Шрамы на теле и на сердце

Олежа, после недолгой прогулки из института в общежитие, вернулся в свою комнату. День был тяжёлым, и парень был полностью опустошён, как в физическом, так и в моральном смысле. Студент устало плюхнулся на кровать; сил даже не осталось на то, чтобы снять с себя синюю толстовку. После, он закрыл глаза, напоминая себе, что спать нельзя, а надо готовиться к сдаче сессии, которая будет на этой неделе. Стоит сказать, что Душнов очень дотошный, и ко всем заданиям и экзаменам подходит ответственно. Даже, если этот экзамен будет на следующей неделе, Олегсей начнёт готовится к нему именно в тот день, когда была сообщена информация об этом экзамене. В то время, как другие однокурсники и однокурсницы развлекались на вписках, дискотеках, Душнов проводил вечера и ночи за книгами и конспектами. Возможно именно из-за этого у него и начало падать зрение на первом курсе. Пролежав на кровати не так много времени, Олежа нашёл в себе силы сесть за стол и открыть зелёную тетрадь с конспектами за все лекции с дополнениями и оговорками препода. Многие в институте перед экзаменами мечтали хоть глазком взглянуть на записи главного заучки универа; и Душнов сам понимал, что оказывает медвежью услугу, но отдавал свой конспект в руки однокурсникам. Как-никак учатся вместе. После часа учения студент начал клевать носом. Но доучить материал надо было: оставалось совсем немного информации. Олежа встал с неудобного стула, неудобность которого уже перестала волновать брюнета, и направился в ванную, чтобы попытаться «смыть» усталость с лица. Закончив водные процедуры, студент посмотрел на себя в зеркало: глаза перестали светиться тем морским огоньком, который буквально заряжал энергией, темно-синие мешки под глазами, которых уже не скрыть лёгким слоем крема, бледные, впалые щёки и уже спутанные и небрежно рассыпанные жирные чёрные кудри волос. Это всё наводило на мысль, что Душнов в буквальном смысле истощён от учёбы. -Неужели, я настолько потерял свои краски? — шёпотом спросил у своего отражения Олежа, попутно расчёсывая пальцами непослушные волосы. -Стоит принять душ, а уже потом что-то учить. Надеюсь это хоть как-то отгонит сон. Стоя под холодной струёй воды, Олежа не переставал думать, но не об экзаменах, конспектах и выученных материалах, в такие «свободные» минуты Душнов размышлял о своей сущности, что представляет он сам: о своих поступках, эмоциях, чувствах, то, что его и отличало от машины с искусственным интеллектом. Эта привычка осталось ещё с времён школьной рутины. Однажды, примерно, в тринадцатилетнем возрасте, в свои «свободные» минуты он осознал, что его в романтическом плане привлекают не только одноклассницы. Да, принял себя Олежа не сразу: об этом ему напоминают шрамы, оставшиеся на запястье левой руки, так он заглушал эмоции, пока это не заметила Оля. Сестра всегда помогала своему брату, даже в принятии своей ориентации она сыграла немаловажную роль. Когда Олежа приехал в Москву и поселился в общежитии, поддержки со стороны сестры ему очень не хватало. И Оля переживала отъезд своего брата очень тяжело: первые недели по привычке заходила в комнату Олегсея, и желала доброго утра или спокойной ночи опустевшей комнате Олежи. Душнов же эти первые недели ни с кем не разговаривал в институте, в то время как его однокурсники уже заводили новые знакомства. Он сам понимал, что первый месяц в общаге-один из важнейших месяцев: тогда происходит знакомство со всеми учителями и однокурсниками, и если не завести каких-либо знакомых, то с большой вероятностью, что ты будешь одиночкой. Однажды, бродя по коридорам института, ища свою аудиторию, Олежа в буквальном смысле столкнулся лбом со студентом, который говорил с кем-то по телефону. От неожиданного удара Душнов упал на спину, благо рюкзак с учебниками смягчил падение. — Я тебе перезвоню. — быстро бросил парень своему телефонному собеседнику, засовывая гаджет в карман пиджака. –Ты не ушибся? Прости, стоило смотреть куда иду. — Я в порядке, просто неудачно выбрал позу падения. –потирая ушибленную руку, ответил Олежа. Незнакомец подал руку, помогая Душнову встать на ноги. — Ты первокурсник? Аудиторию ищешь? –спросил парень. Его необычайно глубокие янтарные глаза оценивали Олежу орлиным взглядом с ног до головы. — Да. Ты это понял потому что раньше меня не видел? — спросил брюнет, осматривая своего собеседника-шатена. Кроме выразительных глаз Олежу привлекало само выражение лица незнакомца: густые брови дополняли образ орла, залысины на лбу накидывали парню примерно лет пять. Душнов завороженно смотрел на собеседника и всё думал: «Где-то я уже видел этот взгляд». — Нет, я и сам в институте бываю редко: учусь на домашнем. Просто в этом крыле находятся аудитории для второго и третьего курса, а так как на третьекурсника ты мало походишь, значит остаётся второй, а они сегодня должны прийти ко второй паре. –подметил шатен, -Времени до начала пары ещё есть: я смогу помочь найти твою аудиторию. Какой номер кабинета? «Наблюдательный значит…интересно»-подумал Олежа. — Двадцать третий. Как тебя зовут? — Антон Звёздочкин. Тебя? — Олегсе...то есть Олежа… Олежа Душнов — пробормотал студент. В тот день у Олежи появился друг, который мог выслушать и поддержать. Антон оказался на год старше, но он смог усвоить программу нескольких курсов за один. Возможно, благодаря тому, что он учился на домашнем обучении, и его отцу-чиновнику, хотя второе мало вероятно, так как Звёздочкин уже давно не живёт с родителями и полностью вышел из-под их опеки и влияния. Старший сам неоднократно говорил, что не поддерживает отца во многом: в политике, в коррупции и в справедливости. Душнов очень много думал об Антоне. Старший оберегал его почти от всего, но также и помогал ему: в учёбе, если это конечно требовалось, иногда покупал продукты для студента, даже в и так сбитом режиме дня Олежи (Звёздочкин часто говорил о здоровье младшего и о том, что ему нужно наладить режим дня и в конце концов начать спать ночью, а не зубрить материал: «Само собой учёба важна, но и о сне забывать нельзя!») Да, возможно Антон нравился Олеже, вот только младший воспринимал его заботу, как о младшем брате или заботу отца о сыне. Выйдя наконец-то из душа, студент натянул на себя домашние штаны и майку, которая была больше на три размера: Олежа очень часто покупал в магазинах одежду, даже не меряя её. Взяв телефон в руки, студент увидел три пропущенных от Антона. — Антон? В такое время? — студент посмотрел в окно: только огни ночной Москвы и непроглядная ночь. — Значит, что-то важное. Олежа нажал на кнопку вызова Антона, и стал вслушаться в гудки. Раз… Два…