Под дождём

      Дождь, барабанящий по стеклу, отвлекает и мешает сосредоточиться. Ричард устремляет взгляд в окно, бездумно наблюдая за соревнованием капель, скользящих по гладкой поверхности. Мысли разбегаются, не желая складываться в строки письма, которое он вот уже битый час пытается написать. И только упрямство, которым он, кажется, заразился от жены, не даёт бросить эту затею, переложив на плечи секретаря.       Ричард, бросает взгляд на Джессику, пальцы которой танцуют по клавиатуре ноутбука, едва успевая за мыслями. Ричарду нравится наблюдать за тем, как она работает, как сосредоточенно хмурит брови и задумчиво накручивает на палец светлую прядь волос или закусывает губу. В такие моменты работать становится невозможным ему.       Джессика поднимает голову, почувствовав на себе его взгляд. Грациозно поднимается и, отложив ноутбук, подходит к его столу. Невесомо касается пальцами его плеча и, захватив из миниатюрной вазы конфету, собирается вернуться к своему креслу. Но он обхватывает пальцами её запястье и тянет назад, заставляя опуститься к себе на колени. Забирает у неё конфету, нарочито медленно разворачивает и под её возмущенным взглядом отправляет себе в рот. — Эй, это была моя любимая и, между прочим, последняя! — она обиженно пихает его кулачком в плечо, наблюдая за его довольной улыбкой. — Я могу поделиться, — в его глазах скачут бессовестные чёртики, когда он показывает кончик зажатой зубами конфеты и тянется к её губам. Джессика закатывает глаза и, кивнув в угол комнаты, где мигает красный огонёк камеры, прикладывает к его губам палец. А ещё недавно её это не остановило бы. Чем она только ни накрывала камеру, доводя до бешенства Адама и вгоняя в краску дежурного, сидящего за мониторами. Ричард разочарованно выдыхает, словно это у него отобрали последнюю любимую конфету.       Нет, их чувства не погасли. Она по-прежнему плавится в его руках и разжигает внутри него огонь одним только взглядом. Он по-прежнему сходит с ума от запаха её духов и пьянеет от её поцелуев. Она по-прежнему кричит в порыве страсти и шепчет в минуты нежности его имя, как никто и никогда его не произносил. Дело совсем не в этом.       За этот год она стала настоящей королевой, стала той, кем её все хотели видеть, даже когда-то он сам. Она изменилась ради этой страны, изменилась ради него. И Ричард, глядя на её идеально ровную осанку, элегантное платье, из тех, что ещё недавно наводили на неё жуткую тоску, чувствует приступ вины. За то, что беззаботная девчонка, ненавидящая условности и правила, превратилась в манерную леди, которая не позволяет себе ничего лишнего. Которая не позволяет себе целоваться у всех на глазах, искренне хохотать как раньше, а лишь лучезарно улыбается так, как её учили преподаватели по этикету. Которая всегда взвешивает каждое своё слово, зная, что прессе только дай повод.       И Ричард вдруг осознаёт, как сильно соскучился по этому беззаботному смеху и игривым огонькам в её глазах, которые появлялись всякий раз, когда ей в голову приходила очередная безумная идея, шокирующая всё высшее общество.       Джессика, не подозревающая о его мыслях, оставляет быстрый поцелуй на его щеке и соскальзывает с его коленей. Ричард поднимается следом и, перехватив её руку, тянет к выходу из кабинета. Она вскидывает на него вопросительный взгляд, но не сопротивляется, заинтригованная его неожиданными действиями.       В полном молчании они доходят до выхода в сад. И только у двери Джессика тормозит, вырывая свою руку из его хватки. — Ричард, там дождь, — тоном строгой учительницы, объясняющей первоклашке сколько будет дважды два, произносит девушка, не позволяя ему выйти на улицу. — Я знаю, Джесс, — он беспечно пожимает плечами и, аккуратно отодвинув её с дороги, выходит под дождь, — он летний и тёплый. — Ты с ума сошёл, вернись сейчас же! В ответ на её возмущения он лишь раскидывает руки, словно пытаясь обнять стену дождя, и манит её пальцем. — Ещё чего, сам мокни, — фыркает Джессика, скептически наблюдая, как муж, запрокинув голову, подставляет лицо под крупные капли и счастливо улыбается, встряхивая мокрые волосы. Его рубашка, промокшая насквозь, липнет к телу, вырисовывая рельеф мышц, и девушка, залюбовавшись, упускает момент, когда он резко хватает её за руку. — Отстань от меня, не пойду я под дождь, — она цепляется второй рукой за косяк и угрожающе предупреждает: — Если я из-за тебя сломаю ноготь, то… Закончить угрозу она не успевает, взвизгнув, когда он перехватывает её поперёк туловища и, оторвав от косяка, вытаскивает на улицу.       Она брыкается, чувствуя, как прохладные струи дождя обволакивают с головы до ног. Ричард только смеётся, сильнее прижимая её к себе, и отпускает только тогда, когда её возмущения сменяются заливистым смехом от нелепости ситуации. Как же сильно он хотел услышать этот смех. — Ричард, ты сумасшедший! — она откидывает от лица мокрые пряди волос и пихает его в грудь, безуспешно стараясь выглядеть обиженной и возмущённой. Но предательская улыбка выдаёт её с головой. Он улыбается в ответ и подушечками пальцев стирает с её щёк потёкшую тушь. — Я сейчас выгляжу как чучело, — смущенно бормочет Джессика, вглядываясь в своё растрёпанное отражение в его глазах. — Ты даже представить себе не можешь, как ты сейчас прекрасна, — Ричард скользит взглядом по изгибам её фигуры, вырисовывающимся под прилипшим к телу платьем, по волосам, с которых стекают тяжёлые дождевые капли, по глазам, в которых плещется беззаботное счастье, и останавливается на её губах. Он наклоняется к ней ближе, дав возможность отстраниться.       Эта территория сада просматривается на камерах, и они оба об этом знают. Но, видимо, всё это было не зря, потому что, бросив быстрый взгляд в сторону камеры, Джессика первая тянется к его губам, обвив руками его шею. Он прикусывает её губу, дразняще медленно проведя по ней языком, отстраняется и заговорщически шепчет: — Нас вообще-то могут увидеть. — Я впервые целуюсь под дождём, так что будь добр, заткнись и продолжай. — Слушаюсь, моя королева, — Ричард галантно склоняет перед ней голову и неожиданно резко притягивает к себе, крепко обнимая за талию. Джессика смеётся и вновь припадает к его губам, скользит пальцами по мокрой ткани его рубашки и растворяется в контрасте жара его тела и прохлады капель непрекращающегося дождя. Она чувствует, как неистово бьётся её сердце, вдыхает запах свежести и парфюма мужа и позволяет себе отдаться моменту, в котором есть только они вдвоём, беззаботно целующиеся под проливным дождём, как в самых глупых женских романах.       И к чёрту камеры, к чёрту придворных, к чёрту правила и приличия, к чёрту короля и королеву, к чёрту.