Шрамы на теле и на сердце

      Впервые за долгое время Антон не увидел смерть Олежи, закрыв глаза. Он проснулся от оповещения о новом сообщении на телефоне младшего. Худощавая рука потянулась к рюкзаку, достав оттуда гаджет и слегка протерев заспанные глаза, Душнов прочитал: - Дорогие студенты, сегодня пары… ОТМЕНЯЮТСЯ! – последнее слово парень радостно выкрикнул, смотря на Антона и улыбаясь во все тридцать два зуба. -Чем сегодня займёмся? -Ну, думаю, дегустировать мы сегодня точно ничего не будем...-издал смешок старший, зарываясь носом в смоляные кудри парня.       Заставив себя вылезти из теплых объятий друг друга и всё-таки привести внешний вид в порядок, студенты совершили водные процедуры, время от времени брызгая друг в друга холодной водой исподтишка. Когда они вернулись в комнату, Олежа вновь завалился на кровать, Антон же последовал его примеру.       Они долго валялись вместе, обнимая друг друга, мягко целуя и шепча слова любви. Лежали парни почти все время молча, здесь слова были не нужны: нежность говорила за них.       Душнов уставился в потолок, улыбаясь и держа Антона за руку. Сейчас юноша задумался: казалось бы, только пару дней отношения с Антоном были для него голубой мечтой, а сейчас они просто лежат в одной кровати, улыбаясь друг другу и наслаждаясь каждой проведенной вместе секундой.       Рука Звездочкина легла на мягкую юношескую щеку, поглаживая и проводя линию от виска до приоткрытых губ. Младший приподнял верхнюю губу и легонько куснул мужчину за палец. -Ах так!?-усмехнулся златоглазый и повернулся на бок.       Делая вид, что хочет поцеловать юношу, Антон потянулся к его плечу и не сильно сомкнул зубы, мстя. Душнов воинственно зашипел и взобрался на живот Звездочкина, усаживаясь там и прижимая его запястья к подушке. Их борьба была ничем большим, чем просто игрой, нацеленной на показ своей любви. Победно улыбнувшись, он тоже пожелал оставить на его плече свою отметину и даже потянулся к широкой ключице, но его действия прервала пощёчина (по крайней мере ему так показалось) Антона. Слетев с его живота и плюхнувшись на матрас рядом, юноша взвизгнул и зажмурился. -Олеж, прости, я не рассчитал... Я просто хотел тебя аккуратно сбросить, а получилось... Вот так.       Парень поднял свои аквамариновые глаза на Звездочкина. В этом взгляде не было обиды. Только лёгкая смешинка. Обладатель тех глаз накинулся на мужчину с объятьями, вновь заваливая на кровать. -Больно? -мягко поинтересовался Антон, накручивая на палец чужую темную прядь. -Щеку-то нет, а вот голова... Просто раскалывается. Я вчера много выпил? - Ну…- протянул Антон, смотря на подоконник. - мы выпили эту бутылку на пополам. Тебе в голову ударил алкоголь, и ты полез на окно, и стал пытаться станцевать нечто, что отдалённо напоминало стриптиз. В какой-то момент чуть ли не свалился. - О, Боже…- прошептал младший, отпуская Антона и поджимая колени к себе, закрыв покрасневшее лицо ладонями, - мне очень стыдно… -Ты знаешь, мне даже понравилось...-услышав грустный смешок со стороны юноши, Звездочкин раскрыл руки в приглашающем жесте, - Ну иди сюда...       Младший подполз чуть ближе к нему, утыкаясь носом в шею и отвечая на объятия. Мужчина мягко поцеловал его в макушку и наклонился к уху Душнова: -Хочешь, кино посмотрим? -парень согласился, и они уселись поудобнее, Антон достал телефон из пиджака, лежавшего рядом на стуле.       Через пару минут фильм уже был выбран, а реклама пропущена. Уже начались «в ролях», когда телефон мужчины издал звук пришедшего уведомления. Бегло прочитав его в новостной строке, златоглазый бросил взгляд на Олежу. -Олеж, в центре пожар, им нужен Дипломатор! Прости пожалуйста, нужно быстрей собираться. -Антон, нет! Сто процентов, пожарные уже приехали. И полиция тоже, а уж скорая тем более. -Ну, Олеж... -Звездочкин Антон Эдуардович! Ты. Никуда. Не. Пойдешь! Прошу, хотя бы ради меня...-сник парень, отворачиваясь и пряча слёзы.       Ему никогда особо не нравилось это «геройство». Слишком опасно, слишком. Он не мог просто так отпускать Антона на все эти митинги, происшествия. Он боялся. Но поделать ничего не мог, и помалкивал в тряпочку. -Олеж, я буду осторожен...-Антон коснулся губами его влажной щеки и погладил парнишу по спине. -О... Обещаешь? -Обещаю. Олежа мягко отстранил его, слезая с кровати. -Где твоя сумка? -Под столом, я возьму.       Звездочкин наклонился за сумкой и достал оттуда костюм Дипломатора. Надев на себя всю амуницию, он сел на кровать и протянул Олеже помаду: -Прошу, сударь.       Душнов принял тюбик: -Ты позволишь, я... -он присел к мужчине на колени, снимая колпачок и начиная выполнять свой долг. Щеки ещё не обсохли от слёз, он ещё не смирился с мыслью, что отпускает Антона. Время от времени, он наклонялся к златоглазому за поцелуем, случайно смазывая края маски. -Олеж…-улыбнулся Антон, -прекрати портить мне маску, -он взял юношу за запястья и прикоснулся губами к его губам, -Спасибо..       Антон встал, вышел за дверь махнув рукой. По коридору послышались тяжёлые шаги.       Олежа проводил взглядом убегающую фигуру, после чего он вошёл в комнату и закрыл дверь. Студент окинул комнату оценивающим взглядом. Его внимание привлекла оставленная Дипломатором помада. Душнов аккуратно взял помаду в руки и стараясь как можно медленнее сел на кровать. - Столько историй было с тобой… Наверное, ты и помогла мне осознать тогда мои чувства к Антону.       Олежа коснулся кончиками пальцев колпачка и погрузился в воспоминания. Он отчётливо вспомнил как сидел на коленях у старшего, прижимаясь к нему, чтобы поместиться, рисуя маску Дипломатора, в тесной туалетной кабинке какого-то супермаркета, ибо оба парня не следили за временем во время прогулки, и Антон чуть ли не пропустил митинг. Их лица были настолько близко друг к другу, что Душнов чувствовал тёплое дыхание героя на своём лице. Губы парней почти соприкасаются от этой близости, именно тогда Олежа поймал себя на мысли: «У него такие красивые глаза…губы…. Вот я сейчас….коснусь их своими…»       «Олежа, что ты делаешь?»-Антон мягко посмотрел в аквамариновые глаза Олегсея. И только сейчас до младшего дошло, что он убрал тюбик от лица героя и как зачарованный смотрел на мужчину.       «Ой, прости. Я-я уже закончил»- Душнов отдал помаду Дипломатору, попутно открывая кабинку. Благо в туалете никого не было, и никто не увидел, как студент и герой выходят из одной тесной кабинки: пошли бы разговоры и слухи.       Легонько тряхнув головой, Душнов слабо улыбнулся и заметно порозовел, стесняясь прошлой ситуации. Сев поудобнее и поджимая бедра, он наклонился к прикроватной тумбочке и открыл ее дверцу. Первая, она же верхняя, полка была окрещена, как «полка для спасения героя», теперь в ней лежал ещё один атрибут Дипломатора-тюбик красной помады. Аптечка-единственное, что на ней было до этого. Та самая аптечка, которую он всюду таскал с собой, если герой был на задании. Олежа притянул коробку к себе, поставил на колени и открыл её: начатый бинт, перекись, йод, болеутоляющие, эластичный бинт.... Он прекрасно помнил момент, когда Антон пришёл сюда весь в ранах и ссадинах. На глаза попался пузырек валерьяны. Убрав его поглубже в коробочку и отгоняя отклики прошлого, бессонных ночей и буквально выжирание этой настойки целиком за раз, юноша принюхался к больничному запаху, напоминающему ему о самых важных моментах в его жизни. Именно когда он чувствовал этот запах, он понимал, что он нужен. Прикрыв глаза, парень вновь погрузился в воспоминания.       Мужчина уже не стоял на ногах, а лежал в дверном проходе, жадно хватая воздух. Младший увидел опалённый плащ героя: у него появились слезы.       «Твою ж… Антон? Т-ты меня слышишь? Ты только дыши. Всё будет хорошо!»- последней фразой юноша успокаивал больше себя, чем своего гостя. Он как можно аккуратнее втащил Дипломатора в комнату, прислонив спиной к стене. Олежа суетясь нашёл коробочку с медикаментами и подсел к Звёздочкину, попутно снимая с него плащ.       «Окно…в-воздух…»-еле слышно прошептал Антон, дотрагиваясь руками до запястий младшего, как бы говоря: я сам сниму с себя это. Олегсей оставил героя и быстрыми шагами направился к окну. Открыть окно трясущимися руками оказалось проблематично, но ручка всё же поддалась, и в комнату хлынул поток свежего воздуха. Юноша посмотрел на обнажённый торс мужчины, который начал приходить в себя: он больше угорел, чем поранился.       Смочив вату перекисью, Олежа аккуратно начал дезинфекцию ран. Антон тихо шикнул, но не дёрнулся. Через минут двадцать раны были промыты и обмотаны бинтом, помада была стёрта с лица героя, а аптечка заняла пустующую полку в прикроватной тумбочке. Владелец комнаты дал одну из своих маек, которая не подходила младшему по размеру, а Звёздочкину она была в самый раз.       «Уже поздно. Ты можешь остаться у меня» - он сложил пальцы в своём излюбленном жесте и взглядом указал на свободную кровать.       «Спасибо, Олеж. Ещё раз прости за такой поздний визит»       Душнов ничего не ответил, а только мило улыбнулся.       Ноздри неприятно защипало, как и глаза, и парень захлопнул крышку коробочки, возвращая ее на место. Подойдя к окну, он постарался найти то самое пепелище, куда так торопился его герой. Всё-таки зря он его отпустил. Не дай Бог, получится как тогда, а может и хуже! Прислонившись лбом к холодному стеклу, Олежа попытался собраться с мыслями и успокоится. Холод не помог. Нужно было чем-то себя отвлечь, хотя бы часа на три. Юноша посмотрел на часы. Действительно, несколько часов, и он спокойно уснет от усталости, а не от валерьяны, к коей ему прибегать сегодня не хотелось. Окинув комнату взглядом, он приметил одну из книг на полке, и взял ее, присаживаясь на подоконник.       Тихий шорох страниц успокаивал. Глаза начали привыкать к тексту, как он почувствовал на руке что-то лёгкое, точно прикосновение. То была засушенная веточка сирени. Не такая большая, как те, что на картинах, но даже в засушенном виде она выглядела крайне живописно. Она аккурат помещалась между страниц пожелтевшего томика, и лежала там с того самого дня…       Это был конец мая, Олежа сидел на скамейке в парке и читал эту самую книгу. Запах растений, цветов и лёгкий шорох деревьев, который иногда заглушался разговорами людей, проходящих мимо читающего юноши. Это всё создавало неповторимую атмосферу, которую так любил Душнов. Он сидел уже несколько часов, всматриваясь в пожелтевшие от времени страницы книги, иногда прерываясь на размышления, смотря на ближайший куст сирени. Маленькие цветы переливались всеми оттенками сиреневого, пурпурного, местами багрового цвета. Олегсею доставляло эстетическое удовольствие наблюдать за малейшим движением маленьких цветов, благо линзы позволяли различать малейшее движение в этом цветочном танце. Душнов закрыл глаза, полностью погружаясь в шум ветра и запах сирени.       Вдруг, юноша почувствовал, что до его волос дотронулись и заправили за ухо с каким-то предметом. Открыв глаза, он увидел удаляющегося Антона. Олежа достал предмет из-за уха: веточка сирени… Душнов посмотрел по сторонам, дабы убедиться, что этот предмет оставлен именно Звёздочкиным: поблизости никого не оказалось. После чего он заглянул в книгу, в которой одна страничка была загнута. Олегсей чётко помнил, что он никогда не оставляет такие «закладки», но решил открыть эту страницу: на ней красовалась одна единственная фраза-название новой главы:

«Я хочу проводить эту весну с тобой»

      Вгрызаясь глазами в текст, чтобы отогнать лишние мысли, Душнов старался больше не пускать в голову воспоминания, связанные с Антоном, чтобы не ощущать свою тоску.       Дойдя до половины книги, Олежа размял спину и пересел на кровать, ставя подушку и зарываясь в нее головой. Сегодня валерьянка не понадобится. Вложив первую попавшую под руку бумажку, он прикрыл книгу и отложил на тумбочку. Поджимая к себе колени и ложась на бок, юноша попытался уснуть. Часы тихо тикали, шли секунды, минуты. Сон все не шел. Все-таки без валерьяны никак. Достав пузырек и накапав пару капель на язык, парень поморщился от горечи и перевернулся на другой бок, ещё плотнее прижимая колени к себе. Наконец, волнение отпустило организм и Душнов смог уснуть. Но спал он недолго: в глаза бросился жёлтый луч света из открывшейся двери.