Все монстры были детьми

А ты знаешь, что значат на самом деле моменты, когда всю жизнь проводишь в машине на заднем сиденье, а твой отец и твой брат – впереди? И в такой ситуации оказаться в итоге спереди, по правую руку от брата, который держит ладони на руле, – это как переход на следующий уровень, как отметина, нулевой меридиан в сознании – ты достаточно вырос, чтобы смотреть на мир сквозь лобовое стекло. Ты начал отсчёт, но это ещё не всё. В один день, едва ли отличный от предыдущих, ты протягиваешь руку и прохладный металл уютно ложится в центр ладони – старший брат отдал тебе ключ зажигания. И это значит лишь одно – ты достаточно вырос, чтобы обрести власть над педалями тормоза и газа, чтобы выбирать направление пути, чтобы раскручивать мили по своему усмотрению – быстрее, медленнее, на пределе возможностей. Ещё одна победа, но не последняя, нет. Вот следующий поворот – и ты за рулём, смотришь в лобовое стекло, как солнце опускается за кромку леса, давишь на газ, отдаляясь всё дальше, а по правую руку никого, кто мог бы остановить тебя и напомнить, что иногда нужно дать по тормозам. Ты свободен и совсем один в машине, без брата, без цели и без ответов. Сойдёт за победу? Ты настолько один, что нет смысла включать радио, и едешь так далеко, как может уехать человек без сердца, ведь твоё сердце осталось в его ладони – горячая пульсирующая плоть под пальцами. Не сжимай их слишком крепко, Дин, потому что, если ты это сделаешь, я почувствую агонию на расстоянии в тысячу миль и мне будет так же больно, как если бы ты вспорол мне живот, запустил пальцы в тёплую кровь, раздвинул рёбра, разорвал диафрагму и вынул сердце рукой, а я всё это время был жив и не мог шевельнуться. Даже проехав тысячу миль, я отдаляюсь, но остаюсь на месте, связанный с тобой крепче, чем корни деревьев, выросших из одного семени. Правда в том, что даже если я вырву тебя из себя, разорвав внутренности и распутав кишки, ты останешься внутри – кровью в моих венах, пульсом в моей голове. Ты будешь ныть и нарываться, как ампутированная часть тела, взрываться фантомной болью, и неметь на холоде, и ощущать прикосновения, и в конце концов я умру, выкорчёвывая тебя, а ты всё равно останешься со мной. Ты будешь напоминать мне, что между мной за рулём и мной на заднем сиденье не так много разницы, по крайней мере, в твоих глазах. Правда в том, что когда ты смотришь на меня и шепчешь: «Сэмми», и вот так трогаешь, и так обнимаешь, я чувствую себя ребёнком, засыпавшим у тебя на коленях. С тобой я не повзрослею и, наверное, никогда не умру, никогда не перейду на следующий уровень, не пересеку нулевой меридиан, чтобы начать обратный отсчёт до победы. Или поражения? Ты будешь биться по ту сторону грудной клетки, будешь заводить мотор, будешь по правую руку, по левую руку, впереди, рядом, вместе и внутри, будешь напоминать про педаль тормоза, будешь заставлять давить на газ. Я уже у последней черты, кажется, я уже пересёк её. Я заглянул в лицо самому страшному и оно не испугало меня больше, чем отсутствие ориентира. И, пожалуй, даже через тысячу миль у меня остался шанс на звонок сквозь залитую дождём бесконечность дорожной разметки, чтобы попросить тебя: пожалуйста, я хочу всё отмотать назад. Я начал отсчёт, а теперь я боюсь проиграть. Я хочу ещё один поворот – последний поворот на дорогу, которая вернёт меня на пассажирское сиденье и позволит быть рядом с тобой, рука к руке, позволит мне отдохнуть от человека, внезапно оказавшегося мной. Верни мне момент, когда всё не потеряно, верни мне своё представление обо мне, потому что, кем бы я ни был на самом деле и кем бы в итоге не стал, правда в том, что для тебя я тот же ребёнок, засыпавший у тебя на коленях, и я хочу остаться самим собой в твоих глазах.