь с ним языками, Гермиона дёрнула Драко за футболку, но тот не пошевелился, чтобы избавиться от одежды. Она фыркнула: если он думал, что останется одетым, когда она... Он приподнял её груди, и она удивленно застонала, сжимая его бока ногами. В этот раз в его движениях не было никакой степенности, его пальцы действовали намного решительнее, и Гермиона пыталась подавить очередной стон, зародившийся в горле. Он что-то пробормотал ей в рот, но за биением сердца в ушах она не смогла ничего расслышать. Его губы скользнули вниз, и она, вцепившись в футболку, задрала её до середины спины. Драко отклонился, забирая с собой жар тела, и поднял руки. Гермиона стянула футболку с его головы и не успела высвободить обе его руки, как он снова к ней прикоснулся, шагая назад. Губы ощутимо распухли от ласк Драко; его ладонь скользнула по спине, и он стащил Гермиону со стола. Встав на ноги, она удивлённо пискнула, но, отступая, он не разорвал поцелуя. Желудок подпрыгнул, а сердце болезненно ёкнуло, напряжение всё сильнее сковывало кости. Гермиона казалась себе неуклюжей; они оба спотыкались, а её колени будто слишком размякли для ходьбы и сохранения координации. В крови шумело чересчур много эмоций; обнимая Драко за спину, она обнаружила, что её руки дрожат. «Что я делаю, что делаю»... Драко остановился у порога, ослабив напор поцелуя, и прижал ладонь к её спине. Придвинувшись теснее, Гермиона уловила его быстрое дыхание, почувствовала кожей его жар и гладкость. Голова казалась крайне лёгкой по сравнению с остальным телом, отдышаться никак не удавалось, с сердцем творилось нечто странное, а кровь неслась слишком быстрым потоком. Гермиона думала, что подобные реакции должны вызывать у неё больше опасений, но она цеплялась за них так же яростно, как и за Драко. Ей казалось, что внутри вот-вот что-то лопнет, а если этого не произойдёт, она просто взорвётся. Драко судорожно втянул в лёгкие воздух, и его дрожь заставила Гермиону прижаться к нему чуть сильнее. Потянув её за собой, он сделал шаг назад, ещё един, ещё. Они добрались до середины комнаты, когда Гермиону вдруг охватило неистовство — ей безумно захотелось прикоснуться к нему, поцеловать, притянуть ближе, начать двигаться, вспомнить всё прочитанное по теме, убедиться, что она делает... Его губы коснулись её шеи, а ладони опустились на пуговицу на джинсах, и она, выдохнув, откинула голову. «О, я ... Боже. Боже, боже, боже». Пока Драко стягивал джинсы с её бёдер, она впилась пальцами в его плечи, и он снова накрыл ртом её губы. Сейчас он увидит её обнаженной. Два маленьких кусочка ткани, и он... Она увидит голым его. Драко Малфой, голый и... Опасения схлестнулись с предвкушением, и Гермиона не понимала, что ей делать. Ей хотелось избавиться от одежды, вжаться в Драко, исчезнуть, и ни одно из этих решений не могло удовлетворить её полностью. Она погладила его руки, плечи, шею, поймала выдох и ответила на ласку языка. Его ладонь скользнула к её груди, пальцы проникли под ткань, и она тяжело охнула. Драко хмыкнул, и звук завибрировал у живота и во рту, другая его рука опустилась к её ягодицам. Толкнувшись, он притянул её к себе, и тяжесть внутри усилилась настолько, что в течение восьми судорожных ударов сердца Гермиона не могла думать ни о чём другом. Она должна была что-то делать. Что было следующим логическим шагом? Этот вопрос вызывал смех — в происходящем не было ничего логичного — но Гермиону обуяла жажда деятельности, и смех совершенно точно не входил в перечень действий. Штаны. Да, штаны — надо их снять. Она опустила руки на талию Драко — схватившись за пуговицу, ощутила кончиками пальцев дорожку волос. «Боже, кто так шьёт? Неужели эта пуговица была приклеена?» Гермиона выпрямила пальцы, стараясь унять дрожь и чувствуя себя глупо из-за возни с застёжкой. Она разорвала поцелуй, чтобы осмотреть ширинку в тусклом свете комнаты, и, ощутив в волосах чужое дыхание, поняла, что Драко опустил лицо. Он провёл рукой по её спине, и она уловила, как ослабли завязки купальника — в тот же момент, когда пуговица наконец пролезла сквозь петельку. Гермиона расстегнула молнию и широко распахнула глаза: костяшки скользнули по туго натянутой ткани, и Драко со стоном толкнулся ей в ладонь. Сердце подпрыгнуло, и ей вдруг захотелось одновременно улыбаться и бегать. Она это сделала. Вызвала в нём такую реакцию, которая была... настоящей. И сейчас... Гермиона спустила брюки и подняла голову — Драко, переступив, отбросил их в сторону. Сообразив, что её собственные джинсы по-прежнему болтались у щиколоток, она тоже от них избавилась. Почувствовав, что лямки купальника поползли по рукам, она вскинула взгляд — Драко смотрел ей прямо в глаза, стягивая бюстгальтер. Гермиона сделала глубокий прерывистый вдох. — Я нервничаю, — выпалила она и покраснела ещё сильнее. Ей казалось, будто кожа натянулась, и она посмотрела на Драко так, словно надеялась, что он ничего не слышал. Интересно, нервничал ли он? Гермиона сомневалась, что Драко бы признался или прервался, чтобы немного поговорить об этом. Он просто продолжал смотреть на неё до тех пор, пока она не решила, что сейчас выскочит из собственной кожи или бросится к двери, а затем поцеловал. Лёгкое касание, и его руки обвились вокруг её бёдер; его губы мягко сжимали и тянули, и она тоже обхватила его ягодицы. Драко так сильно привлёк её к себе, что ей пришлось обнять его за спину; он подвинул их на шаг ближе к кровати, и она ощутила напряжение его мышц и работу костей. Она прижималась к нему грудью, кожа к коже, двигаясь синхронно, и это казалось столь же непривычным, сколь приятным. Она прильнула к нему теснее, и он в ответ прижался бёдрами — жар его тела обжигал живот сквозь ткань белья. Чем ближе они подходили к кровати, тем требовательнее становились их рты — она опять истратила весь кислород, ощущая только Драко. Его руки огладили ее ягодицы, скользнули по завязкам — он вместе с ней задержал дыхание, ослабляя узлы. Она была голая. Теперь она была полностью обнажена. Гермиона тут же схватилась за бельё Драко, просто чтобы отвлечься, — потянув трусы вниз, она почувствовала под ладонями линию его тела, его кожу. Они прервали поцелуй — отодвинувшись, Драко просунул руку между ними и помог справиться с задачей, а Гермиона не могла не посмотреть. Она лишь мельком увидела головку, красную и блестящую, когда Драко приподнял её лицо, чтобы снова вовлечь в поцелуй. Ладно, это определенно был пенис. Пенис, проникновение, шейка матки… Что? Она бы прижала ладонь ко лбу, если бы не была так занята его волосами и попытками раздробить кость в его плече. Одной рукой Драко стискивал её волосы, а второй выводил на спине беспорядочные узоры; подавшись вперёд, он потёрся о неё, и она тяжело вздохнула. Горячий член прижимался к её животу, и если она и могла что-то сказать, все слова терялись в поцелуе. Драко со стоном придвинулся ещё ближе; твёрдость, жар, гладкость отпечатались в её памяти. «О боже, о боже,» — мысленно повторяла она мантру, но его ладонь скользнула ниже, ниже, и слова превратились в мешанину из букв. Гермиона инстинктивно дёрнулась и, залившись краской, в ужасе застыла от влажного звука. «Нормальная реакция, Гермиона. Тело производит... О боже, о…» Она выпустила Драко, и кисти, изогнувшись, застыли над его кожей — она не представляла, что ей делать, а грудь сдавило паникой. Его палец проник глубже, и она вздрогнула всем телом, не сдержав крика. — Чёрт, — выдохнул он. Гермиона не успела осознать сказанное, как его палец выскользнул наружу, и она вцепилась в его каменные бёдра. Его палец выписывал мелкие круги, и напряжение внутри свернулось такой пружиной, что Гермиона не могла даже пошевелиться, чтобы его поцеловать. Драко на мгновение прижался к ней лбом: они оба шумно дышали, и её дыхание начало вырываться из лёгких с тихими писками. Гермиона не сумела бы удержаться от встречных движений, даже если бы попыталась; он опустил лицо к её шее, и она откинула голову. В течение четырёх ударов её сердца он тяжело дышал, а затем припал губами к её плечу. Он сильно втянул в рот кожу — кровь тут же прилила к этому месту, сердцебиение ускорилось; давление внутри всё нарастало, пока Гермиона не превратилась в какофонию стонов и лёгких вздохов. Её без остатка поглотило ощущение распада на части, нервозность растворилась под прикосновениями его пальцев, движениями его рта. Её разум освободился от мыслей, и, возможно, впервые был полностью поглощён восприятием, не отвлекаясь на анализ, запоминание или сортировку. Гермиона затерялась в огне, разожжённым в её крови Драко, в дрожи костей, внутреннем напряжении. Лишь когда он прервался, она осознала, что упирается ногами в кровать, и на животе подсыхает влажная полоса. Эрекция... Драко наклонился, и она упала на кровать, увлекая его за собой. Он приподнялся на руках, она встретилась с ним взглядом и при виде выражения его лица задохнулась. Она немного покраснела: физический и зрительный контакты были разными вещами, особенно когда Драко вглядывался в неё настолько пристально. Гермиона отползла назад, и Драко, скользнув телом по её телу, навис над ней; кольцо, болтающееся на шнурке у него на шее, оказалось возле основания её горла. Его губы опухли, щёки покраснели, и она бы сочла такое выражение опасным, если бы не хотела быть пойманной. Пристальность его взгляда затрудняла дыхание — Гермиона считала подобное невозможным, пока Драко не доказал ей обратное. Стукнувшись локтями о край кровати, Гермиона застыла и услышала, как Драко сглотнул — разорвав зрительный контакт, он изучал её лицо. Она хотела, чтобы он начал двигаться, избавил её от тугой потребности, раздирающей нутро, от беспокойства, заставляющего мысленно перебирать факты. …Боль или небольшое давление. При необходимости подождать, чтобы приспособиться. Приподняв бёдра, можно... Она убрала волосы у него со лба, заставляя руки не дрожать. …Испытает оргазм раньше. Мужчины склонны... Драко наклонился, прижался к её губам кончиком языка, и вовлёк в поцелуй. Гермиона приоткрыла рот — его язык тут же сплелся с её, а затем проник глубже. Она запустила пальцы в его волосы, крепче стиснув руку, лежащую рядом с её плечом — его вторая ладонь скользнула вниз по её боку. Слева от них за окнами садилось солнце, освещая Драко золотым светом и окрашивая Гермиону в синюю тень. Она почувствовала, как его ягодицы приподнялись, а ладонь исчезла, и напомнила себе, что больно будет совсем немного. Она пережила гораздо худшие моменты, так что нынешний походил... Походил на неё и Драко: более сложный, чем казалось на первый взгляд, этот миг был полубезумным, и, возможно, с совершенно неожиданных ракурсов, хорошим и что-то значащим. Взрывоопасный и непредсказуемый, он пугал её несколько меньше, нежели интриговал и волновал. Её желание, чтобы он наступил, превосходило нежелание, и это сбивало с толку, удивляло и каким-то образом приобретало смысл. Наверное, это была Наиглупейшая Идея на Свете, но почему-то Др... этот момент того стоил. Гермиона ощутила толчок и затаила дыхание; соприкоснувшись губами, они оба замерли. На какой-то момент ей почудилось, что что бы она ни сделала, всё будет неправильно, — пришлось глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться. Гермиона слегка приподняла бёдра, пока Драко опускался ниже, ниже; достигнув цели, он слегка толкнулся в неё. Он резко выдохнул, она втянула воздух в лёгкие, и его рука опустилась на кровать у её бока. Гермиона моргнула, уставилась на его прикрытые веки широко распахнутыми глазами и попыталась осмыслить, на что походили её ощущения. Но времени хватило только на полвздоха — его бёдра подались вперёд. Гермиона зажмурилась; какой бы звук она ни издала, он потерялся в стоне, вырвавшемся из горла Драко прямо ей в рот. Она прикусила его губу, оказавшуюся ближе к зубам, чем её собственная, и он замер, сделав два почти отчаянных толчка. Его рука под её пальцами дрожала; Драко снова застонал и прижал ладонь к её ребрам, когда она выпустила воздух и разжала зубы. Было не так больно, как предполагала Гермиона, но она чувствовала давление и необходимость приспособиться. Она не пыталась отмахнуться от ощущений, вместо этого изучая их. Гермиона никак не могла поверить, что Драко был внутри неё. Она, конечно же, знала, что всё происходит именно так, но чувствовать его в своём теле было... поразительно, удивительно, ошеломительно, смущающе, странно и, и... прекрасно. Он был связан с ней, стал её частью. Всё оказалось ещё более интимно, чем ей представлялось во время изучения этого вопроса — Гермиона испытывала уязвимость, потрясение и наполненность. — Всё в порядке? Услышав шёпот, она открыла глаза и пару секунд просто смотрела на Драко. Ей требовалось немного времени, чтобы осмыслить происходящее — наверное, это было самое личное переживание в её жизни. Она сохранит этот образ в памяти: Драко, возвышающийся над ней, тёмно-серый цвет, синева сумерек на его коже, черты разрумянившегося лица. — Да. — Хорошо. Он кивнул — голос прозвучал неестественно. Драко приподнялся и толкнулся снова. Связки у него на шее вздулись, воздух резко вырвался из горла. Он наклонился, чтобы поцеловать её, большой палец скользнул взад-вперед по её боку, а кулак сжался сильнее. Гермиона ответила на поцелуй, обняв Драко за плечи, и он ускорился. Напряжение внутри вновь начало нарастать, и, подняв ноги, она стиснула его. Это превзошло её ожидания; она всё ещё пыталась приспособиться к нему, опять учащенно задышав. — Ох, твою ж мать. Чёрт, чёрт, чёрт, — простонал он ей в рот и прижался губами к щеке. Он, похоже, пытался задержать дыхание, но оно вырывалось с каждым толчком. — Хм, хм, — раздавалось возле челюсти, шеи, плеча. Гермиона прижалась щекой к его голове; его движения стали хаотичными, он застонал около её плеча, щеки, груди. Трижды толкнулся и, судорожно вздохнув, замер, дрожа. Задыхаясь вместе с ним, она закрыла глаза и провела ладонями по потной спине. Вопреки её ожиданиям Драко продержался дольше, и она старалась игнорировать внутреннюю неудовлетворенность, наслаждаясь затопившем грудь удовольствием. Нынешний опыт был несовершенным, неловким, идеальным. Всё оказалось совсем не таким, как она думала, но по-своему абсолютно правильным. Она не смогла удержаться: хотелось стать ближе к Драко, который переводил дыхание прямо над ней. Гермиона сомневалась в верности решения, но явно что-то заставило её руки притянуть Драко. Ощущение близости никуда не пропало, и Гермиона почему-то испытывала странную... гордость от того, что увидела его таким. И что увидела его первой. Это стало совершенно новым этапом для него, для них и для её восприятия Драко. Гермиона не была сентиментальна в плане своей девственности, но этот момент был для неё очень важен, что бы ни случилось потом. Часть неё истерически хохотала, повторяя: «Секс с Драко Малфоем. Секс... Драко Малфой». Гермиона пришла к выводу, что это нормально. Она только начала задаваться вопросом, что ей делать дальше, когда Драко оттолкнулся, выскользнул из неё и посмотрел сверху вниз. Гермиона глубоко вздохнула, глядя на него в ответ и подмечая блеск его покрасневшего лица и сияние глаз. В этот момент он был для неё прекрасен — разве такие мысли не были странными? Она закусила губу, чувствуя прилив застенчивости и неуверенности, а ладонь Драко коснулась её живота и двинулась вниз. — Что ты делаешь? — слова прозвучали громко в пустой комнате, но тихо из-за стука в ушах. — А что, ты думаешь, я делаю? — на выдохе прошептал он, а потом его пальцы оказались… там. Она дёрнулась, выгнувшись, и Драко прижался головой к её шее. Широко раскрытыми глазами она смотрела в потолок и на его плечо; в ответ на ласку с губ срывались тихие хриплые звуки. Его рот казался горячее кожи, которую он посасывал. Палец выписывал круги, а язык повторял эти движения. — О, ты... О, я... — выдохнула она. Пальцы соскользнули туда, где только что был Драко, толкнулись внутрь, и они оба резко вздохнули. В течение трёх толчков длинных пальцев Гермиона чувствовала саднящую боль, но затем дискомфорт прошёл, и вернулась потребность. Напряжение опять нарастало, и Гермиона решила, что если в этот раз оно не найдет выхода, она закричит. Просто развалится на части, превратившись в неудовлетворённую массу, бывшую когда-то человеком. Она обхватила его за шею; он изучал её горло, мягко посасывая кожу до тех пор, пока не нашёл местечко, ласка которого заставила её застонать. Его губы и пальцы двигались всё быстрее. Гермиона закрыла глаза, слушая шорох листьев на полу, его дыхание под подбородком, впитывая ласку рта и быстрые толчки. Она прижалась ладонями к его влажной коже, откинула голову и о, о, о.... Она не могла определиться: задержать ли ей дыхание или продолжить ловить воздух; губы Драко прошлись по сонной артерии, где бешено бился пульс. — Ох, Драко. Я... — она не сумела промолчать, слишком сосредоточившись на нарастающих, затягивающихся ощущениях в эпицентре, которые всё усиливались, и за которые она цеплялась так же сильно, как и за Драко. Она инстинктивно подалась назад, и он зашипел — её пальцы с неровными ногтями впились ему в кожу. Он провёл губами по её шее, поцеловал стиснутые челюсти и опустил голову, прижимаясь к её щеке. Он по-прежнему быстро дышал, его большой палец поднимался, толкался, кружился, и она была почти, почти на самом краю. Гермионе казалось, что она в любую секунду разлетится на крошечные молекулы, а затем будет безумно вращаться внутри него. Она вскинула голову, задев лбом его плечо, и устремилась к бездне. Пружина внутри туго свернулась и, и, и... Гермиона уткнулась в его плечо, открыла рот, вскрикнула — и под веками взвился вихрь. Ей казалось, что она только что стала невесомой, и лишь давление его тела удерживало её на земле. Эмоции и мысли собрались заново, и Гермиона рухнула на кровать, с хрипом втягивая кислород в лёгкие. Она выдохнула — голова всё ещё кружилась, а тело по-прежнему гудело. Он поцеловал её — два движения губами — и соскользнул в сторону. Было тихо, если не считать их дыхания и шороха листьев, и Гермиону вдруг накрыло состояние полной опустошённости. Пытаясь отдышаться, она не могла разглядеть Драко в темноте комнаты; её веки опускались, но она почувствовала, как он прижался грудью к её руке. Повернув тяжёлую голову, она закрыла глаза и уснула, ощущая его дыхание.