***
Рукой проводит след от нового засоса, взглядом указывая на пряжку:
— Сделай что-нибудь с этим… Пожалуйста…
Дазай опять подходит, залазит на кровать. Усаживается на коленки, отогивигает ткань рубашки. С секунду смотрит, а затем аккуратно дотрагивается указательным пальцем.
С губ синеглазого слетает тихий стон.
Шатен ухмыляется — «Я даже не успел ничего сделать». Он проводит пальцем по всей длине, затем вновь сосредоточивает свое внимание на конце
конца: большим пальцем надавливает на головку, чуть размазывая предъякулят. Со стороны слышны тяжелые вздохи…
Он поднимает взор на рыжего. Восхитительно. Тот выглядит немного растерянным, с розовыми щечками и сбитым дыханием. Да, что бы он ни говорил, его тело всегда честнее…
Шатен высовывает кончик языка и облизывает губы, что исказились в пошловатой улыбочке. Чуя опасливо взглянул на него, но больше не смог оторвать взгляда.
«Этот бинтованный чёрт слишком хорошо умеет соблазнять…» — пронеслось в рыжей голове.
А этот самый чёрт времени даром не терял — наклонился ближе и коснулся кончиком языка чужой плоти.
Накахару словно током ударило — он вздрогнул всем телом, когда почувствовал, как по его члену проходится чужой юркий горячий язычок…
Дазай продолжал, то почти вынимая изо рта чужое достоинство, то резко вбирая его в свой рот. Он не забывал очерчивать какие-то непонятные знаки, иногда осторожно проходясь по стволу зубами.
Все это безобразие сопровождалось очень неприличными звуками: настолько пошлыми хлюпами, что Накахара просто терялся, метаясь в своих мыслях…
Дазай давно хотел этого. Ему ну прямо очень хотелось отсосать Чуе. Это было немного странно, учитывая его «Я парнями не интересуюсь!», но он давно с этим свыкся.
Вообще, если дело касалось этой рыжей бестии, то все принципы жизни (если они вообще были) Дазая Осаму быстренько съебались, понимая, что где Накахара — там хаос и Дазай с его вечными пошлостями…
И вот сейчас кареглазый воплощал свою мечту в реальность, сладко посасывая чужой стояк. Он, прикрыв глаза от удовольствия, медленно насаживался на него.
Через некоторое время Чуя почувствовал, что находится на пике. Он, сжав плед одной рукой, кое-как проговорил:
— В-все… Я сейчас… — он не смог договорить, так как шатен, хитро блеснув глазками, сделал какое-то непонятное движение, заставляя Накахару изадть протяжный стон, полный блаженства, и излиться прямо в рот недо-суициднику.
Тот с развратным шлепком отстранился, вытирая губы рукой. Шатен спокойно сглотнул, а затем посмотрел на свои пальцы, что тоже были в белесой жидкости и, не долго думая, с ужасно довольным лицом, облизал их, не сдерживая восторженного восклицания:
— Ты вкусный!
Но все же усталость взяла над ним верх и он навалился на обмякшего рыжика, нежно терясь щекой о его живот.
Чуя, слабо постанывая, откинулся назад, принимая горизонтальное положение и прижимая к себе усталого, но горящего нескончаемым, казалось, желанием, Дазая.
Он почувствовал его возбуждение и вздохнул:
— Ты что, по второму кругу пойти решил?
На что ему лишь мурлыкнули в ушко, выгнув спину:
— Конечно! Я хочу тебя.
Ведь Осаму-то свое ещё не сполна получил.
