Серебряная Хиганбана

Истина была единственной дочерью времени. Леонардо да Винчи

* * *

      У каждого в шкафу есть свои скелеты, которыми мы ни с кем не хотим делиться, также имеем секреты и тайны, что храним глубоко в сердце. Эти тайны, молчание, постоянное утаивание правды во благо иногда толкают нас на такие глупые поступки, за которые надо платить по счетам. Тайное всегда рано или поздно станет явным, скрытое — открытым, сомнения — болью. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. В первую очередь мы обманываем самих себя, а потом тех, на кого направлена тайна. Все думают, что умолчать будет лучше, чем рассказать сразу, чем почувствовать от другого непонимание или какие-то негативные эмоции. Никогда не стоит утаивать правду, рано или поздно случится что-то непоправимое, за что будем корить сами себя, или это утаивание заведёт в тупик, поставит перед тяжёлым выбором или решением. Будет куча проблем, если вовремя не сознаться…       Кейко Узумаки была довольно специфичной женщиной, строгой в меру, но при этом любящей и отличной матерью. Пускай её поведение могло раздражать Селин в особенности волнение, всякие поправки в речи, попытки приучить дочь к нормальной жизни обычного ребёнка, не ниндзя, но девочка безумно по ней скучает… Ей так не хватает тех самых нравоучений: как постирать вещи, как правильно приготовить что-то вкусное и на всех, как просто быть радостной, когда безумно грустно. Кейко войдёт в историю как выдающаяся куноичи Деревни Листа, внёсшая огромный вклад в развитие деревни, как наследница клана Узумаки, но близким она запомнится как отличная мать, добродетельная супруга, верный друг и прикрывающий спину товарищ. У каждого человека есть тайны, эта женщина тоже хранила многие, даже очень важные. Например, попытка Данзо убить Мизукаге. Или как Третий Хокаге собственноручно разрушил пакт о перемирии между деревней Камня и Листа, как Кушина забрала из секретного архива записи о давних временах, что не достанешь в обычной библиотеке. Также ей долгое время удавалось скрывать факт своего романа с будущим мужем, а вскоре умалчивать и о своей беременности. Кейко в своей жизни умолчала о многом, тем более о том, что касается Селин.       За семь лет жизни девочки её мать ни разу не обмолвилась словом о том, кто её биологический отец. Кейко очень тщательно старалась уберечь дочь. Почему она не рассказала, по какой причине покинула свой новый дом, вернувшись в Скрытый Водоворот? Зачем мама хранила потрёпанную шкатулку, которую открывала раз в год, гладила содержимое, не замечая катившихся по щекам её слёз? Почему она молчала?       По дороге домой девочка мельком наблюдала за Итачи Учиха, чтобы без ошибки пройти в квартал красноглазых, но в основном её мысли занимали разные догадки. Пришло время стать сильной, узнать что-то новое и наконец открыть шкатулку матери, которую она попросила забрать с собой. Селин сердцем чувствовала, что это что-то серьёзное. То, что откроет ей глаза и новую страницу жизни снова…       Вернувшись домой, девочка, не разуваясь, прошла в свою комнату. Их с Рэй маленькая квартирка, такая потрёпанная, с облезлой краской на стенках, с тусклым освещением, стала их постоянным пристанищем, новым домом, но и тут было небезопасно, АНБУ Корня следят за ней. За ними. Селин это откровенно ощущает. Усевшись на кровать в обуви, Узумаки сложила самые простые печати техники сокрытия, тем самым скрывая своё местоположение. Ей хватило сил воспроизвести технику, несмотря на трясущиеся руки. Учащённое дыхание, повышенный пульс, пульсация в висках заставляли нервно прикусывать нижнюю губу. Дрожа, девочка вытащила заветный свиток, куда она запечатала шкатулку ещё на родине. Красное дерево подверглось различным деформациям: небольшие вмятины, шероховатости, потемнения в некоторых участках. Извивающиеся линии формировали какой-то чудной узор, знакомый, но девочка так и не смогла понять, что там изображено. Дальше встал вопрос: как открыть эту штуковину? Там не было ни замков, ни каких-либо отверстий, просто две части древесины, которые не хотели открываться.       Когда девочка набралась решимости открыть эту штуковину во что бы то не стало, в дверь тихо постучали. Довольно легко и почти неслышно, но этот звук раздался в ушах девочки, как гром среди ясного неба. От неожиданности Узумаки выронила шкатулку, которая со звонким звуком приземлилась на землю. На ватных ногах спрыгнула с кровати и аккуратно подняла заветную коробку и спрятала обратно в свиток. Пускай её тело выдавало страх, но в глазах сияла уверенность.       Отворив дверь, Селин ожидала увидеть какого-нибудь члена АНБУ или же вообще кого-то из Академии, но не совсем угадала. Шок заставил её вмиг понять, что, скорее всего, что-то случилось, но этот человек был совсем в обычной форме ниндзя.       — Третий Хокаге приказал доставить тебе еду, — сухо произнёс юношеский голос, будоражащий кровь. Что это, волнение? Но с чьей стороны?       Какаши Хатаке имел привычку заходить в окно, тихо и бесшумно, но сегодня, по неведомым причинам, как обычный человек, пришёл через дверь. Он сам до сих пор не понимает, зачем это делает, возможно, во всем этом замешана красноволосая девчонка или приказ Хокаге быть с ней вежливым и аккуратным, поведав часть её истории. Когда Какаши услышал ту малую часть, его будто с головы до ног окатили водой, какой-то страх и понимание ситуации захлестнули Хатаке, дав сильную пощёчину.       — Спасибо, — Селин немного растерялась, забрала пакет и постаралась закрыть дверь перед носом молодого человека. — Дайте закрыть дверь!       Член АНБУ спокойно отворил двери, несмотря на усилия девочки, прошёл в квартиру, окинул беглым взглядом и про себя усмехнулся, как же давно он не был дома…постоянно на патрулях и заданиях чрезвычайной важности.       — Выйдите отсюда, — процедила сквозь зубы девочка, сжав руки в кулаки. — Вы выполнили приказ, теперь будьте добры покинуть мой дом!       — А ты знала, что сейчас за тобой тщательно следили бы АНБУ Корня, если бы не Третий Хокаге? И да, если ставишь барьер на своё жилище, то делай его сильнее для своей же безопасности, — после этих слов Какаши испарился.        «Клон», — досадно процедила сквозь зубы Селин.       Вмиг её осенило: за ней следили, но не Корень, к счастью. АНБУ Хокаге, они о всех моих действиях докладывают непосредственно ему, никак не Данзо. Это даже к лучшему.       Селин хмыкнула и стала разбирать пакет с продуктами. Большую часть она просто запихала в холодильник, а кое-что лёгкое — сладкий данго и сливочный сырок — сразу съела. В Академии Селин даже толком не пыталась поесть, просто отсиживала положенное время, что поскорее прийти домой, но пришлось занятно так подвигаться и понервничать. Утро было более чем продуктивным: Узумаки обзавелась хорошей репутацией в своём классе, познакомилась с двумя Учиха, ну точнее один за неё заступился, а вторая стала её новой подругой. Точнее, Селин надеялась, что они станут подругами.       Снова достав шкатулку, девочка стала вертеть её в разные стороны, пытаясь понять, как открыть. Минут пять она недоумевала, что идёт не так, но всё равно вернулась к непонятным узорам на крышке. Попытавшись восстановить в памяти нечто похожее на это, Узумаки пришла к выводу, что это фамильный символ. Окаёмка напоминала герб клана, точнее это он и был. А что внутри, ей было не понять. Что-то круглое, на конце извитое, напоминающее веер или отдалённо похожее на него. Селин аккуратно поддела пальцем символ в центре, сильно надавив, внутри что-то громко щёлкнуло, и как будто стали бегать шестерёнки, так хрустеть. Шкатулка отворилась. Внутри был относительно свежий лист пергамента, на котором сохранились различные запахи. Прижав лист к носу, девочка почувствовала терпкий запах чернил и слабый отголосок запаха своей мамы… Вишня и мёд — она будет помнить эту смесь до конца, в особенности весной, когда цветёт сакура и пчёлы начинают собирать нектар.       Селин почувствовала, как дрожат руки, как внутри всё застыло, сжимаясь в груди в тугой комок, как вмиг её захлестнули волнение и страх… Медленно развернув края пергамента, девочка стала медленно читать.       «Моя дорогая Селин, если ты читаешь это письмо, то, вероятнее всего, я мертва или решилась рассказать тебе правду. Я долгое время скрывала, кто твой настоящий отец, переживая за твою жизнь. За всё то время, что я живу, повидала много войн, видела, как страдали и шиноби, и простые люди, как плакали матери и дети, поэтому я хотела, чтобы ты была просто обычной девочкой с самой обычной жизнью. Но ты, упёртая, как твой отец, осознанно выбрала путь ниндзя, будучи совсем маленькой. Ты обучалась этому искусству не покладая рук, иногда тебя было просто не оторвать от тренировок. Я всегда буду гордиться тем, что именно ты — моя дочь, сильная, смелая, добрая и отзывчивая. Наверное, мне стоит рассказать всё с самого начала, с момента знакомства. Мою историю и историю с твоим отцом. Ты знаешь только малую крупицу из всего того, что было. Я упоминала, что ранила командира одного отряда сильным ядом, и затем он спас мне жизнь. Шимура Данзо был моим наставником, а значит, что я состояла в АНБУ, в секретной защитной организации. Мы попали в западню, нас стали окружать вражеские ниндзя, но подоспел отряд твоего отца, и я нечаянно его ранила, за что долго извинялась. Он спас мне жизнь, защитив собой, а потом много провалялся в больнице, и мне пришлось его навещать. Мы ни раз с ним ещё встречались, но я никак не могла узнать имя, я ничего о нём не знала, даже не видела лица. Однажды кто-то постучался ко мне в дверь. За ней стоял приятный мужчина, на вид лет двадцати пяти-тридцати с букетом камелий. Это мои любимые цветы, и никто об этом не знал. Тогда он мне впервые назвал своё имя — Аято. Оно звонко раздавалось в ушах, а сердце начало биться сильнее. Мы с ним лучше познакомились, оба ушли в отставку, поклявшись никогда не разглашать тайны деревни. К сожалению, в какой-то момент мы стали реже видеться, и я никак не могла найти его. Даже не додумалась спросить фамилию и где живёт, он сам меня находил. Я была такой глупой и наивной, что даже не узнала его по внешности… Учиха. Знаменитый клан Учиха. Когда в следующий раз мы с ним встретились, то объяснились друг с другом, прояснили все детали, именно в тот момент я призналась себе, что он мне безумно нравится, а чувства стали зарождаться задолго до этого. Оказывается, у него родился сын, а сам об этом не знал, его мать скончалась при родах, и Аято сразу забрал мальчика себе, подал в отставку. Я предложила свою помощь с мальчиком: растить его и воспитывать, на что мне просто предложили стать спутницей жизни и жить с ним. Я согласилась и переехала в квартал Учиха, познакомилась ближе с главой клана и его супругой. Мальчика мы решили назвать Шисуи — Шисуи Учиха. Заменив ему мать, я стала полноправным членом клана, а через год и вовсе вышла замуж за Аято. Он часто рассказывал сыну наше занятное знакомство, конечно же, в шуточном варианте. Мы сидели с ребёнком по очереди, никто не отменял нашего долга, как шиноби: мы обязаны были посещать миссии, всякие собрания, на тот момент Минато уже стал Хокаге. На одном из таких мероприятий, когда была моя очередь, меня позвали к себе старейшины, а именно Шимура Данзо, для личного разговора. На тот момент мальчику было три года, и я спокойно могла задерживаться дольше. Мой наставник сразу решил перейти к сути встречи и затронул очень серьёзную тему. Нельзя было скрещивать кровь двух могущественных кланов. Пока он нёс всю эту гадость, я думала, как бы поскорее оказаться дома, рядом с мужем и сыном, но последние его слова повергли меня в сильный шок. «Если ты заимеешь дитя с членом клана Учиха, то твой ребёнок станет чудовищем и поплатится за это жизнью, будешь мешать — умрёшь и ты, и те, кто тебе дорог. И пойми, что такое кровосмешение — лишь угроза для деревни. Зачем нам адское дитя?» Данзо презирал клан Учиха, всех его членов, но только Кагами он мог доверять, это твой с Шисуи дедушка и отец Аято, но таким же доверием он не смог проникнуться к остальным членам клана. Я знала всю эту ненависть Шимуры к клану, но не побоялась нарушить его приказ. За три года, что провела под крылышком Учиха, я обзавелась новыми друзьями в лице Фугаку и Микото Учиха. Шисуи вот-вот должно было исполниться четыре годика, как я узнала, что беременна от Аято. Нашему счастью не было предела, и, конечно же, эта новость не обошла стороной всю деревню, а значит, и до Данзо она тоже дошла. Я не стала рассказывать мужу, что мне сказал старейшина, а составила себе план действий и стала приводить его в действие, когда на квартал Учиха напали. Мне не нравилось затишье Шимуры в шесть долгих месяцев, когда я успела войти в крупное положение, и он решил напасть, подослав своих псов. Аято отправил нас в безопасное место вместе с сыном, но потом я просто сбежала, оставив ему письмо, что-то похожее, какое пишу тебе сейчас. Он пытался меня найти, вернуть… Но только Минато с Кушиной передавали ему вести от меня. Теперь, когда тебе стало шесть лет, я поняла, что была ужасной женой и матерью… Бросила своего мужа и сына, чтобы спасти тебя. Кушина писала в письмах, что Аято и Шисуи себе место не находят, скучают, пытаются прорваться к нам, мои любимые мужчины… Я виню себя за это и надеюсь, что, читая это письмо, ты найдёшь их и расскажешь, что жива, расскажешь всю правду. Если тебе нужна будет помощь и защита от Данзо, смело обращайся к Фугаку и Микото, они не оставят тебя. Знай, я всегда всё делала ради своей семьи, я безумно люблю тебя, своего мужа, сына, и надеюсь, вы сможете меня простить…»

***

      Закончив читать письмо, Селин почувствовала невероятное опустошение внутри, глаза жгло от прозрачных слёз, а щёки болели так, будто ей дали много пощёчин. Сильное потрясение, шок, пустой взгляд, направленный в пергамент, мокрый от слёз. Сердце замедлило свой ритм, дыхание становилось всё тише. Однако улыбка, счастливая, но слабая, появилась на её лице, будто она всегда это знала, хотя никогда не думала об этом. Колени дрожали, а руки судорожно сжали покрывало, на котором сидела Селин. Да, это стало ударом для неё, но не таким сильным. Подняв заплаканные глаза, она посмотрела в зеркало, висящее напротив её кровати, и увидела алый взгляд шарингана с одним томоэ. У меня есть отец и брат.

* * *

      — Как она? — спросила Селин у медсестры, которая наблюдала за физическим и моральным состоянием её имото.       — Уже намного лучше, — нежно улыбнулась женщина средних лет. — Она крепкая девчонка, уже может спокойно есть, боль в лёгких больше не беспокоит. Однако стоит пройти курс у психолога, довольно часто ночью Рэй снятся кошмары, где она плачет, постоянно зовёт маму и повторяет ваше имя… Что с ней такое произошло?       — Проблемы с семьёй, — безразлично пожала плечами Селин, стараясь скрыть ложь. — Можно мне зайти к ней?       Женщина, печально улыбнувшись, отворила дверь в палату, где Рэй вовсю уплетала свой ужин: картофельный суп, рис с мясом, томатный сок, содержащий много витаминов. Уплетая еду, она не заметила, как открылась дверь и кто-то вошёл. Наблюдая за этим маленьким чудом, Селин не смогла сдержать счастливой улыбки, нарочно прихлопнув дверью, дабы сообщить о своём присутствии. Рэй резко дёрнулась и медленно подняла глаза на вошедшего человека. Сначала в них отразилось сомнение, а потом такая радость вместе со счастьем, что прямо сейчас она был готов сбросить с себя поднос с едой и подбежать к сестрёнке, прижаться к ней и прошептать на ухо, что безумно скучала.       — Кушай спокойно, моя маленькая имото, — Селин ласково улыбнулась и присела на край кровати, умиляясь тому, как быстро Рэй стала поглощать содержимое тарелок, дабы поскорее пообщаться с сестрой. Как говорится, когда я ем, то глух и нем.       Селин помогла убрать поднос, поставив его на прикроватную тумбочку. Не успев обернуться, почувствовала, что маленькие ручки прижались к ней сзади, а влажное лицо коснулось лопаток. Селин развернулась и крепко прижала к себе Рэй, поглаживая её по голове, перебирая мягкие алые пряди.       — Всё хорошо, я рядом. Всегда буду рядом, маленькая имото, — Селин коснулась губами её лба.       — Когда меня отсюда выпустят? Я домой хочу!       — Уже скоро, боец, — Селин отпустила смешок в её волосы, ещё крепче прижав к себе Рэй.

* * *

      На следующий день Селин снова отправилась в Академию грызть гранит науки, которую, по сути, она уже знает, ну, относительно большую часть. В этот раз она довольно поздно зашла в кабинет, фактически со звонком. Зайдя в класс, заметила, что её последняя парта занята, а свободное место есть только рядом с Итачи, поэтому пришлось сесть с ним. Проходя мимо Изуми, которая сидела за второй партой второго ряда, Селин легко ей улыбнулась и быстро прошмыгнула на соседнее место рядом с парнем.       — Привет, — тихо зашептала Селин, украдкой поглядывая из-под ресниц на соседа, заставляя сердце замереть. — Спасибо, что заступился вчера.       — Здравствуй, — Итачи ответил лёгким поклоном головы, слегка улыбаясь глазами. — Ты честно победила его, поэтому я не мог промолчать.       — Итачи, Селин! — негромко шикнул наставник на детей, которые не слушали его. — Если вам неинтересно, покиньте кабинет!       Громко хмыкнув, девочка медленно поднялась и пошла на выход, успев подмигнуть Изуми, которая изумлённо смотрела на эту выходку. Селин знала эту тему, так что ей было нечего бояться. Даже если её спросят или сделают выговор, то кто в состоянии ей что-то сделать? Она под защитой Третьего Хокаге и его АНБУ.

* * *

      — Ты почему здесь, а не на занятиях?       Чужой голос заставил Узумаки резко развернуться и посмотреть на подошедшего человека. С момента, как она успела найти себе новое место для размышлений — относительно небольшой водопад с бурлящей водой и с небольшим лесом вокруг, — прошло десять минут. Селин сидела на выступе, свесив ноги, и молча смотрела вдаль, как восходило солнце на небосклон, размышляя о цене человеческой жизни в этом мире…       — А ты почему прогуливаешь, Учиха Итачи? — Селин игриво улыбнулась и, встав на ноги, поравнялась с мальчиком.       — Клон, — хмыкнул Итачи, непринуждённо улыбнувшись. — Откуда ты знаешь моё имя?       — Учиха Итачи, гений своего клана, приятно с вами познакомиться, — она радостно протянула руку. Хмыкнув, Итачи пожал её в ответ.       — Честно, я немного был удивлён твоим поступком. Всего лишь первый учебный год, ты числилась в списках с начала осени, но на занятиях не появлялась. И вот сегодня второй день твоего присутствия, а уже навела шуму, — Итачи улыбался, говоря все эти слова, показывая, что не осуждает её.       — Не вижу смысла от этого первого года, я и так это знаю, — Селин хмыкнула, и вдруг её лицо стало отстранённым, глаза пустыми, улыбка пропала, это немного напрягло мальчика. — Ты знаешь некого Аято Учиха? Как его можно найти?       — Знаю, — нахмурился Итачи, подозрительно сощурив взгляд. — С какой целью интересуешься?       — Он мне снится уже три месяца, просит его найти и помочь, — нагло врала Селин, глядя в честные глаза Итачи, ей стало стыдно, но сейчас она никому не может доверять.       — Это отец моего друга, — медленно произнёс Итачи, внимательно анализируя всё то, что скажет девочка. — Мы как раз должны были встретиться с ним сейчас.       — Знаешь, иногда проще доверять свои тайны незнакомому человеку, чем самому ближнему, — на её лице блеснула грустная улыбка, а глаза предательски заслезились.       — Понимаю, — Итачи ободряющее улыбнулся, показывая, что всё хорошо, и хотел махнуть рукой в утешительном жесте, как вдруг его глаза расширились от ужаса.       Девочка стояла на краю, вдруг её глаза закатились назад, а веки закрылись, Селин лёгким мешком сорвалась с обрыва вниз…