lil meow meow and black dildo

***

      Чонгук отвозит Тэхёна домой и на всех парах мчится к себе домой. В голове ни единой здравой мысли, только образ черноволосого котика с фарфоровой кожей, что на ощупь как самый дорогой шёлк. Как же он скучает, мать вашу. Нога сильнее давит на педаль газа, а руки уверенно держат руль. Чонгук младше Юнги на пять лет, но папочка в их дуэте он. Ведь именно Гук, когда учился в университете, умудрился втрескаться в своего хёна, с которым в общежитии жил в одной комнате. Ведь именно Гук был настроен серьёзно и ухаживал за своим хёном, сбегая с пар к нему на работу два бесконечно длинных года, и по их окончании получил от Юнги тяжёлый вздох и тихое «Давай попробуем, прилипала». Мин окончил учёбу раньше, ведь он старше, и Чонгук, тогда будучи на первом курсе, очень боялся, что тот уедет в другой город или же, не дай бог, страну. Но Юнги остался, его приняли менеджером в приличную фирму. Чонгук же продолжал учиться и после юнгиевых слов переехал к нему на квартиру.        Поначалу жить вместе оказалось не так уж и легко, не так просто ужиться двум людям, разным по характеру настолько, что скорее всего из-за такого комбо начинаются войны. Слова младшего «Хён, ты чёртов собственник и вообще бука» никогда не звучали злобно, а лишь слегка сердито. Гук сразу понимал, что будет сложно, ещё когда понял, что влюбился по самое не хочу в снежную королеву, что одним своим взглядом может пригвоздить к полу и заморозить к ебеням. Такой уж Юнги — холодный сахар. Но чёрт до мурашек по коже привлекательный. Большинство их ссор начиналось исключительно по инициативе младшего. Потому, что… Блять, какой же хён охуенный, когда злится.       Спустя год, королева стала подтаивать и за лёгкие поцелуи в щеку на прощание со стороны младшего не вонзала в сердце острую сосульку. Чонгуку было комфортно жить с Юнги, даже когда он пообещал себе, что не прикоснется к нему без разрешения. Мозг тогда послушно закивал. Не касаться? Окей, понял. Но чем дольше они жили вместе, тем было хуже. Мозг по-прежнему кивал, мол, ты делаешь всё правильно, ведь в первую очередь нужно думать о чувствах своего партнёра, уважать его решения. Но… Всегда есть одно большое «НО». У Чонгука это «большое но» вставало, становилось ещё больше, когда хён выходил из душа лишь в одном полотенце на своих бёдрах, что держалось на честном слове. В таких случаях у Гука в голове было лишь одно желание «хочу стать этим полотенцем» и проклятая ревность к ебанному огрызку ткани, в который он бы после зарывался своим носом, вдыхая запах Юнги. Это больше походило на фанатизм, и Гук не отрицал, потому что Мин Юнги чёртов айдол, а Чонгук его ярая фанатка, что течёт лишь от одного его взгляда.       Именно спустя год, как они жили вместе, спокойная, размеренная жизнь превратилась в чёртову дыру с преследованием и дулом пистолета к виску, а после звонком старому другу — Ви. Чувство справедливости и желание защитить — это отличные человеческие качества, которыми Чонгук владеет на все сто. В один прекрасный вечер Гук шёл после подработки домой, окрылённый мыслями о хёне и его скором возвращении с работы. Между домами послышался женский крик, и чувство защиты сработало в младшем, как клацнуть переключателем, оп и включился свет. Тогда Чон ещё не знал, какие последствия понесет, просто спасая пьяную девку от хулиганов. Всё произошло очень быстро, младший даже не успел ничего сообразить, как на следующий день его стукнули хорошенько по голове, кинув записку, а Юнги резко исчез. Идея позвонить Тэхёну пришла сразу, потому что другого выхода не было. Они были знакомы ещё со времён младшей школы. Только вот по её окончании их пути разошлись, изредка пересекаясь. Чонгук знал, кем Ким являлся на самом деле. Узнал ещё в старшей школе, когда личность Ви была только создана. Тэхен, можно сказать, таким родился, его отец до смерти занимался тем же, чем и он сейчас. Ви с детства была привита любовь к оружию от старшего Кима.       Чонгук переключает скорость и хмурится. В голове мелькнули события двухлетней давности. Он благодарен Тэхёну за то, что тот спас Юнги и вернул к нему, ведь если бы случилось что-то плохое, младший без раздумий пустил бы пулю себе в висок. Сейчас они с Ви работают вместе так как люди, что издевались тогда над девчонкой и похитили Юнги, были отнюдь не из низших кругов. Они постоянно преследовали их, и из-за этого Мину пришлось бросить работу, а Чонгуку — учёбу, пока Ви не истребил корень проблемы. С тех пор они и работают вместе. Чонгук постоянно страхует Ви, собирает информацию, поставляет оружие. Их жизнь кардинально поменялась. Но что-то осталось неизменным: чувства Чонгука к Юнги.       — Котик, я дома, — произносит Чонгук, как только входит в квартиру.       Дорога заняла много времени, отчего желание увидеть хёна взросло вдвойне. После того рокового случая их отношения кардинально изменились. Старший сам начал проявлять инициативу: подолгу обнимал, часто целовал и в один из вечеров признался, что сильно переживал за Чонгука, когда его похитили, потому что боялся его потерять.       — Котик, — вновь произносит Чонгук, быстро сняв верхнюю одежду.       Он проходит в небольшую гостиную, глазами сканируя всё что попадается. Но Юнги там нет. Дальше идёт коридор и спальня, в которой его тоже нет. Услышав музыку из ванны, Чонгук улыбается по-детски и, открыв дверь, проходит внутрь. Лицо обдает тёплым паром и запахом ванили, таким же сладким как лил мяу, мяу, что после поцелуев с ним на губах остаётся сахар. Юнги лежит в ванной, блаженно прикрыв глаза. Пена и лепестки роз полностью скрывают тело старшего, отчего Чонгук лишь хмыкает и садится на колени, сложив руки на бортике и положив на них голову. На повторе играет нежная песня, что в такой обстановке кажется до жути интимной. Щёки Юнги слегка покраснели от температуры, и Гуку это напомнило следы его рук на молочных ягодицах, когда он шлёпал его, наказывая за что-то, что уже и не вспомнит. Чонгук может сначала наказать, сполна насладиться результатом, а повод придумать потом. Мин распахивает глаза и долго смотрит в чонгуковы. Младший прекрасно знает, что это за взгляд: проницательный, тягучий, с чернеющими зрачками, на дне которых поволока желания. Чонгук прекрасно понимает юнгиевы намеки без длинных речей. Зачастую слова им и не нужны — они отлично понимают друг друга без них. Чон закатывает рукав кофты и опускает руку в воду, проводит по напряжённой шее Юнги, спускается ниже к груди, очерчивая кружок вокруг соска и спускается пальчиками к животу, как бы случайно задевая полувставший член.       — Чонгуки, — шепчет Юнги и выгибается от прикосновения пальцев, что гладили, дразнили кожу на животе и ниже, избегая орган.       — Да, котик, — коварно улыбается Чонгук и спускается пальчиками ниже, поглаживая сначала тазобедренную косточку, а после внутреннюю сторону бедра.       Юнги прикусывает губу, чтобы не застонать, и выгибается навстречу прикосновениям. Чонгук смотрит на поверхность воды и движения юнгиевого тела, что заставляет пену с алыми лепестками расплыться в разные стороны, открывая вид на обнаженную кожу под водой.       — Чонгуки, — слегка требовательно зовёт Юнги.       Чонгук проводит кончиками пальцев по коленке и ниже к щиколотке. Дразнить старшего так приятно, особенно когда Юнги начинает выгибаться и дрожать от прикосновений. Осознание того, что Мин только с ним такой податливый, бьёт по самолюбию и ниже живота, пуская по коже мурашки от возбуждения.       — Да, котёночек, — отзывается Гук, закусив губу.       Между ними слово «хён» уже давно не мелькает, оно осталось где-то в прошлом. Сейчас есть котик Юнги и его хозяин.       Юнги сильнее выгибается, когда Чонгук рукой по бедру ведёт вверх. Его голова откинута на бортик ванны, а полуприкрытые глаза смотрят прямо в чонгуковы. В их черноте есть всё: там и похоть с азартом, и мольба с лёгким смущением. Чонгук в них редко смотрит — боится утонуть в их чёрной пропасти. Но всё же он руку вытягивает из воды и смотрит в чёрную бездну миновых глаз. Чёрт, как же они прекрасны. Чёрт, какой же Юнги прекрасный. Особенно когда разочарованно вздыхает, из-за того, что прикосновения прекратились, а попросить не осмелится. Гордая, породистая кошка, которая никогда не переступит через себя и свои принципы. И нет чувства прекрасней, чем затолкать эту гордость в маленькую юнгиеву попку; заставить его сломать эти проклятые принципы и сорвать голос от мольбы.       Что ж.       Сегодня Чонгук будет снова ломать свою гордую кошечку.       Она всё равно каждый раз прогибается под ним.       Чон неотрывно смотрит в глаза, и рука вновь опускается в воду сразу на член старшего. Мин вздрагивает от неожиданности и выгибается, вскинув бёдрами. Ощущения от чужой руки такие приятные, но их так чертовски мало. Юнги хочет большего — Чонгук это в его глазах отчётливо видит. Пальцы крепко обхватывают вставший член и начинают медленно надрачивать. Тихий стон вырывается из миновых губ, что тут же пересыхают, и юркий язык их быстро облизывает. Чонгук смотрит как заворожённый, как маленький язычок исчезает во рту.       — Чего ты хочешь, котенок? — произносит Гук, усмехнувшись. — Скажи мне.       — Тебя, — следует ответ одними лишь губами.       Чонгук пошло улыбается и поднимается с колен. Длинные пальцы обхватывают края чёрной футболки, что на нём, и медленно поднимают её к верху, стягивая и отбрасывая в угол. Гук плох в стриптизе, да и никогда не пытался соблазнить кого-то, а особенно старшего, эротическим раздеванием. Но Юнги слюной давится, когда чонгуковы пальцы плавным движением проводят по груди, спускаясь к кубикам пресса и, задержавшись немного, расстёгивают ремень джинс. Снимать штаны он не спешит, наслаждается реакцией Мина, что неотрывно смотрит на его бугорок под чёрной тканью. Гук опускается на колени у ванны и притягивает Мина к себе за затылок, впиваясь жарким поцелуем.       — Ты хочешь меня? — отстранившись, усмехается в самые губы. — А как же твой чёрный дилдо? Оказывается, ты его любишь больше, чем меня и мой член.       Юнги вмиг багровеет. Чонгук по-доброму улыбается и не удержавшись целует его в обе щеки. Всё-таки этот котик не может быть не милым. С такими темпами у кое-кого скоро начнётся аллергия на кошачьих и диабет от слишком сладкого мальчика.       — Я хочу увидеть его в тебе, — по слогам произносит младший и усаживается на полу поудобнее без намека на продолжение. В паху болезненно ныло, но он готов потерпеть и насладиться прекрасным котиком.       Юнги медлит, убеждаясь в серьезности чонгуковых слов. Но тот лишь пошло улыбается и подмигивает. Стыдливо Мин опускает руку на дно ванны в ногах и вытаскивает из воды чёрный дилдо. Чонгуково лицо изгибается в удивлении, и он присвистывает. Оказывается его котик, хуже чем он думал, в хорошем смысле этого слова — более испорченный, чем обычно из себя строит.       — Мне просто иногда бывает одиноко, когда тебя слишком долго нет дома, — оправдывается Юнги и не смотрит Чонгуку в глаза, как обычно это любит делать.       — Покажи мне, как ты играешь с ним, пока меня нет дома, — пошло произносит Гук, не упуская ни единой эмоции на любимом лице, что сейчас напоминает спелую клубнику.       Юнги, придерживаясь рукой за край бортика, переворачивается как кошка на четыре лапы и прогибается в спине. Вода выливается за борт ванной, и небольшая задница лишь немного видна на поверхности. Хозяин хочет увидеть что-то прекрасное, и Мин готов ему это показать. Сучка внутри него завопила ещё, как только Гук прошептал про дилдо, а после крыша начала течь. Поиграть с Чонгуком всегда хотелось до дрожи во всем теле. Посмотреть, как он будет изнывать от возбуждения, и насладиться его реакцией — сейчас стало целью Гука. Юнги заводит правую руку за спину и проводит игрушкой по ягодице, наблюдая за Гуком, в глазах у которого плещется возбуждение. Мин проводит между ягодиц под водой и проталкивает дилдо в себя наполовину, благо пена вылилась на пол и вода была хоть немного прозрачной, открывая приятный обзор. Чонгук усмехается, осознавая, чем же Мин занимался в ванной, пока его не было. Он расстёгивает пуговицу на штанах и звякает молнией, а Юнги проталкивает в себя ненастоящий член ещё больше и тяжело вздыхает, медленно двигая ним. Гук понимает, что это самое ахуительное зрелище, что он когда либо видел.       — Чонгуки, — с придыханием.       Тело пронзает дрожь, когда Мин меняет угол проникновения. Всё это время, что он развлекался в пустой квартире, в его голове был образ определённого мальчика с кубиками на животе и большим членом, а с уст срывалось лишь одно имя.       — Чонгуки, — и резкий толчок, что выбивает весь воздух из лёгких.       Гука кроет от голоса старшего и всего, что происходит, чёрт возьми. Он затеял игру и этим себе сделал только хуже. Как же чёртовски хочется прикоснуться к молочной коже, поцеловать её, оставить кучу засосов и следов от пальцев. Чон медленно поднимается на ноги и стягивает штаны вместе с бельём. Юнги дрожит от предвкушения и жадно смотрит на чонгуков член, что истекает от возбуждения. Рука перестаёт двигаться и резко вынимает любимую игрушку из задницы, когда Гук влезает в ванную и прижимает Мина к своей груди, что часто-часто вздымается. Руки младшего блуждают по влажной, шелковистой коже на животе, талии, спускаются к бёдрам, резко их сжимают.       — Я скучал, — шепчет Чонгук и целует миновы плечи, оставив пару засосов. — Чертовски скучал.       — Чонгук, — скулит старший и трётся о накачанные бёдра и член, что упирается в его ягодицы.       Юнги глаза закрывает и откидывает голову на плече младшего, когда чувствует, как тёплый член осторожно в него проникает. У Чонгука перед глазами всё плывёт от возбуждения. Так сильно хочется трахнуть этого бесстыдного котика, что специально просился на его член. Остывшая вода чувствуется слишком ярко на горячей коже, и большая её часть выливается на пол белой пеной с лепестками. Член проталкивается на всю длину, и стон Юнги срывается с губ. Гук даёт пару минут привыкнуть и начинает не спеша двигаться. Хочется ещё немного помучать старшего, так как он мучал его своей игрушкой. За первый год, что они жили вместе, младший научился себя сдерживать, что не скажешь о Юнги, что сейчас хныкает как ребёнок и вертит задницей.       — Чонгуки, пожалуйста, — ноет старший. — Трахни меня уже нормально!       Гука два раза просить не нужно. Он обхватывает Юнги за талию и, запомнив угол, вбивается в него резкими толчками. Стоны с покусанных губ старшего срываются один за другим. Он, положив свои руки на чонгуковы, сильнее прогибается в спине. Как же хорошо было, когда Чон трахал его как обычно это делает: резко и грубо. Юнги любит секс с ним, как и его любит, очень сильно. Перед глазами космос, на шее поцелуи и руки любимого на талии, что так хорошо его сейчас трахает, выбивая весь воздух из лёгких, — не это ли сказка двадцать первого века?       — Стони как никогда раньше, котик, нас снимает скрытая камера, — рваный шёпот в самое ухо.       Юнги обхватывает свой член и начинает надрачивать в такт чонгуковым толчкам. Старший кончает первым и крепко хватается за бортик ванной. Перед глазами всё плывёт от наслаждения, и прохладная вода совсем не помогает остыть. Гук крепко впивается в бёдра, делает пару толчков и изливается в Юнги. Он прижимает старшего к себе, и аккуратно ложится в ванную, покрывая его шею поцелуями. Мин расслабляется и улыбается от нежности Чона и лёгких поцелуев.       — В смысле, блять, скрытая камера? — недовольно произносит Юнги, как только оргазм немного отпускает, и мозг начинает функционировать.       Чон в ответ лишь пожимает плечами и задумывается, что после обязательно заберёт у Тэхёна видео с их сегодняшним бурным сексом.

***

      — Что ты смотришь? — интересуется Чимин и подходит ближе к Тэхену, всматриваясь в экран компьютера.       — Да так, порнушку своих друзей, — усмехается Ким.       — Ухты, можно видео в интернет выложить и бабла нехило так срубить, — коварно произносит Чимин, загораясь новой идеей и обдумывая её в голове. Спустя минуту раздумий тихий шёпот срывается с его губ: — Наше я уже выложил, но что-то маловато заплатили.       — Что? — нехило так удивляется Ким и смотрит на Чимина, который хлопает себя по лбу ладонью с тихим «Чёрт».       — Эм, папочка, котик, малыш, — ласково произносит Чимин, осознавая масштабы своего проеба, и медленно отступает назад, — может ты положишь револьвер, и мы нормально поговорим?       — Детка, между нами никогда ничего нормального не было, — скалится Тэхён, поднимаясь со стула, на котором до этого сидел и смотрел видео. Глаза Ви сверкают, и у Чимина капля холодного пота стекает по виску, как только Тэхён надвигаясь на него, добавляет: — Так что беги как можно дальше.

***