"Гошенька, я всегда буду с тобой"

      Мы с ним были знакомы на протяжении тридцати лет, за это время став лучшими друзьями.       Человек с добрым сердцем — вот как могу про него сказать я. Для других людей он скрывался за добродушной маской, под которой всё время существовала ядовитая гюрза, которая в любой момент могла атаковать и отравить сущность кого-либо. Глаза его сверкали серой сталью, а губы расплывались в лукавой усмешке, когда он видел своих поклонниц. Черты лица приобретали серьезный вид, когда его учили держать эфес в руках.       Но в то же время, не беря во внимание все эти показатели, перечисленные выше, он был слаб. Очень слаб. Каждый день он выслушивал в свой адрес насмешки и шутки, так хорошо придуманные нашими друзьями. Можно подумать, что он сопротивлялся или давал отпор. Нет. Уходя от противных слов, он не говорил ни слова. Молчание — страшная вещь. Порой она даже может погубить человека. Несколько раз я пытался защитить его, не дать оскорбить окончательно, но в серых глазах видел только грусть, так хорошо скрываемую владельцем от окружающего мира, а на губах еле заметную улыбку, которая будто проговаривала: «Пусть… Пусть шутят». Тяжело вздохнув, я отстранялся и, ещё раз посмотрев на человека, который являлся объектом насмешек в этой компании, уходил, закрывая за собой дверь.       Как мне больно было на это смотреть. Боль пронзала всё тело, когда я видел его грустный взгляд. Когда он говорил, что сегодня не сможет пойти с нами вместе. Всё потому, что уходя, ему вслед доносился еле слышимый шёпот двоих мужчин, который на тот момент понятен был только мне. А ему его было слышать ни к чему. Он и так прекрасно знал, что там, за его спиной, происходит, поэтому и уходил.       Лишь одно неудачное движение, либо одна его оговорка в тексте, как тут же, откуда не возьмись, новые насмешки и грязные шуточки в его адрес. Как он всё это терпел? Я не знаю. Такой на взгляд хрупкий человек, который в душе способен выдержать столько мучений. Это невероятно. Но очевидно, что в этом мире нет людей, которые могли бы выдержать всё. Но на какой-то срок времени он стал невозможным, выдерживая все преграды на своем пути.       Проходили годы, а ему становилось всё хуже и хуже. Болезнь прогрессировала, а насмешки удваивались. Мне становилось так грустно, когда на съёмках я видел его подавленное лицо и глаза из-под длинных ресниц, на которых часто засыхали слезы боли.       Мне было так его жаль. Так жаль… Хотелось подойти и обнять крепко-крепко, закрывая от этого беспощадного мира и людей, которые доставляли ему столько неудобств и неприятностей.       С годами его болезнь ухудшалась, его лицо становилось тусклее и он будто переставал верить в жизнь. Зайдя тогда в его палату, я взглянул на него. Взглянул на того человека, которого пытался уберечь все эти годы от шуток и насмешек, которые слетали с уст друзей в его адрес. После, сев на стул, взял его руку в свою. Он легко улыбнулся и попытался крепко сжать мои пальцы в ответ. Просидев так долгое время, я вышел из палаты, при этом последний раз взглянув на него…       И сейчас, стоя на мёрзлой земле и смотря куда-то вдаль невидящим взглядом, я тихо шепчу самые важные слова в своей жизни, зная, что он их услышит:       «Гошенька, я всегда буду с тобой»… И после, кладу четыре цветка на холодный мрамор…