Шаг в неизвестность

      Ночное небо затянуто густыми тучами, обычно светлая луна казалась кроваво-красной, предвещая беду. Внезапно оглушительный рёв разнёсся по всей деревне, заставив землю под ногами содрогнуться. Из густого тумана, окутавшего леса, виднелась огромная фигура Девятихвостого. Глаза лиса сияли ярко-красным светом, наполненные ненавистью и яростью, а на морде красовался зверский оскал. Каждый его шаг оставлял на земле глубокие трещины, а мощные хвосты, словно живые хлысты, разрушали всё вокруг, снося целые кварталы. Массивные деревянные дома разлетались в щепки, крыши обрушивались под напором, а стены рушились, как песочные замки. Каменные постройки трещали и ломались, словно сделанные из стекла. Один за другим дома превращались в горящие руины. Небо над деревней стало оранжево-красным от огня, клубы дыма поднимались высоко в воздух.       В деревне сразу же объявили эвакуацию. Мирные жители разбежались по округе в панике, пытались спастись, но падали от вибраций, вызванных движениями Девятихвостого.       Сорано бежала вместе с Итачи, с ужасом в глазах наблюдая за тем, как когда-то оживлённые улицы деревни превратились в хаос из щебня и горящих обломков. Деревянные магазины, чайные дома и мастерские исчезали за считанные секунды, когда на них обрушивался удар. Воспоминания и всё дорогое, что было в её жизни, умирали на глазах. Сорано крепче сжала ладонь Итачи, с беспокойством взглянув на плачущего Саске в его руках. Внезапно пришло осознание того, что под разрушенными домами могли остаться маленькие дети, и это приводило её в ужас. О том, что творилось в эпицентре, Сорано боялась даже представить. Сердце в груди неприятно заныло и забилось сильнее, внизу живота, свернувшись клубочком, лежал страх.       — Они умрут…       Голос Сорано звучал инородно, словно вовсе ей не принадлежал, — настолько тихим и дрожащим он был. Сейчас в эпицентре битвы сражались её родители и дядя с тётей, отчаянно борясь за свою жизнь и деревню. Сорано со страхом наблюдала за ужасающей и возвышавшейся над деревней фигурой лиса вдалеке, почувствовав, как её тело окутал холодный пот.       Итачи остановился на мгновение, когда понял, что Сорано идёт медленнее. Он посмотрел на подругу серьёзным, даже взрослым взглядом. Итачи никогда раньше не видел её такой сломленной и отчаявшейся. Он искал правильные слова, чтобы её утешить, но вместо этого неожиданно, немного замявшись, сказал то, что чувствовал сам:       — Я тоже боюсь, — прошептал он, крепче прижимая Саске к себе. Его голос звучал тихо, почти сломленно. — Но мы должны верить, что они справятся, — на этот раз его голос звучал твёрже. — Наш долг — выжить. Для них.       Итачи слегка потянул подругу за руку, продолжая бежать вперёд. Сорано кивнула, всхлипнув и вытерев глаза тыльной стороной ладони, уверенно последовала за ним. Всё бы ничего, но она знает, какой печальный исход ожидает её близких. А страшнее всего было то, что эта участь могла настигнуть и её родителей тоже. Что она будет делать, оставшись с маленьким братом одна? Справится ли с такой потерей, переживёт ли всё, сможет ли стать достойной сестрой для Наруто?       — Пожалуйста, вернитесь живыми, — Сорано бросает последний взгляд вдаль, сжимая ткань в области сердца, и заходит в убежище.

***

      Наоми сидела рядом с сестрой, словно щит, готовая в любой момент защитить её и маленького Наруто. Беспокойный взгляд блуждал между уставшим лицом Кушины и мирно спящим младенцем, подмечая все малейшие изменения. Как Наруто, совсем крохотный, тихонько вздыхал во сне, прижимаясь к матери, как стало хриплым дыхание Кушины. А ведь ребёнок ещё не мог осознать, что этот неизведанный для него мир вскоре превратится в поле битвы.       Наоми сжала губы, борясь с гнетущими мыслями. Каждое мгновение напоминало ей, что её сестра больше никогда не сможет так держать сына в объятиях. После извлечения хвостатого джинчурики не выживают. Кушина оставалась в сознании только благодаря своей уникальной чакре и феноменальной выносливости клана Узумаки. Но Наоми видела, насколько сестра истощена. Каждая секунда могла стать для неё последней.       Внезапно в комнате возник Минато с мрачным, как грозовая туча, лицом. Он не сказал ни слова, лишь мгновенно переместил их в лес. Наоми ощутила, как земля под ногами едва уловимо вздрогнула, а затем мощный взрыв разорвал тишину ночи, и яркая вспышка осветила горизонт. На месте их дома остались лишь обломки.       Наоми в ужасе уставилась на клубы дыма, поднимающиеся в небо, а затем повернулась к Кушине, проверяя, в порядке ли она.       — Нужно срочно ставить барьер, — тяжело дыша, произнёс Минато, крепко держа Наруто на руках.       — Я ещё могу сражаться, — прошептала Кушина, её голос был настолько слабым, что слова едва достигли ушей Наоми.       — Нет, не можешь, — резко ответила Наоми, её взгляд вспыхнул сталью.       Она знала, что сестра пытается сказать. Знала, что та готова пойти на последний шаг — жертвовать собой ради того, чтобы остановить Девятихвостого. Но Наоми не могла этого допустить. Слишком многое уже было потеряно.       Без предупреждения Наоми вызвала цепи из чакры, которые, будто живые, обвились вокруг кьюби. Они впились в землю, словно якоря, сковывая движения демона. Лис взревел, яростно сопротивляясь, но его мощь заметно ослабела. Вокруг них появился барьер, не позволяющий никому приблизиться. Юкио, стоящий за пределами барьера, сжал кулаки в бессильной ярости.       На руках Минато заплакал Наруто, напуганный жутким рёвом лиса.       — Прости, Наруто, — Наоми попыталась улыбнуться, её голос смягчился, словно она хотела успокоить не только малыша, но и саму себя. — Я не хотела тебя пугать. Её взгляд снова устремился на Кушину. — Ты не сможешь продолжать, Кушина. Я разберусь. Запечатаю его в Минато — он с этим справится.       Кушина кивнула, осознавая, что у неё нет сил спорить. Но в её глазах читалась боль, её голос дрожал, когда она обратилась к мужу и сыну. Сердце Наоми сжалось, когда она услышала нотки прощания в словах сестры. Это было слишком тяжело: видеть, как семья, которая так долго боролась за своё счастье, вот-вот разрушится.       — Кушина, тебе не нужно умирать вместе с лисом, — голос Минато звучал твёрдо, но в его глазах стояли слёзы. — Ты можешь использовать остатки своей чакры, чтобы встретиться с Наруто. Я запечатаю её в нём через печать.       Минато собирался разделить чакру кьюби: одну половину оставить себе, другую — передать сыну, чтобы подарить ему силу на будущее. Он был уверен, что Наруто — ребёнок из пророчества Джирайи, тот, кто спасёт мир шиноби.       Наоми нахмурилась. Этот план ей не нравился. Если Минато воспользуется Печатью Бога Смерти, он погибнет, оставив Наруто сиротой. Ладони сжались в кулаки так, что короткие ногти неприятно впились в кожу. Она не могла допустить, чтобы ребёнок рос без родительской любви, которую никто, даже она и Юкио, не смогут заменить.       — Нет. Я не позволю, чтобы ты тоже погиб, — резко заявила Наоми, выпрямившись. Её голос стал твёрже, взгляд — серьёзнее. — Вы хотите оставить Наруто сиротой? Я справлюсь. Мне нет равных во фуиндзюцу. Доверьтесь мне.       Кушина обеспокоенно посмотрела на сестру.       — Ты уверена, что справишься?       — Конечно, — уверенно ответила Наоми, ободряюще улыбнувшись. Она нежно провела рукой по голове Наруто. — Ради вас и племянника я сделаю всё возможное.       Минато кивнул и призвал алтарь для запечатывания, куда аккуратно положил маленького Наруто. С виду Наоми оставалась спокойной, но внутри её терзали сомнения. Разделить чакру лиса, удерживать его цепями и одновременно использовать сложнейшие техники фуиндзюцу было невероятно тяжело. Это требовало огромного количества чакры, выносливости и мастерства.       Она глубоко вдохнула и выдохнула. Наоми занималась фуиндзюцу с самого детства и знала, что её навыков достаточно. Она знала, что с этим справится. Не потому что это легко, а потому что не могла иначе. Ради Наруто. Ради Кушины. Ради семьи.