Олимпиада по физике

***

      Ехать с Лестрейндж вдвоём, сутки в одном купе, провести вместе три дня на этой чертовой олимпиаде, и вернуться назад. Вроде всё просто, но есть одно но... Как, скажите на милость, Гермиона будет думать о физике, если пятеро суток будет с этой женщиной! О, прощай грант, прощай будущая отличная карьера, прощайте нервы и психика. «Ты поедешь?» «Конечно!» и зачем она только согласилась! И понеслось: освоение школьной программы, дополнительные уроки физики с Беллатрисой, с репетитором, по интернету, даже отец с матерью пытались её учить. А ведь были и другие предметы, другие проблемы. Грейнджер выпала из жизни, и в её голове, кажется, уже не осталось ничего, кроме этого злосчастного предмета и её преподавателя.       Ведь решаясь на это дело девушка и подумать не успела о том, что высиживать пару часов репетиторства с мадам Лестрейндж–это ад, а провести вдвоём почти неделю...        Но теперь пути назад нет. Несколько месяцев подготовки и беспрерывной зубрёжки позади, вещи собраны, всё готово. Все чего-то ждут от неё: школа, родители, Белла, но только не сама Гермиона. Все как будто не важно, волнения совсем нет, и не из-за самоуверенности, а просто все равно. «Зато побываю в Лондоне.»–утешала себя этой мыслью Грейнджер.       Мысли роились в голове, проворочавшись полночи и думая о чем-то, девушка так и не заснула до рассвета. Поезд был рано утром, поэтому она решила, что пора начинать собираться. Приведя себя в порядок, выпив кофе, Гермиона стала в последний раз перед выходом проверять вещи. В это время проснулась мама. –Может всё-таки тебя проводить?–сонно спросила она, выходя из спальни в розовом халате поверх жёлтой пижамы. –Мы же уже обсуждали это, не надо, спи дальше, мам.–настойчиво отрезала шатенка. Они обменялись парой прощально-напутственных фраз, обнялись и Гермиона, взяв небольшой черный чемодан, ушла.       Её мама ещё долго смотрела дочери в след, волнение и тревога не покидали её душу, а по щеке катилась слеза. Было страшно отпускать дочь в большой и чужой город в компании только одной учительницы.       А Грейнджер шла бодрым, уверенным шагом по утренним улицам, залитым первыми лучами солнца. В наушниках играла незатейливая музычка, холодный свежий ветерок приятно обдувал лицо, погода была чудесной, несмотря на лужи от вчерашнего дождя. Так, совсем не думая о грядущей авантюре, она добралась до вокзала. Они с мадам Лестрейндж договорились встретиться у кафе, поэтому девушка направилась прямиком туда. Там она с удивлением обнаружила, что профессор уже здесь, хотя до начала посадки ещё почти час.       Беллатриса сидела с чашечкой кофе за столиком, весеннее солнце подсвечивало её густые черные кудри, от чего они казались ещё необыкновенее. Как будто почувствовав, что на неё смотрят, брюнетка оторвала взгляд от телефона и заметила Гермиону. Лёгкая улыбка, чем-то смахивающая на гримасу, появилась на её пухлых губах. –Доброе утро, профессор.–поздоровалась Грейнджер, садясь на стул напротив. –Доброе, Грейнджер.–в свою очередь сказала Белла, пересекаясь взглядом больших черных глаз с карими глазками ученицы. –Может выпьешь кофе или съешь что-нибудь? Нам все равно ещё долго здесь сидеть. Зачем ты так рано пришла? –А вы?–вопросом на вопрос небрежно ответила девушка и устремила свое внимание на меню, выбирая чем можно перекусить. –Я первая спросила, но если тебе так интересно, то я ни о чем не думала, а просто так решила посидеть здесь, вот. Но это дешевое пойло никуда не годится, лучше не бери его.–презрительно скревила губы Лестрейндж, указывая на остывший кофе. –Последую вашему совету... Официант, я хотела бы попросить шоколадное пирожное и черный чай.–выслушав заказ клиентки, уставший парень официант удалился. –Ты не ответила.–напомнила Лестрейндж и откинулась на спинку стула, потягиваясь и зевая. –В таком случае и мне просто так захотелось.–говоря это, девушка успела оценить одежду преподавательницы, которая отлично смотрелась на её фигуре. Свободная блузка и этот пиджак очень шли Белле. –Допустим, я поверила. Но мне не нужно твоё подтверждение, я же вижу, что ты просто не спала всю ночь.–в этот раз по-настоящему ухмыльнулась Беллатриса. –Волнуешься? –Ни капли. –Ваш заказ.–долговязый паренёк вернулся вместе с десертом и Гермиона расплатилась за еду. –Может кофе у них и отвратительный, но это пирожное шикарно.–с набитым ртом блаженно сказала Грейнджер. –Рада, что тебе приятно.–потягивая холодный напиток из чашки, отозвалась женщина.       Гермиону почему-то немного смутила эта фраза, но, к счастью, чашка, из которой в это время она пила, скрыла лёгкий румянец, выступивший на щеках.       Оставшееся время до поезда они почти больше не разговаривали. Гермиона слушала музыку и смотрела по сторонам, на утренний, ещё спящий город. А Беллатриса, допив кофе, достала небольшую книжку и погрузилась в чтение(как не старалась Грейнджер разглядеть украдкой название, увы, у неё это не вышло). –Я думаю, пора идти.–наконец, оторвавшись от книги, изрекла Белла. Она поднялась и задвинула стул, сложив книжку в сумку. Гермиона тоже молча стала собираться и через пять минут они вдвоем шли по вокзалу. Девушка шла чуть отставая от учительницы и с сожалением подумала, что походка Лестрейндж просто безупречна, в отличие от её собственной. На высоком каблуке женщина двигалась легко и уверенно, словно летела, а бедра её соблазнительно покачивались.       Закончив с посадкой, они вошли в свое купе. Преподавательница куда-то отлучилась, оставив ученицу одну сидеть с чемоданами. В это время Гермиона поняла, что всё-таки хочет спать и прикрыла глаза всего на минутку...       Грейнджер проснулась от какого-то грохота. Она распахнула глаза и увидела Беллатрису, которая пыталась тихо закрыть окно, но безуспешно. –Извини, что разбудила.–коротко сказала она. –Пока ты задремала, я узнала, что вагон-ресторан совсем рядом. Можем пообедать там, да? –Как скажите, а может позанимаемся немного, пока никого нет и нам не помешают?–поинтересовалась Грейнджер, потирая сонные глаза. –Ты же о физике?–улыбаясь, подмигнула брюнетка. А краска снова выступила на лице девочки. –Шучу, давай конечно.       Они погрузились в формулы и задачи. Поезд уже давно тронулся и их родной город остался позади, за окном мелькали зеленые поля и леса. К девушкам до сих пор никто не подселился, видимо они будут ехать вдвоем. Урок проходил как и всегда: у Гермионы всё достаточно легко решалось, а Лестрейндж придиралась и отпускала саркастические замечания. Грейнджер в свою очередь краснела, но это, как показывает практика, ещё хороший исход, у учительницы хорошее настроение. А в иной раз, когда дела женщины совсем плохи, ядовитые шутки Беллатрисы становились совсем жестокими и слезы было практически невозможно сдерживать. Занятия продлились вплоть до обеда. –Ох чёрт, уже почти час!–воскликнула Беллатриса, оторвавшись от учебников и взглянув на аккуратненькие часики на левой ручке. –Даже не заметила, что мы так долго просидели. Пора бы перекусить. –Да наверное.       Белла и Гермиона сидели рядом на одной полке за столиком, ученица ближе к окну. Солнце было уже высоко и светило во всю. Лестрейндж о чем-то задумалась, глядя в даль, лучи освещали её бледную, но прекрасную кожу. Грейнджер хотела вылезти и убрать учебники. Она встала, в этот момент поезд сильно дернулся и девушка, не удержавшись повалилась на учительницу, которая слегка вскрикнула. Гермионе хотелось сгореть от стыда, особенно когда преподавательница издала звук похожий на стон, её словно парализовало, она лежала на физичке как истукан, уткнувшись носом в шею, и не могла пошевелиться. Сладкие духи окутали Грейнджер, она не смогла окончательно встать, словно была в трансе и всё, на что была способна–это слегка приподняться, чтобы видеть лицо Беллы. А та начала смеяться, смущая этой реакцией ещё больше. Звонкий хохот раздавался по всему купе, казалось этот заливистый, слегка сумасшедший смех слышал весь поезд. Отсмеявшись, она наконец выдавила из себя речь, хотя смешки всё ещё вылетали между словами: –Ну и что ты застыла, поднимайся, помидорка. Или тебе нравится лежать на мне, золотце? О, видела бы ты свое лицо...       И бывшая Блек продолжила заливаться. Гермиона как ошпареная вскочила и с ужасом смотрела на кудрявую брюнетку. Что это было? –О не парься, детка, мой муж ничего не узнает об этом.–Лестрейндж тоже села и похлопала девочку по щеке. От смеха Беллатрисы уже звенело в ушах, а она только сильнее расходилась. Горячие слёзы обжигали лицо ученицы, все чего она так боялась начало происходить, вот позор... –Ну не плачь, я же пошутила...–Белла вмиг успокоилась и с небольшим беспокойством стала поглаживать девочку по спине. Поезд стучал колёсами, мадам Лестрейндж гладила Гермиону и она потихоньку успокоилась. Конечно, это не было искренним сочувствием, скорее больше из вежливости, но обычно Лестрейндж не удостаивала Гермиону и этим. Девушка и подумать не могла, что далёкая и холодная училка, гроза всей школы, хоть немного заботится о чувствах других? Грейнджер хотела подняться, но изящные ручки настойчиво удержали её. Она слышала стук собственного сердца в воцарившемся безмолвие. Это же Лестрейндж, стерва и ничего больше... –У меня есть плед, хочешь достану?–услышала Миона тихий хриплый голос. В ответ она лишь отрицательно покачала головой. –А обед? Думаю в ресторан пока не пойдем, у меня есть пара сэндвичей и булочек.       Белла отстранила Гермиону и полезла в чемодан. Выложив нужные вещи, она всё-таки достала пледик и накинула его на плечи девушки, а затем ушла за кипятком для чая. Грейнджер закуталась в плед, который весь пропах духами Беллатрисы и кофе, и прижалась лбом к стеклу. Что она творит? Зачем позволяет жалеть себя, как ребенок, и почему не встала сразу, почему всегда, когда она касается физички, даже мимоходом, так странно реагирует? Когда, сидя за столом, их ноги случайно соприкасаются, десятиклассницу передёргивает и по телу пробегает приятная дрожь, не говоря уже о сегодняшнем событии. Ах, если б она поднялась сразу, то всего этого не было бы! Какой стыд, какой позор... Все хватит, больше она не доставит физичке поводов считать её жалкой.       Беллатриса вернулась с двумя большими кружкам кипятка. Она подсуетилась и в пять минут все для обеда было готово. Они ели в тишине. Ни в одном сне девушка не могла представить, что будет сидеть и есть за одним столом с этим монстром, закутавшись в одеяло Лестрейндж, пропахшее ей, которая сейчас как ни в чем не бывало жуёт булки. Булочкии были очень вкусные и быстро закончились, уталив голод настроение Гермионы немного улучшилось, хотя конечно забыть все произошедшее ей удастся не скоро. А Лестрейндж была в прекрасном игривом расположении духа до еды и в ещё лучшем после. –Чем займёмся?–вернулась к старой теме Беллатриса и облизнула губы. Грейнджер хотела ответить ей что-то, но это действие вновь оказало странное влияние на её мысли и поступки. Девушка открыла рот, но выдавить хотя бы словечко не вышло. Заметив эту реакцию, женщина потянулась через стол и рукой подняла челюсть ученицы. –Ладно, только не плачь и не обижайся. Так что будем делать?–последнюю фразу Белла проговорила по слогам, вытирая руки салфеткой. –Не знаю.–опустив глаза, тихо ответила девочка, кусая ногти. Лестрейндж отдернула руку шатенки от лица: –Это вредная привычка, не надо. –Хватит трогать меня. И эта привычка уж точно не вреднее чем пить и курить, профессор.–огрызнулась Грейнджер, зная тайные пристрастия учительницы. Однажды, по слухам, из-за запоя она неделю не появлялась в школе и её чуть не уволили. Хотя это либо просто слух, либо дело замяли, так как Лестрейндж всё ещё работает. Как эта женщина выкрутилась известно ей одной, хотя факт остаётся фактом, выпить она любит. Да и дымит сигареткой частенько. –На что это ты намекаешь?–хищно протянула физичка, сужая глаза. –Вот дьявол, зачем ты напомнила! Между прочим, я бросаю курить.       Гермиона не ответила, она молча смотрела, как брюнетка быстро достала что-то из сумки и спрятала в карман пиджака. Поезд затормозил и остановился в каком-то городе. Сразу после остановки женщина стремительно вышла из купе, ничего не объяснив. –Куда вы!?–девушка испугалась, что чем-то обидела её. Но к счастью услышала раздраженный голос из коридора: –Курить, мать твою, Грейнджер!       Да, эта женщина не стеснялась в выражениях! Она чертыхалась даже в школе, поэтому никакие ругательства с её стороны Гермиону нисколько не удивляли, хоть что-то сегодня было привычно и не шокировало. Девушка скучающе посмотрела в окно. Беллатриса стояла в сторонке и с наслаждением затягивалась, закрывая с наслаждением глаза, было видно, что она давно мечтала об этом и действительно пыталась бросить. Выпуская дым, она, в пиджаке и на каблуках, была шикарна, в такие как этот моменты Грейнджер думала, что Лестрейндж легко могла бы быть убийцей. Эта её страсть ко всему черному, эмоциональность, невыносимый характер, внешность, привычки, всё так выводило из себя... И порой не знаешь бесит она тебя или заводит, хочешь придушить её или поцеловать...       Но вот по динамику объявили о скором отъезде и учительница, выкинув окурок, зашла в вагон. –Скучала? –И не думала.–буркнула Гермиона и отвернулась к окну.       Белла села на полку, скинула каблуки и положила ноги на соседнюю кровать. Без слов, достав книжку, она снова начала читать. Увидев, что на неё не обращают внимания, Грейнджер вновь попыталась узнать, что читает её сумасшедшая физичка. Она слегка скосила глаза и прищурилась: кажется, первая буква... –Патриция Хайсмит «Цена соли». Довольна? Не косись больше, а то поезд резко затормозит и навсегда косой останешься.–не отрывая взгляда от книги, ровно проговорила Лестрейндж. Гермиона опять чувствовала себя глупо и решила, что лучше не смотреть и не говорить с этой женщиной.       Поезд покачивался, убаюкивая, девушка почти не смыкала глаз сегодня, и снова быстро уснула.

***

–Грейнджер, просыпайся.–Лестрейндж стояла перед девушкой, трясла её за плечо и она распахнула глаза. За окном уже смеркалось. –Зачем вы опять меня будите!–хмуро пробурчала Гермиона, отворачиваясь. –Дома спать надо было! Поднимайся, возможно это единственный раз, когда я зову тебя в ресторан.       Теперь смеяться хотелось Гермионе, но удержавшись, она собралась и они вместе направились на ужин. Сели за столик. Блюда были простые, но вкусные. Как не странно, Беллатриса купила девочке вина и предложила закурить. А потом, захмелев, Грейнджер потянулась к губам учительницы, таким мягким и сладким, на которых ещё немного ощущался привкус алкоголя. Как-то само собой они оказались на роскошной мягкой двуспальной кровати, тела из переплетались...

***

      Гермиона резко проснулась, с выступившим потом на лбу, она хотела подскочить на ноги, но со всей силы ударилась о полку сверху и схватилась за голову, шипя от боли.       Мадам Лестрейндж снова хохотала, да так сильно, что уронила книгу на пол и кусала губы чуть ли не до крови, пытаясь успокоиться. –Я даже не думала, что с тобой так весело. Давно так не смеялась. –Вас так рассмешило то, что я ударилась? Как по мне это глупо.–по-детски надула губы Грейнджер, потирая ушиб и обижено смотря на веселого учителя. –Не только.–лукаво улыбнулась Беллатриса. –Так что? –Всё, предлагаю пойти поужинать.–сказала, подбирая «Цену соли» с ковра, преподавательница.       Ученица насторожились, а что, если сон был вещий? Нет, бред, Блек хоть и не в своем уме, но поить несовершеннолетнюю не станет. –Вы мне не ответили. Что было смешного?–напомнила встревоженная девушка.       Физичка проигнорировав, продолжила расправлять складки на одежде и стала искать деньги. Шатенка встала, быстро привела себя в порядок и взяла всё нужное. Вместе они закрыли купе и пошли на ужин. –Проходите, мадмуазель.–галантно улыбнулась Лестрейндж, пропуская девушку вперёд. «Будь, что будет!»–подумала Гермиона, поиграем в её безумные игры. Она изучающе посмотрела на свою спутницу, нелогичную, странную, безумную, но чертовски манящую, подобно сирене. Наверное Беллатриса–загадка, которую не дано разгадать ученице. Две дамы вошли в вагон-ресторан.       Сев за столик, они заказали ужин. В приглушенном вечернем свете бледная кожа Беллатриса как будто светилась, проницательные черные глаза сверкали и вся она ещё более преобразилась в этой неформальной обстановке. Пока ждали, девушка отважилась спросить что-нибудь, просто чтобы не молчать и не бесцельно пялиться на училку: –Так почему вы смеялись, когда я проснулась? –Ты действительно хочешь знать?–спросила брюнетка, сначала серьезно и испытующе заглянув во внимательные карие глаза. Ответом ей послужил утвердительный кивок. После этого непередоваемо-дьявольская ухмылка исказила её лицо, растягивая алые искусанные губы. –Ты так сладко стонала во сне...–этим ответом она заставила шатенку сразу пожалеть о вопросе, и продолжила: –Белла, да...–её речь опять прервал смешок. –Белла—это имя твоего парня, ведь так? Какие у него странные родители, раз назвали его женским именем, хотя о вкусах не спорят. –Мне снился не мужчина...–сама не зная зачем, вставила Гермиона, бледнея. –В таком случае чем вы с ней занимались? Я знакома с ней?–породолжала издеваться учительница, накручивая черный и без того кудрявый локон на палец.       Подошёл официант и разговор на время прервался. Аппетит Грейнджер сразу испарился, она сидела как на иголках, кусок в горло не лез. Гермиона с ужасом ждала, что Беллатриса потом вернётся к этой зласчастной теме, не упустив возможность поглумиться над ней. А брюнетка неторопясь ела, не смотря на ученицу. –У тебя же нет братьев, сестёр?–отхлебнув вина, спросила преподавательница. Ещё одно чудо за сегодня–физичка оставила какую-то тему, не насмеявшись над ней до конца. –Н-нет.–сглатывая и еле скрывая удивление, ответила Гермиона. Однозначно, предмет физика намного проще этой женщины. –Да не бойся, мы потом обязательно поговорим об этой женщине из твоих грёз, если ты так хочешь, а пока, давай спокойно поедим.–проговорила учительница, словно притворяясь дурочкой. Она медленно разрезала жареное мясо, нанизала его на вилку и неспеша клала в рот. Казалось, как будто и пережёвывала Лестрейндж как-то эротично. Даже это Беллатриса делала божественно, любое её действие, от физики до походки было изящно, неповторимо. Спустившись взглядом с лица женщины, Гермиона заметила лишнюю расстегнутую пуговичку на рубашке спутницы и незамедлительно устремила глаза на тарелку. –Расскажи что-нибудь.–пожав плечиками, хмыкнула Белла. –Да, что сказать, мне кажется, вы все знаете обо мне. Лучше вы...–попыталась собраться с мыслями и улыбнуться Грейнджер, но вышло немного натянуто. –Что же ладно, пытай.–ухмыльнулась Беллатриса. –Драко ваш племянник, ведь так? Его отец ваш брат? –Нет, не выношу этого белобрысого павлина. Нас в семье три девочки, правда отец всегда хотел сына.–она достаточно громко хмыкнула,–Увы, не вышло. Я старшая. Младшую ты знаешь, Нарцисса Малфой. А средняя... –Лестрейндж сделала паузу, обдумывая стоит ли говорить.–Андромеда Тонкс. –Она живёт в нашем городе? Не слышала о ней. –О, нет. Наша семья не общается с ней, мы не простим ей то, что она сделала. Не будем говорить об этом. –с раздражением кладя, столовые приборы на стол, брюнетка на миг замолчала. В течение этой мучительной секунды Гермиона снова поняла, что зря открыла рот. Она все испортила. Сквозь зубы, пытаясь прийти в себя, Беллатриса заговорила, недобро сверкнув глазами: –Ты пьёшь алкоголь? –Что!? За кого вы меня принимаете?–обижено возмутилась Гермиона. –Даже спросить её нельзя, посмотрите.–закатила глаза Лестрейндж. Почему-то это пренебрежене в голосе Беллатрисы, к которому пора было бы уже привыкнуть, в данный момент глубоко оскорбило её. Сегодня был очень нервный день, наверное поэтому, кипя от ярости Грейнджер вскочила из-за стола и ушла, не оборачиваясь. Она не позволит с собой так обращаться. Девушка пылала от злобы, покинув ресторан, она почти бегом рванула назад в купе, оставив растерянную и ничего не понимающую Лестрейндж сидеть за столом.       Заперев за собой дверь, она забралась на верхнюю полку, отвернулась к стене. Какой бред творится вокруг, мелодрама, сериал! Эта проклятая физичка, как Гермиона ненавидит её, каждой клеточкой, каждой молекулой. Будь у неё обычная учительница, лет шестидесяти, полная, но добродушная и простая. Сейчас бы они ехали и Грейнджер слушала интересные истории из жизни преподавательницы. Но нет, ей досталась сексуальная сорокалетняя стерва Лестрейндж, полная противоречий и вредных привычек.       В дверь забарабанили—это Беллатриса вернулась. «Не открою, пусть сидит там до приезда.»–зло подумала девушка, закусив губу. –Грейнджер!–послышался оклик. –Эй! –Не знаю о чем ты подумала, но я ничего плохого ввиду не имела. –Ну прости меня, Грейнджер. Всё? Открывай! Сколько можно орать, что люди подумают? –Прости меня, Гермиона!–выделив последнее слово, рявкнула преподавательница.–Довольна?       Лестрейндж замолчала и перестала стучать. Не очень похоже на раскаяние конечно, но это максимум на что Беллатриса способна в принципе. Гермиона, подождав ещё немного спустилась и открыла. Никого. Ну и отлично. Она вернулась на полку, продолжая перечислять в уме все пороки этой жуткой женщины. Заскрипели тормоза, что-то зашумело и зашипело–остановка. Шум вечернего вокзала, потихоньку движущееся к закату солнце, жизнь всё ещё бурлит.       Грейнджер услышала, как дверь купе откатилась всторону, когда вернулась Лестрейндж, но девушка не пошевелилась. Должно быть она курила.       Беллатриса поняла, что её игнорируют и даже не собираются замечать. Она скинула туфли и встала ногами на кровать, чтобы видеть обиженную ученицу, лежащую на верхней полке. –Смотри, что у меня есть...–промурчала Белла, проводя рукой по спине девочки. Шатенка вздохнула, тем не менее повернулась и перед её глазами предстал небольшой аккуратненький букетик из маленьких розочек. Оторвав взгляд от цветов, она, выпучив глаза, с изумлением заглянула в лицо мадам Лестрейндж, которое выражало лёгкое волнение. Приоткрыв пухлые губы, она выжидающе смотрела на спутницу. –Ты простила меня?       Десятиклассница всегда была безоружна рядом с этой женщиной, а эти щенячьи глазки, в совокупности с цветами, вовсе не оставляли выбора, поэтому не долго думая она ответила: –Да. –Ну вот и ладненько.       Повеселевшая Беллатриса оставила подарок лежать на койке рядом с Гермионой и бесшумно спрыгнула на пол. Гермиона слегка склонила голову вниз, чтобы видеть, что будет делать дальше учительница. Физичка опять полезла зачем-то в чемодан. Пока она рылась, Грейнджер изучала меняющуюся картинку вечерних лесов за окном. Уже потихоньку смеркалось и купе отражалось в стекле. Благодаря этому, девушка смогла следить за преподавательницей, которая найдя пижаму убрала сумку на место. Лестрейндж скинула пиджак и начала растягивать пуговицы рубашки. Грейнджер не знала известно ли Беллатрисе о том, что она видит её в отражении на окне или нет, но учительница просто, без задних мыслий начала переодеваться.       Лёгкая блузочка сползла с узких покатых плеч, обнажая матово-белую кожу. Как произведение искусства стояла Белла в одних брюках и кружевном бюстгальтере. Тонкая талия, пышная грудь, худые руки, хрупкая лебединая шея, ярко выраженные скулы, выпирающие ключицы и необузданное буйство черных кудрей.       Одев шелкувую маечку на тонких бретелях, изумрудного цвета, женщина стала расстёгивать брюки. В этот момент, Грейнджер заметила, что скоро пустит слюни, если не соберётся. Она поспешно вытерла рот рукавом, но отвернуться не хватило сил. Заворожено девушка смотрела, как штаны легко сползли на пол, открывая длинные стройные ноги и бедра. Натянув пижамные шортики, того же цвета и материала, что и майка, Лестрейндж села за столик.       Как только Белла закончила переодеваться, Гермиона как можно быстрее отвернулась к стене, чтобы не выдать непонятных эмоций, почему-то переполняющих её в данный момент. Некоторое время она, почти не дыша, изучала взглядом глядкую поверхность стенки купе и слушала стук колёс, возню и голоса в коридоре. В голове было пусто, даже пытаться понять произошедшее только что не хотелось. –Цветочки-то завянут, надо в воду поставить. Зря я что ли бегала?–донесся до ушей Грейнджер как будто обиженный голос Лестрейндж.       Через несколько минут розы стояли в бутылке из-под Кока-Колы, за неимением более подходящей тары. А ученица и преподавательница сидели друг напротив друга, и девушка решила снова попробовать о чем-нибудь поговорить с Лестрейндж. В конце концов, что ещё делать, не будут же они избегать друг друга. Как ни странно это было очень просто. –А вы уже ездили с учениками на такие престижные олимпиады или мне посчастливилось быть первой?–подпирая рукой голову, спросила Грейнджер, попутно осматривая собеседницу. –Увы, ты не первая, лет шесть-семь назад с группой разных возрастов.–ответила Белла, накручивая локон на палец. В этой расслабленной атмосфере, Гермиона показалась Беллатрисе такой простой, маленькой, беззащитной и какой-то родной, без физики, школы и её всезнайства, слегка растрёпанная, с милым личиком, озарённым солнечным светом..       Разговор шел непринужденно. Пару раз за этот вечер девушки смеялись, и такого смеха из уст Беллы, Гермиона не слышала никогда прежде. Это была не злая насмешка, не издёвка, а искренний и настоящий смех, простого человека.       Вот их долгий разговор обо всем и ни о чем исчерпал себя. Ненадолго воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом поезда. Солнце уже почти село, бросая последние алые лучи на этот вечер. Время шло. Медленно, словно мёд, протекали минуты. Гермиона изучала взглядом спутницу, в милионный раз пытаясь разгадать её.       Почему-то всегда чем женщина красивее, тем больше дури у неё в голове. Если бы она была чуточку адекватнее, спокойнее, справедливее, чуточку моложе, и не была бы учителем, то... Ах, нет! Тогда бы это была уже не Беллатриса Лестрейндж, неповторимая своей харизмой и внешностью. Было бы скучно, в конце концов.       Несомненно физичка симпатична Гермионе. В данный момент, сидящая напротив в открытой пижаме, поджав ноги под себя, Беллатриса в ответ разглядывала юную и прекрасную Грейнджер, так задумчиво смотрящую на неё. К этой девочке Лестрейндж, совершенно очевидно, относилась по-особенному. Конечно, большинство, и наверное сама девушка, считают, что она ненавидит шатенку, поэтому заваливает ученицу заданиями, придирается, вечно подшучивает, порой слишком жестоко. Белла постоянно убеждала себя в неприязни к этой выскочке и всезнайке, но в глубине души сама Белла не понимала рода своих противоречивых чувств. Эти милые карие глазки, так странно смотрящие на преподавательницу, как будто ожидающие чего-то. –Если ты ищешь мои глаза, то они чуточку выше.–усмехнулась Белла, заметив куда направлен взор ученицы. Горячий румянец залил щёки и даже нос девушки, глаза бешено заметались, а сердце пропустило удар, она залепетала что-то бессвязное. Эта реакция и сбивчивое бормотание лишний раз убедили Беллатрису в её догадках относительно отношении ученицы к ней. –Да всё в порядке, я же шучу.–наклоняясь вперёд, улыбнулась учительница и заправила за ушко Гермионы непослушную прядку каштановых волос. Два огромных глаза, перепуганных чуть ли не до смерти, уставились на преподавательницу, но она лишь пошире растянула в улыбке алые губы. –Кстати, у меня с собой ноутбук, можем посмотреть какой-нибудь фильм, не хочешь?–отстраняясь, сменила тему брюнетка, хотя Грейнджер ещё не совсем отошла от произошедшего. –Д-давай...те...–мяукнула Гермиона и снова начала следить за женщиной, копающейся в своей сумке. –Вы с собой весь дом взяли?–слабо улыбнулась Грейнджер и хихикнула. –Очень смешно.–не поворачиваясь, ответила Лестрейндж.       В пижаме Белла казалась беззащитной и непрекрытой. Бледная кожа, узкие плечи, изящная спина, все было словно божественными и внеземным, в этой лёгкой одежде. Но разумеется Гермиона на своем опыте знала, что белой и пушистой Беллатриса Лестрейндж была только на вид.       Наконец, после долгих поисков, Белла с победоносной улыбкой извлекла из сумки ноутбук и поставила на стол. –Двигайся,–сказала она, садясь рядом с Гермионой. Так близко, что девушка могла рассмотреть каждую чёрточку на её лице и потонуть в темноте больших глаз. Но от созерцания лица учительницы Грейнджер отвлекли два щелчка пальцев перед глазами. –Так что будем смотреть? –спросила Беллатриса, выводя ученицу из очередного замешательства. –Не знаю...–опуская глаза, выдохнула Гермиона. –Или ты предпочитаешь глядеть на меня?–проговорила, слегка склонив голову набок, Лестрейндж. –Что ты там себе фантазируешь? –Почему бы не посмотреть на вас?       Честно говоря, Гермиона не хотела говорить это в слух, это получилось как-то само собой. Но теперь, когда слова уже произнесены, она осмелела. –Хочешь сидеть и глазеть на свою тридцатилетнюю физичку?–вздернула бровь, усмехаясь, Беллатриса. –Тридцатилетнюю? Давайте не будем врать, мадам Лестрейндж.–окончательно потеряв страх, Гермиона ещё сократила, и без того маленькое расстояние между ними. –Знаешь, что бывает за такие шутки?–не думая сдавать позиции, Белла в ответ приблизилась к девушке, их носы почти соприкосались. На губах Беллатрисы была игривая усмешка, в глазах сверкали сумасшедшие огни, юная девушка, сидящая рядом, сейчас тоже ни капли не уступала ей в безумстве. Воздух между ними накалился до предела. –Наказание?–прошептала Гермиона и провела языком по зубам. –Не боишься играть с огнем?–прохрипела Лестрейндж, заворожено следя за действиями девушки. В животе Беллы порхали тысячи бабочек, давно она не испытывала таких сильных чувств. Находясь на грани реальности, она понимала, что сегодня не сдержится и маленькая выскочка добъется-таки своего. –Опять вы себя переоцениваете, вы не настолько горячи.–речи Грейнджер были отважными и дерзкими, но внутри она всё ещё не верила, что говорит это. Сердце так сильно билось, заглушая собственные слова, и норовило выскочить из груди. Эти сочные губы в считаных миллиметрах от неё, небольшой рывок и можно к ним прикоснуться, утопая в их сладости. –Нахалка.–слово вышло рвано и надтреснуто, непозволительная близость опъяняла. –Ещё какая...       Небольшое движение навстречу к Беллатрисе и губы Гермионы касаются соблазнительных уст. Невероятная гамма эмоций, мягкость чужого рта, непередоваемо-приятные ощущения, этого бы не было без глупого и отважного безрассудства Грейнджер, но как обе женщины были счастливы благодаря этому маленькому бреду. Руки Лестрейндж оказались на талии девушки, притягивая её к себе вплотную и углубляя поцелуй. А Гермиона наконец сделала то, о чем давно мечтала–запустила пальцы в эти роскошные смоляные кудри.       Грейнджер уже потянулась к краям майки Беллатрисы, намереваясь её снять. Но видимо всё испортила этим поспешным действием. –Остынь, малышка,–задыхаясь, прошептала ей в губы брюнетка. Девушка не верила своим ушам, не желая бросать начатое. –О, чёрт, кончай быть такой сукой, Белла!–на эмоциях крикнула Гермиона, слегка отстраняясь. –Во-первых, мадам Лестрейндж, а во-вторых, ученики так при учителях не выражаются.–совершенно спокойной сказала физичка, усмехаясь. –А ещё ученики и учителя не целуются,мадам Лестрейндж!–буркнула Грейнджер и сложила руки на груди.       Беллатриса, притянув Гермиону к себе за воротник, загадочно проговорила: –Девочка моя, не торопись у нас ещё четверо суток впереди...       Белла игриво подмигнула и снова поцеловала растерянную Гермиону.