Кровавые бабочки

Джисон ехал в автобусе с двумя чемоданами. Он только что приехал в Эдинбург, учёба здесь была мечтой всей его жизни, поэтому от счастья он готов был расцеловать каждого встречного. Раньше он никогда не был ни в Шотландии, ни в Великобритании в целом, отсюда и такое сильное радостное волнение. Он ожидал увидеть мощёные улицы с огромными кирпичными домами, холмы, и с предвкушением вышел на улицу в центре города. Всё было так, как он и представлял. Даже лучше Джисон встал на мощёную улицу — его окружили огромные здания из серо-коричневого кирпича. Да, в Сеуле такого не увидишь. В Сеуле всё современное, стеклянное, пёстрое, и это Джисона удручало, поэтому Эдинбург был для него глотком свежего воздуха. Он тащил чемоданы за собой, медленно расхаживая по улице. Ему хотелось всегда вот так вот восхищаться окружающей его обстановкой, он совсем не хотел привыкать. Его живот хотел есть. Он поел в Лондоне после прилёта из Сеула, пока ждал посадки на прямой поезд до Эдинбурга. Поезд ехал почти пять часов, поэтому Джисон успел проголодаться. Он дошёл до ближайшего продуктового, который нашёл на гугл-картах, взял себе сендвичей, чтобы перекусить по дороге, и встал перед полкой с заварной лапшой. — Привет, извини, ты случайно не из Кореи? — незнакомец окликнул его сзади, и Джисон обернулся. — Просто у тебя на чемодане наклейка с нашим флагом, вот я и подумал, — парень смущённо улыбнулся. — Привет, э, да, я из Сеула, прилетел сюда на учёбу, — Джисон прижал к груди сендвичи и осмотрел своего нового знакомого. Парень выглядел примерно одного с ним возраста, его волосы были выкрашены в блонд и в руках он держал за лямку рюкзак. — Ух ты, правда? — парень оживился. — Я тоже! Вот, вчера в общежитие только заселился. Меня зовут Феликс, будем знакомы? — он добродушно улыбнулся. — Я Джисон. Приятно познакомиться, — Джисон невольно улыбнулся в ответ. Они взяли по пачке лапши и пошли на кассу. Как оказалось, поступили они в один университет, чему были приятно удивлены. Иметь в университете хотя бы одного знакомого ещё до начала учёбы было огромным достижением и, наверное, можно сказать, что привилегией. Пускай они оба только приехали в Великобританию, только поступили на первый курс, но вдвоём обосновываться уже было не так страшно. Феликс рассказал, что его поселили в блок с английскими корейцами — их родители были корейцами, но они оба родились и выросли в Ливерпуле. Джисон одобряюще покачал головой. Если бы он жил в Ливерпуле, то, наверное, не стал бы переезжать в Эдинбург. Хотя, кто знает? Пока они ехали к общежитию, он размышлял о своих соседях. Повезёт ли ему так же, как Феликсу? Или он попадёт в комнату к британцам? Может, к каким-то другим иностранцам? В принципе, его вполне устраивал любой расклад. Джисон был уверен, что уживётся со всеми, главное, чтобы его не подселили к каким-нибудь расистам или гомофобам, а в остальном — без разницы. Судьба к Джисону, или всё же удача, была благосклонна. Попал он в блок к Феликсу. Их соседей ещё не было, но оно и к лучшему — так Джисон успеет разобрать свои вещи, а не будет отвлекаться на разговоры. Он себя знает. Общежитие, в которое он заселился, было квартирного типа. Их квартира начиналась с кухни — она была очень просторной. Слева располагался кухонный гарнитур — шкафчики, плита, вытяжка. Просто огромный холодильник, в два раза больше того, который стоял у Джисона дома. Справа стоял стол с одной ножкой — другой стороной он был прикручен к стене. Вокруг него стояло почему-то пять барных стульев. Джисона поразил хороший ремонт и чистота, он мысленно прикинул, как скоро четверо парней засрут эту прекрасную кухню. У каждого угла находились двери — всего их было четыре, каждая из них вела в комнаты, предназначенные для одного человека. Джисон прошёл в свою комнату. Места здесь было немного. Тут же у входа слева была узкая ванная — раковина по середине и по бокам унитаз с душем. Сама комната начиналась с полутора спальной кровати у стенки, которая стояла прямо за ванной. Над ней висела доска, на которую можно было прикрепить какие-нибудь фотографии или стикеры, бумажки. За кроватью стоял шкаф, Джисон поставил свои чемоданы к нему и сел на кресло, которое находилось рядом со шкафом и окном. Напротив стоял письменный стол со стулом. Скромно, но большего пока и не нужно. Главное, что в комнате было много розеток. *** Джисон плюхнулся на кровать, устало выдыхая. Они с Феликсом только что пришли из кафе, в которое сходили после того, как Джисон разобрался со всеми своими вещами. Лапшу они решили оставить на потом. Феликс приземлился на место рядом и с воодушевлением, но лениво стал размышлять о завтрашнем днем. Джисон разделял настроение друга и делился с ним своими мечтами о том, как будет наслаждаться изучением любимой профессии и Эдинбургом, о том, как подружится со всеми на своём факультете. Начинается новый жизненный этап, а значит провести его надо так, чтобы было что вспомнить. Джисону обязательно будет. Он подумал, что на каникулах можно было бы выехать на природу и спросил Феликса, что тот думал по этому поводу, но ответа не услышал. Уставший за день Феликс уже давно мирно сопел на его подушке. Джисон не стал его будить. Завтра важный день, нужно хорошо выспаться. Так он думал, пока не услышал, что их соседи наконец-то вернулись. Он вышел и постучал в комнату, из которой через щёлочки просачивался свет, дверь открыл длинноволосый брюнет с длинными ногами — именно такое первое впечатление осталось у Джисона. — Привет, я Хан Джисон, твой новый сосед. Феликс много рассказывал о тебе с Сынмином. — Хёнджин Картер, — парень протянул руку, Джисон пожал её и слегка поклонился одной головой. — Проходи. Сынмин, у нас гости, надень штаны, пожалуйста, — крикнул он и пропустил Джисона внутрь. — Обязательно надо было меня позорить? — Сынмин высунул голову из ванной. — Подай мне их тогда. Хёнджин улыбнулся, взял с кровати чёрные спортивные штаны и пошёл к ванной, Джисон сел на край ещё заправленной кровати. В принципе, эта комната мало чем отличалась от его комнаты или комнаты Феликса — двуспальная кровать, стол, доска и ванная, окно напротив двери. Разве что тумбочка у кровати была для Джисоном чем-то новым. — Наоборот, я предупреждаю тебя, чтобы ты не опозорился, — сказал Хёнджин тоном тише своего обычного. — Ты мог бы просто принести мне их, а не кричать на всю квартиру, — недовольно буркнул Сынмин и сделал шаг из ванной. — Не злись, — прошептал Хёнджин и притянул Сынмина к себе, поцеловал его в губы. — Вы встречаетесь? — удивлённо поинтересовался Джисон и встал с кровати. — Какие-то проблемы? — беззлобно спросил Сынмин — шатен в спортивных штанах, футболке и очках. Он был ниже Хёнджина, потому его голова могла спокойно покоиться на груди парня, как сейчас. — Нет-нет, — Джисон запаниковал, — никаких проблем, я сам этот, ну, гей. Парни рассмеялись и сели на кровать, пригласили Джисона сесть тоже. Официально шатен представился Сынмином Тёрнером. Они рассказали то же самое, что говорил о них днём Феликс. У Сынмина мать была кореянкой, а вот отец — коренным англичанином. Она уехала в Ливерпуль по обмену, а потом встретила его и осталась жить в Англии. У Хёнджина же оба родителя были этническими корейцами, но, как и он, родились в Англии. Так парни и получили свои фамилии. 

Джисон с упоением слушал их рассказы об Англии, ему было так интересно, что он не заметил, как на часах пробило за полночь. Об этом ему сказал Феликс, который проснулся в комнате Джисона один и пошёл искать её владельца. Они ещё немного поболтали вчетвером и условились, что Хёнджин с Сынмином если что придут их спасать, поскольку им эта обстановка Великобритании всё же роднее, пускай они и выросли в Англии, а не в Шотландии. Парни были носителями английского, как и Феликс, который родился в Австралии и переехал в Сеул лишь будучи в третьем классе. Джисон был единственным носителем корейского, но говорил по-английски так же хорошо, как Феликс по-корейски, поэтому он не переживал о трудностях языкового барьера. Тем более, что с Сынмином и Хёнджином он говорил на английском и не ощущал никакого давления. Обсудив все свои переживания перед первым учебным днём, они разошлись по своим комнатам. Они в этом случае — это Феликс и Джисон, Сынмин остался в комнате Хёнджина. По какой-то причине Джисон был счастлив за своих новых друзей, тайно он мечтал о таких же отношениях, и почему-то у него было стойкое ощущение, что в университете он себе кого-то найдёт. *** Феликс и Джисон выглядели безупречно. Они хорошо выспались, встали без будильника и потому успели привести себя в порядок, сделать красивую причёску, выгладить одежду и надушиться дорогим парфюмом. Блонд Феликса красиво сочетался с его изумрудными серёжками, а костюм придавал образу строгости. Джисон выглядел немного проще в рубашке и чёрных джинсах, но ничуть не проигрышнее с зачёсанной наверх чёлкой. А Сынмин с Хёнджином всю ночь разговаривали и целовались, и это было видно. Они выглядели довольно помято, но в целом счастливо и это, конечно, было самым главным. Джисону повезло. Феликс поступил на ту же специальность, что и он — на лингвистику — поэтому он меньше волновался по поводу английского и того, что потеряется один в этом огромном кампусе и здании, в котором будут проходить пары. И они оба немного расстроились, когда узнали, что Сынмин поступил на ”Информатику”, а Хёнджин — на ”Математику и бизнес”. Значит, в университете они видеться почти не будут и на помощь друг другу не придут. Ну, по крайней мере, они всё ещё живут в одном блоке, и безмерно этому рады и благодарны. Джисон не потерялся в центральном здании. Они с Феликсом потерялись вместе. Сначала засмотрелись на новое место, а потом поняли, что не могут вспомнить номер кабинета, где будет проходить первая пара. Отчаявшись искать самостоятельно, они решили спросить кого-нибудь из учеников, но не смогли определить, кто именно будет это делать, поскольку Феликс стеснялся новых людей, а Джисон не только их стеснялся, он ещё и резко забыл английский. В ”камень, ножницы, бумага” проиграл Джисон, поэтому и спрашивать пришлось ему, что он сделал горе-пополам, но всё же сделал. После первой пары парни расслабились. Всё оказалось не так уж и плохо, напротив, учёба им понравилась, пускай судить ещё рано. По крайней мере, всё было понятно, а одногруппники казались приветливыми, ребята из других групп тоже казались хорошими. Следующей парой должен быть английский язык. Парни сразу прибились к своей группе, чтобы не потеряться. Пара по английскому не должна быть сложной, поэтому перед ней Джисон завёл разговор о выходных. Они с Феликсом договорились сходить в национальный музей в субботу и в замок в воскресенье. Может, Сынмин с Хёнджином к ним присоединятся, когда узнают. Джисону помнилось, что Хёнджин что-то говорил про галерею. Минхо Марри — это имя Джисон запомнил сразу и надолго. Такого сладкого голоса он не слышал никогда. Он с замиранием сердца поднял голову. Нет, этого мужчину он не забудет никогда. Их преподаватель английского — Аполлон, только что сошедший с небес. Чёрные, смоляные волосы, аккуратное котячье личико, маленький кукольный носик, бантиком губки. Подкаченное тело, что обтягивала рубашка, расстёгнутая на две пуговицы, синие джинсы, облегающие шикарные бёдра. Джисон сглотнул. — Джисон? — Феликс залез головой в поле зрения друга, тот вздрогнул. — Ты давно так висишь? Без лишних слов Джисон взял его руку и приложил к своей груди, Феликс почувствовал быстрое сердцебиение. — Ого. Ты чего? У тебя паническая атака? — Если и атака, то только на моё сердце. Ты веришь в любовь с первого взгляда, Феликс? — Джисон наконец посмотрел на друга, тот вытянул лицо в удивлении. — Джисон, — Феликс прикрыл рот ладонями. — Ты что… влюбился в нашего преподавателя..? Джисон криво улыбнулся. Это ведь не так уж и плохо, да? Любви все возрасты покорны, да и вообще, Мистер Марри не выглядит сильно взрослым, Джисон уверен, что ему точно где-то до тридцати лет, а это нормально. Так ведь..? Джисон тряхнул головой и попытался вслушаться в речь преподавателя. Шотландский акцент. Чтоб его. Джисон понимал где-то половину и просил Феликса перевести с английского на английский, но Феликс и сам, честно говоря, время от времени терялся — Мистер Марри использовал слова, характерные для шотландского английского, которые парни не слышали раньше. Конечно, иногда он исправлял себя и говорил более общее слово, но так происходило не всегда. Джисон понял, что попал. Дважды за день. *** — Это просто жесть, — напряжённо выдохнул Джисон, когда вышел из кабинета. — Ничего, — Феликс похлопал его по плечу. — Поначалу всегда трудно, но потом станет лучше. И к акценту привыкнем, и их словечки использовать будем. Ты лучше скажи, как тебя угораздило влюбиться? И что ты собираешься с этим делать. — Не знаю, — он снова вздохнул. — Он не говорил, случайно, сколько ему лет? Феликс отрицательно покачал головой. — Ну, лет двадцать пять ему, мне кажется. Пять лет разницы — это же нормально? — Да. Вот только ему в октябре двадцать восемь. Я нашёл его страницу, — Феликс показал экран своего телефона. — Красивый, — Джисон вздохнул. — Скинь мне ссылку, я фотки себе скачаю. Восемь лет… Как думаешь, у меня есть шанс? — он посмотрел на Феликса, тот пожал плечами. — Ладно, я не гордый, могу и просто на него глазеть издалека. Кто знает, может, у него уже есть жена или муж. Феликс молча согласился и утешающе похлопал друга по спине. Впереди оставалась одна пара, по крайней мере, будет, чем занять мысли. После занятий они зашли в столовую, чтобы поесть и обсудить первый учебный день. Джисон поумерил свои амбиции. Знакомиться со всем факультетом он не будет и ограничится своей группой, в ней как раз есть коренной шотландец, может, он поможет ему разобраться с этим акцентом. Феликс планировал найти шотландских блогеров и пересмотреть весь их контент, чтобы привыкнуть к звучанию. Между делом Феликс вспомнил про преподавателя английского и скинул Джисону ссылку на его профиль. Тот пялился в экран с улыбкой до ушей. Как реальный человек может быть таким красивым? Ещё и находиться в одном университете с Джисоном. Если бы Джисон не увидел его своими глазами вживую, то, глядя на фотографии, настаивал бы на том, что Минхо нарисованный. 3D персонаж, которого создали с коммерческой целью, чтобы разводить людей. И даже заведомо об этом зная, Джисон всё равно бы повёлся. Парни шли домой пешком — общежитие находилось недалеко, к тому же грех прятаться от таких красивых улиц в автобусах. Джисон в своём воображении уже завёл семью с мистером Марри, ему казалось, что тот будет идеальным партнёром. Чутким, заботливым, зрелым. А если они в будущем заведут ребёнка? Минхо, наверное, станет потрясающим отцом. Они будут вместе нянчиться с ним, а когда Минхо будет задерживаться на работе, Джисон будет брать ребёнка, чтобы вместе за ним поехать, а после они дома будут ужинать ещё тёплой едой, которую ранее приготовил Джисон. Он счастливо вздохнул. — Я чувствую что-то странное в животе. — Ты ведь влюбился. Люди называют это бабочками, — улыбнулся Феликс. — Так говоришь, будто ты не человек, — Джисон закатил глаза. — Не думал, что это будет настолько ощутимо. Они зашли в здание общежития и поднялись на свой этаж, а потом зашли к себе в квартиру. На кухне уже сидели Сынмин и Хёнджин, они пили чай с мягкими вафлями и что-то обсуждали. Парни подсели к ним, побросав портфели у входа, и присоединились к обсуждению. Им было интересно, столкнулись ли они с такими же трудностями, но Сынмин сказал, что у всех его преподавателей был прекрасный акцент. У Хёнджина был только один учитель коренной шотландец — по линейной алгебре, но акцент у него был приятный и понятный. Джисон с Феликсом обречённо вздохнули. *** Джисон не мог уснуть. Странные ощущения в животе не давали ему покоя. Он почитал в интернете про этих бабочек в животе, там говорилось, что они появляются при мысли об объекте влюблённости или при встрече с ним, но сейчас Джисон думал лишь о том, как сильно хочет спать. Он встал с кровати и вышел на кухню. Он планировал проверить, спит ли Феликс, и если нет, то спросить у него, нормально ли это, но, к его удивлению, на кухне горел свет, а на подоконнике сидел Сынмин в серой пижаме и очках, пил, кажется, чай. — Ты чего не спишь? — поинтересовался Джисон и сел на стул за столом. — Бессонница из-за стресса первого учебного дня. А ты? — Влюбился, — он вздохнул. — Это нормально, что я всё ещё чувствую бабочек? — Да. Когда Хёнджин согласился со мной встречаться, я как дурак улыбался ещё два дня, — Сынмин усмехнулся. — Ты привыкнешь. Иди ложись и думай о том, что чем быстрее ты уснёшь, тем быстрее встретишься с ним. Я тоже пойду, чай только допью. Джисон закивал и пошёл в свою комнату. Если Сынмин сказал, что это нормально, значит, так и должно быть? По крайней мере, он в этом разбирается лучше Джисона. На следующий день Джисон действительно потихоньку начал привыкать. К его счастью, сегодня у них в расписании снова была пара английского, поэтому он отвлекался на преподавателя, стараясь не пялиться в открытую. Джисон правда пытался сосредоточиться на его речи, но этот бегающий кадык был сильнее. Он понимал, что съедет по учёбе, если будет залипать на паре, поэтому между делом скатывал всё у Феликса, обещая себе, что дома обязательно разберётся. Феликс шутил, что в следующий раз принесёт ведёрко, чтобы собирать слюни Джисона. В столовой они пили кофе и обсуждали прошедшую пару. Феликс коротко пересказывал материал и разъяснял свои записи. В принципе, ничего сложного не было. Если Джисон в ближайшее время научится концентрироваться на парах мистера Марри, а не на нём самом, то не отстанет. — Знаешь, я тут подумал, — начал Джисон и закашлялся. Феликс постучал по его спине, Джисон выплюнул себе в руку бабочку. Их глаза расширились и округлились от удивления, они посмотрели друг на друга. — Ты… подавился бабочкой? — Феликс опешил. — Но я не видел, чтобы вокруг нас летали бабочки… — Я не знаю, — Джисон захлопал глазами. — Мне страшно. — Этому должно быть какое-то объяснение. Феликс включил телефон и зашёл в гугл, чтобы найти информацию. Джисон внимательно следил за его эмоциями. Он бы хотел и сам заглянуть в телефон, но было слишком страшно узнавать правду. Феликс нервно усмехнулся, Джисон скривился. — Единственное объяснение, которое я нашёл — батохаки. — Как ханахаки, только с бабочками? — Джисон стиснул зубы, Феликс кивнул. — Чёрт, — он захныкал. — Я не верю. Это ведь вымышленная болезнь из манги. Мы не в манге. — Мы не в манге, но ты сам только что отхаркнул мёртвую бабочку. Джисон отчаянно застонал. Ему было страшно, он не хотел умирать, тем более сейчас, когда он только начал жить, когда поступил в университет мечты. Почему именно ему не повезло заболеть этим? Раньше он никогда не слышал о батохаки, Феликс не зря сказал, что болезнь редкая. И как от неё лечиться? Как влюбить в себя своего преподавателя? Джисон не знал, мысли об этом приносили ему одни расстройства. Отец прислал ему немного денег на карманные расходы, поэтому после университета он пошёл в кафе топить своё горе в чае и заедать стресс пирожными. Если бы он знал, что в нём живёт батохаки — никогда не выходил бы на улицу. Феликс посоветовал напроситься к мистеру Марри на дополнительные занятия, попытаться с ним как-то сблизиться, но, если честно, у Джисона опускались руки. Он хотел лежать на своей кровати пластом и страдать. Но судьба была к нему благосклонна и в этот раз. За столиком у окна он увидел своего преподавателя по английскому. Намотав сопли на кулак, он встал и подошёл к нему. — Здравствуйте ещё раз. Вы кого-то ждёте? Я не отвлекаю? — Привет. Нет, я отдыхаю один. Ты что-то хотел? — Да, — Джисон сел напротив. — Я слышал, вы занимаетесь репетиторством. — Да, занимаюсь. Подтягиваю своих учеников, если они в этом нуждаются, иногда готовлю их дополнительно для учёбы за границей. Но в основном я всё же подтягиваю их. А что, у тебя возникли какие-то проблемы? На мой взгляд, у тебя прекрасный английский, и на вопросы мои ты вчера и сегодня хорошо отвечал. — Вот вы сейчас много чего сказали, и я понял только ”да, занимаюсь”, — Джисон неловко улыбнулся. — Вы не могли бы… повторить помедленнее? — Напомни мне своё имя. — Хан Джисон. — Хорошо, Джисон, ты хочешь заниматься английским? — Да. Я не могу сказать, что мой английский хромает, но ваш шотландский акцент… бесподобен. — Спасибо, — Минхо улыбнулся, и Джисон может поклясться: эта улыбка — самая бесподобная улыбка во всём мире. — Здесь, в Эдинбурге, шотландский кажется полегче, что ли, но я сам из Глазго, и переехал сюда только летом, поэтому не могу привыкнуть. У нас много студентов со всей Британии, также достаточно международных, для них моё произношение и некоторые слова действительно могут казаться непонятными, на работе я стараюсь походить на англичанина для общего удобства, но не всегда получается. Думаю, к концу семестра я смогу избавиться от привычки переходить на шотландский, так что тебе не нужны дополнительные занятия. — Но я хочу заниматься. Мне очень нравится шотландский, я хотел бы его понимать, может даже говорить на нём. — Ладно. Два занятия в неделю тебя устроит? — он посмотрел на Джисона, тот кивнул. — Тогда, в пятницу в пять вечера, в субботу в два дня. Нормально? Джисон закивал и поблагодарил Минхо, они договорились начать на следующей неделе, поскольку на этой в приоритете было разобраться с занятиями в университете. Джисону осталось только дождаться. *** Эти полторы недели Джисон держался, как мог. Феликс был прав насчёт ведра, потому что слюни на преподавателя у него текли только так. Чего уж говорить, сам Минхо на это обратил внимание. Сначала он, конечно, не придал этому никакого значения, но уже в четверг второй учебной недели не выдержал — попросил Джисона ненадолго задержаться и, когда все вышли из аудитории, аккуратно уточнил, смотрит ли тот на него так потому, что не понимает его речь. Джисон тогда раскраснелся ярче варёного рака и захотел провалиться под землю, но бабочки в его желудке тактично намекали, что лучше бы ему поторопиться и начать действовать, но он не смог признаться, зато смог сделать комплимент, сказал Минхо, что он просто очень красивый. Минхо с этого посмеялся и пошутил что-то вроде: "Смотри не влюбись только". Джисон нервно улыбнулся и решил, что займётся наступлением завтра, в домашней обстановке. И первое занятие прошло отлично. Хотя признаваться он не осмелился, ему невзначай удалось выяснить, что у мистера Марри никого нет, но об этом он догадался и ранее, когда нашёл у него дома троих котов. Минхо предлагал ему проводить занятия дистанционно, но это могло стать крахом его плана по соблазнению преподавателя, поэтому он отказался, сославшись на шумных соседей. Джисон старался намекать языком тела — невзначай касался, пододвигался ближе положенного. Минхо не был дураком, поэтому отсел с дивана на стул, тогда Джисону пришлось заигрывать словесно. Он старался не переборщить с этим, чтобы не давить, но и не отступал — за занятие ему пришлось дважды откашливать бабочек. К его счастью, оба раза Минхо рядом не было. Итого, за неделю Джисон теперь будет видеться с мистером Марри пять раз, два из которых на дому, но ему всё равно было мало, и он всё ещё понятия не имел, как влюбить его в себя. Преподаватель, казалось, не был против заигрываний, он позволял Джисону многое, но в то же время прочерчивал ощутимую черту. У Джисона кипела от раздумий голова, но если он решил бороться, то будет следовать своему плану до конца. Сегодня суббота, по планам парни должны были идти в национальный музей (на прошлой неделе не получилось из-за ужасной погоды, они предпочли остаться дома), но решили пойти в замок, о чём оповестили своих соседей, которые как всегда чаёвничали на кухне. Они тут же забраковали их решение. Сказали, что ходили туда два года назад и не впечатлились: снаружи он выглядит круче, чем внутри, дорогие билеты, куча народу и кроме военной тематики ничего. — Но если вы фанаты военки, то сходите, должно понравиться, — Хёнджин пожал плечами и отхлебнул чай из своей кружки. — Мне не очень нравится военная тема, — Феликс опустил уголки губ. — Мне тоже, — согласился Джисон. — А национальный музей? У нас билеты так-то забронированы. — О, — Сынмин хлопнул в ладоши. — Мы тоже туда собираемся. Подождёте? — Да. Мы сначала в музей, а потом в галерею. Пойдёте с нами? В галерею вход тоже бесплатный. Они согласились и вчетвером вышли из общежития. Джисону очень хотелось попасть в галерею вместе с парнями, но репетитор в два часа… А, впрочем, можно попробовать перенести занятие на попозже. Джисон написал мистеру Марри, что, скорее всего, задержится в галерее, тот пожелал ему приятно провести время и предложил перенести занятие на 17:30. Джисон широко улыбнулся. Как же хорошо. Его преподаватель точно самый лучший человек в мире. По музею они проходили четыре часа. Он был просто огромным с кучей самых разных экспонатов: от чучел животных до самолётов, от археологических находок до костюмов Элтона Джона и так далее, и так далее. В целом, им всё понравилось, они сделали кучу фотографий, сфотографировали Хёнджина с белым верблюдом, поскольку посчитали их чем-то похожими друг на друга. Джисон создал отдельный гугл диск и скинул ссылку на него родителям. Ввиду огромного здания музея, к концу самостоятельной экскурсии у них начали болеть ноги, поэтому они остановились в кафе, чтобы передохнуть и подкрепиться перед следующим походом. Спать сегодня они точно будут как убитые. Галерея им понравилась не меньше, Хёнджину с Сынмином так даже больше — они были настоящими фанатами изобразительного искусства и по пути рассказывали Джисону и Феликсу о многих картинах и художниках. Джисон был уверен, что преисполнился в сознании. Он ни капли не жалеет о том, что неделями на коленях умолял мать отпустить его учиться в Эдинбург. В Сеуле у него, конечно, были друзья, но общались они не так хорошо, а эта троица за две недели покорила его сердце. — Предлагаю завершить этот прекрасный шотландский день в каком-нибудь прекрасном шотландском клубе, — рассуждал Хёнджин в автобусе. — Мы с Сынмином были в одном хорошем в прошлом году. Поедем часам к десяти, так что отдохнуть успеем, ещё только пять. — Не знаю, я, если честно, очень задолбался весь день на ногах, — Сынмин сморщился. — А у меня ещё репетитор, — Джисон вздохнул. — Не знаю, буду ли в состоянии после такого насыщенного дня. — Ну, давайте тогда ближе к ночи решим. Если не надумаете, мы с Феликсом сходим. Да, Феликс? Феликс согласно кивнул. Джисону, наверное, тоже хотелось бы в клуб. Он никогда там не был, поэтому ему было интересно, но вот захочется ли после встречи с мистером Марри делать что-то большее, чем прыгать от счастья? Джисон решил не загадывать и проверить самостоятельно. С Минхо они идеально спелись, Джисон чувствовал себя самым счастливым человеком на свете и был готов кричать об этом на весь мир; чужие коты его тоже полюбили. Честно говоря, Джисону не особо нужны были эти занятия, он чувствовал, как привыкает к звучанию шотландского и что продержится максимум месяц, но он не мог отказаться от дополнительных встреч с преподавателем, потому что университета ему мало. Потому что, чёрт возьми, он влюблён. Не то что по уши — по самую макушку. Джисон никогда не думал, что может испытывать такие сильные чувства, не думал, что они могут развиться за такой короткий период, но вот мы здесь. Джисон хотел бы уметь превращаться в кота. Он бы с удовольствием им стал, чтобы остаться с Минхо до конца, чтобы тот чесал его за ушком, кормил и целовал в макушку. Чтобы Джисон мог прыгать к нему на коленки, ластиться и мурчать, лизать его руки и лицо. Не жизнь, а сказка. Для Джисона — целая мечта. И всё же, на занятиях он узнавал много нового, задавал кучу вопросов, из-за которых мистер Марри уходил от темы, рассказывая всякие интересные истории, и вместо заявленного часа занятие длилось все два, а то и больше. Это устраивало их обоих. После окончания теории и практики, Минхо спросил про сегодняшний культурный отдых, и вот тут понесло уже Джисона. Он ещё не успел присесть на уши родителям, поэтому весь поток эмоций и впечатлений вывалил именно на преподавателя, но тот и не был против, ему самому нравились такие места, а уж в музее и галерее он был не один раз. — Хёнджин и Сынмин были просто без ума от всех выставок, они столько интересного нам рассказали про художников и про картины, вот, а мне, наверное, больше всего понравились ”Священник на коньках” и ”Самые милые глаза, которые кто-либо когда-нибудь видел”. И ещё мне очень вы нравитесь, — Джисон выпалил на одном дыхании, а когда понял, что сказал, было уже поздно. Брови Минхо тут же подпрыгнули. — Ну, в смысле, у вас тоже очень милые глаза, даже милее, чем у той девочки. — Джисон… Ты хочешь зачёт или… — Минхо опешил. — Я видел все твои намёки, ты понимаешь, что ты делаешь? — Да, понимаю. Мне не нужен зачёт, я правда влюбился. С первого взгляда. Как увидел Вас, Ваше котячье личико, мускулистое тело — просто не смог противостоять. И каждый раз, когда я Вас вижу, мне так хочется прикоснуться, поцеловать родинку на носу… Не знаю, как у Ваших родителей получилось создать такой шедевр. Серьёзно, Ваш нос, губы, брови будто выточены. А взгляд! Никогда не думал, что буду завидовать зеркалу, но оно Вас каждый день видит, причём не один раз. И это не только о внешности, вы чуткий, внимательный, заботливый, нежный. Я когда прихожу сюда — чувствую себя в безопасности. Хотя у нас занятие по английскому, вы Всё равно спросили, как я провёл время. Я просто не могу не влюбляться в Вас ещё больше, хотя казалось бы, я и так по уши. И я завидую Вашим котам, они могут сидеть у Вас на коленках, Вы их любите. Хотел бы я, чтобы когда-нибудь Вы почувствовали ко мне хотя бы половину тех нежных чувств, которые испытываете к ним. — Оу, Джисон… — у него всё ещё не было слов. — Можно я вас поцелую? — он пододвинулся ближе. — Пожалуйста, — прошептал. Терять ему уже было нечего. Минхо как заворожённый слегка кивнул, Джисон тут же положил ему на щёки руки и впился в губы. Он едва слышно простонал от долгожданного удовольствия, приоткрыл рот, чтобы показать, что готов пропустить чужой язык внутрь, но закашлялся. Минхо разорвал поцелуй, Джисон не успел прикрыть рот рукой и выплюнул двух бабочек на чужие бёдра. Минхо как ошпаренный отскочил с дивана к стене. У Джисона сердце подошло к горлу и забилось так сильно, что он перестал вообще что-либо слышать. Чёртов неудачник. Он дрожащими руками взял окровавленных бабочек и смял их в кулаке. — Я даже спрашивать не хочу, что эти чудовища делали у тебя во рту. — Вы боитесь насекомых? — Джисон поднял виноватый взгляд. Он даже отсюда мог увидеть, как сильно трясло его преподавателя. — Я… — Не надо меня больше целовать. Ид… — Нет, — Джисон резко встал. — Не прогоняйте меня, пожалуйста, я хочу всё объяснить. — Иди домой, Джисон. Сегодняшнее занятие окончено. — Но… — Встретимся в понедельник. Джисон поджал губы и вышел из квартиры, а на улице дал выйти эмоциям, разревевшись. Да, он не только неудачник, он ещё и плакса. Это ж надо было такой момент испортить, почему эти несчастные бабочки не могли подождать ещё немного? Если мистер Марри начнёт его избегать, он никогда себе не простит. Джисон приехал в свою общагу и открыл дверь квартиры, за столом на кухне сидели парни. Хёнджин позвал его есть пиццу, пока тёплая, но он отказался, сославшись на отсутствие аппетита. — Джисон, стой, — крикнул Феликс, когда Джисон взялся за ручку двери своей комнаты. — Подойди сюда. Ты чего опухший какой-то? Плакал, что ли? Джисон вздохнул и нехотя подошёл к столу, сел на свободное место. — Вы ещё не знаете, — он обратился к Сынмину с Хёнджином. — но у нас английский ведёт молодой преподаватель, ему двадцать восемь, и он чёртов Аполлон. Я так влюбился, — Джисон прошептал последнее и отчаянно выдохнул, положил голову на стол. — Ну и что ты так раскис? — Хёнджин потрепал Джисона за ухо. — От любви ещё никто не умирал. — А вот это было лишним, — заметил Феликс. Как в подтверждение Джисон закашлялся и отхаркнул трёх бабочек в крови. — Господи, — сморщился Хёнджин. — Что это? — Батохаки, — ошарашено прошептал Сынмин. — Не хочу нагнетать, но у меня подруга от неё умерла, — он стиснул зубы. — Правда? — Хёнджин удивился. — А я никогда о батохаки не слышал. — Потому что это очень редкая болезнь. И медицинского лечения от неё нет, — Сынмин снял очки и протёр глаза. — То есть…? — Хёнджин испуганно посмотрел на своего парня. — Если Мистер Марри полюбит его в ответ, то Джисон не умрёт, — сказал Феликс. — Звучит, конечно, так себе, — Хёнджин сложил губы в полоску. — А что, если попробовать сделать операцию и вытащить бабочек из желудка? И вместе с тем удалить что-то, откуда они рождаются. Думаю, хотя бы один хирург в Великобритании найдётся для этого дела. — Мы поцеловались, — Джисон вздохнул. — Я признался в своих чувствах, он разрешил себя поцеловать, а потом… я выплюнул бабочек прямо на него, а у него боязнь насекомых, — он снова вздохнул. — В общем, он даже слушать меня не стал, отправил домой. Насчёт батохаки, от этого действительно ещё не лечили, но и случаи заражения по миру очень маленькие, возможно, люди даже не обращались в больницу или делали это слишком поздно. Я могу судить только по вымышленной литературе и ханахаки, но там вместе с цветами человека лишают эмоций. Типа, он не чувствует больше ни любви, ни чего-либо другого. Я боюсь. И умирать я тоже не хочу, я еле вымолил у родителей разрешение тут учиться, если умру... — он всхлипнул. — Ну, Джисон, ханахаки ведь вымышлено. Сам подумай, как бабочки могут влиять на эмоции? — попытался утешить Хёнджин. — Я бы сделал операцию. — Я бы тоже, — согласился Феликс. — А ты, Сынмин? — спросил Джисон после непродолжительной тишины. — Ну, если бы на кону стояли эмоции и чувства, я бы не стал. Жизнь без чувств для меня равна смерти. — Ох, мой нежный Сынни, — заскулил Хёнджин и крепко обнял Сынмина. — Я буду любить тебя всю жизнь, так что, даже если это заразно, ты не почувствуешь разницы. Джисон совсем поник. Теперь он действительно завидовал своим друзьям. Но какими они будут друзьями, если позволят ему грустить? Они всё же накормили его пиццей, потом вместе сели смотреть сериалы, а когда время подошло к девяти вечера, стали собираться в клуб. Джисон был согласен с тем, что ему надо отвлечься, к тому же, он не хотел отбиваться от коллектива — Сынмин решил ехать тоже. После часа приготовлений они вызвали такси и поехали отдыхать. В клубе Джисон рассматривал парней, но никто из них и рядом не стоял с мистером Марри. Ему хотелось, чтобы Минхо забрал его отсюда, ему хотелось с ним целоваться. Он пил скотч и крутил в руках телефон. Его друзья веселились, пили, танцевали, а он не мог проникнуться атмосферой клуба. То ли это действительно не его, то ли причина в его поганом настроении. Он поставил пустой стакан на столик и открыл диалог с мистером Марри. Желание написать ему было непреодолимо. Джисон решил записать голосовое, потому что по клавишам не попадал, а вот трезвый голос делать умел. В сообщении он извинялся за испорченный поцелуй, говорил, что не сдастся так просто, обязательно его добьётся и ещё много чего говорил, раз сообщение вышло на целых десять минут. Он отложил телефон и заказал ещё виски, даже успел сделать несколько глотков, прежде чем Хёнджин утянул его на танцпол. Алкоголь и сравнительно решённая проблема его расслабили, поэтому он прикрыл глаза и стал двигаться в ритм музыки. Клуб перестал казаться странным способом времяпрепровождения, напротив, хорошее место, чтобы забыться. С друзьями Джисону было спокойнее. Он почему-то представлял, что в клубах все друг к другу пристают, но в их сторону даже никто не смотрел. Это радовало. Когда они вчетвером сели на скамейку у стены передохнуть, Джисон достал телефон проверить время и увидел несколько пропущенных от мистера Марри. Его сердце заколотилось. Он предупредил парней, что отойдёт, и ушёл от музыки к туалетам. — Мистер Марри, вы звонили? — он усердно пытался не звучать пьяным. — Да. Пришли свою геолокацию, я отвезу тебя в общежитие. Нечего пьяным мальчикам одним в полночь в клубах делать. — Всё в порядке, — Джисон не смог сдержать улыбку. — Я не пьяный и не один, а с друзьями, мы всем блоком вчетвером приехали, присматриваем друг за другом. Спасибо за заботу, правда, но я не хотел вас волновать или тревожить, просто хотел извиниться, вы же мне тогда, дома, не оставили и шанса. Кажется, я снова влюбился в вас ещё больше, — он засмеялся. — Слышу я, какой ты не пьяный, — Минхо усмехнулся в трубку. — Хорошая попытка, но я вообще-то тоже был молодым, причём совсем недавно, и все эти уловки знаю. Я заберу вас четверых. Джисон расплылся в довольной улыбке и пошёл обратно к парням рассказывать про принца на белом коне мерседесе, который заберёт их в общагу. В понедельник после пары Джисон выцепил Минхо в столовой. Он ещё раз извинился за инцидент с бабочками и извинился за своё пьяное поведение — в воскресенье они не общались, потому что Джисону было слишком стыдно. После извинений он пошёл в наступление и стал спрашивать, что может сделать, чтобы влюбить в себя. — Прости, но я не могу тебя рассматривать как потенциального партнёра, Джисон, — Минхо покачал головой. — Почему? В Шотландии совершеннолетие вообще с шестнадцати лет, мне в этом месяце двадцать. Даже по корейскому совершеннолетию я прошёл давно. Не вижу проблемы. — Ну представь, что шестнадцатилетний парень к тебе подходит и говорит, что влюблён в тебя. А если учитывать нашу с тобой разницу в возрасте, то вообще двенадцатилетний! — Но это другое! — Джисон возмутился. — Они ещё дети, а я-то взрослый. — Для меня ты тоже ребёнок, Джисон, — Минхо вздохнул. — Не только из-за разницы в возрасте, но и потому, что я твой преподаватель. — Как мне доказать вам, что я не ребёнок? Вы слышали про ”тридцать шесть вопросов, чтобы влюбиться”? Давайте попробуем. — Джисон, — он засмеялся. — Прямо сейчас ты ведёшь себя, как ребёнок. Я понимаю твои чувства, но не могу ничего с ними сделать. Это пройдёт. Постарайся переключиться на кого-то из своих сверстников. Если это всё, я пойду. — Но я не могу переключиться, мистер Марри, — Джисон заныл. — Мне нравитесь Вы, и я не готов искать Вам замену, тем более, что… — он закашлялся и прикрыл рот рукой. — Что там? Убери руку от рта, пожалуйста, — попросил Минхо, Джисон промычал и отрицательно замотал головой. — Убери. Джисон. Я настаиваю. Джисон закатил глаза и убрал руку, надув щёки. Минхо посмотрел на капельки крови, в которых была испачкана ладонь. — Рот открой. Джисон раздражённо выдохнул, выплюнул бабочек в руку и быстро смял их, а потом открыл рот. — Джисон. Там были бабочки, да? Откуда? — Это батохаки, — он сдался. — Батохаки? — Минхо смутился. — Бато от ”бабочки”, а хаки… Звучит как что-то японское. — Да, японское. Это болезнь, из-за которой бабочки в животе оказываются реальными, и чем дольше они живут внутри, тем их больше и… — Джисон сглотнул. — И в конце концов их становится так много, что невозможно дышать, из-за этого человек умирает. Она не лечится медицинским путём, но смерть можно предотвратить, если возлюбленный ответит взаимностью. Тогда их потихоньку будет становиться меньше. — Болезнь, которая лечится любовью? — Минхо посмотрел на Джисона, как на глупого ребёнка. — Поверить не могу, что я слушал тебя со всей серьёзностью. Если я тебе действительно нравлюсь, ты мог бы придумать что-то нормальное, а не давить на жалость. И прекрати есть этих мерзких чудовищ, — он встал из-за стола и пошёл к выходу. — Но мистер Марри! — крикнул Джисон вслед, а потом скатился на стуле и всхлипнул. Из его руки на пол вывалилось пять смятых бабочек. Если так пойдёт и дальше, он долго не протянет. *** В пятницу Джисон не пошёл на пары, он лежал, свернувшись калачиком на своей кровати, и не выходил за её пределы даже ради того, чтобы расшторить окно. Во вторник он шёл на пару английского с мыслью, что возьмёт в оборот мистера Марри, докажет ему реальность болезни, если надо — сделает узи. Что угодно, лишь бы ему поверили. Но Феликс перехватил его в коридоре и рассказал ”чудесную” новость. Теперь у них новый преподаватель английского. У Джисона тут же опустились руки. Пускай новый препод и был с потрясающим английским акцентом а-ля диктор BBC, Джисон не был согласен променять на него своего мистера Марри. Он не так давно прогнал из своей комнаты Феликса, который предлагал развеяться, сходить в кафе. Джисон больше не хочет никуда ходить. Как и умирать, в принципе. Он вымолил разрешение на учёбу за границей не для того, чтобы умереть в первый же месяц, но в больницу идти тоже страшно, в его голове от одной этой мысли возникают картинки, как его берут на опыты в лабораторию. Бр. Но, если всё станет слишком плохо, он, конечно, пойдёт. Джисон закашлялся. Бабочки с каждым разом приносили ему всё бóльшую боль: они царапали глотку, выходя наружу скопом вместе с желудочным соком. Один раз Джисон даже выплюнул живую бабочку, из-за чего пять минут смеялся как сумасшедший. Возможно, он и был сумасшедшим. Он отхаркнул кучу бабочек в мусорное ведро. Да, похоже, в больницу придётся идти завтра утром. Он с головой забрался под одеяло и услышал, как дверь в его комнату открылась. Джисон высунул голову наружу. — Я же просил оставить меня в покое, — прохрипел он. — Знаю, — виновато прошептал Феликс. — Там на улице белый мерседес мистера Марри. Подумал, что ты хотел бы об этом знать — Ты его видел? — Джисон занял сидячее положение, Феликс замотал головой. Он поднялся с кровати, скинул одеяло на пол, надел кроссовки и пошёл на улицу. Сейчас он ему всё выскажет, и пускай Минхо только попробует уехать к тому времени, как Джисон спустится. Он знает его адрес. К счастью, машина всё ещё стояла у подъезда, Минхо сидел за рулём, но вышел наружу, когда заметил Джисона. — Почему ты не пришёл на занятие? — поинтересовался он, попутно разглядывая бледное лицо младшего с характерными мешками под глазами. — Я думал, вы не хотите меня видеть. — Глупости. А говоришь, ты не ребёнок, — Минхо усмехнулся. — Садись. — Я немного не в состоянии сейчас заниматься английским. И не уверен, что когда-нибудь теперь буду, — он опустил взгляд вниз. — А мы и не будем заниматься английским. Помнится, ты хотел попробовать ”тридцать шесть вопросов, чтобы влюбиться”. — Хотел, — Джисон резко поднял голову, на его лице начала прорисовываться улыбка. Минхо ещё раз пригласил его сесть в машину. По дороге он рассказал, что не собирался уходить из его группы — его поменяли с другим преподавателем, потому что тот не справлялся со старшекурсниками и потому, что первокурсникам будет легче с англичанином, чем с шотландцем. Ещё он рассказал, что поговорил со своим другом из Глазго насчёт батохаки, и он ему сказал, что у его друга в Ливерпуле умерла от батохаки дочь. По телу Джисона прошли мурашки. Скорее всего, его дочь и подруга Сынмина — один человек. Дома Минхо действительно разрешил проверить вопросы на соответствие заявленному. Джисон быстро пробежался глазами по списку. Всё выглядело хорошо, он даже верил, что это сработает, поэтому не стал медлить и прочитал первый вопрос. Они никуда не торопились, поэтому хорошенько думали над ответами. Между делом Джисону на коленки запрыгнул серый кот. — Седьмой вопрос мой, — проговорил Джисон и заглянул в телефон. — У вас есть тайное предчувствие того, как вы умрете? — прочитал он и сглотнул, Минхо накрыл его руку своей. — У меня есть предчувствие, что я не доживу до следующей недели. Я боюсь смерти. Я не хочу умирать, — он стеклянными глазами посмотрел на Минхо. — Я не позволю смерти забрать тебя. У Джисона по телу пробежал табун мурашек. Ему хотелось в это верить. Он снял с себя кота и, спросив разрешения, забрался к Минхо на колени, крепко его обнял. Минхо вздохнул и погладил Джисона по спине, поцеловал его в макушку, тот тихо всхлипнул. Лицо Минхо смягчилось. За то время, пока они не виделись, он много думал, даже пришёл к выводу, что младший прочно засел в его голове (или в сердце?). Ему хотелось о нём заботиться, но он не понимал, романтическое это чувство или просто отцовский инстинкт. Отчасти поэтому (чтобы разобраться в себе) он затеял прохождение этого опросника. Ну и чтобы поднять Джисону настроение. Посидев так немного, они продолжили. — Девятнадцатый. Если бы вы знали, что умрёте через год, что бы вы изменили в том, как вы живете? Почему? — Джисон цокнул из-за того, что ему снова достался вопрос про смерть, но возмущаться не стал — слишком уж сентиментальное у него стало настроение. — Я бы вышел за Вас замуж, если бы Вы позволили. Потому что… Я бы очень жалел, что потратил столько времени впустую, когда мог провести его со своими новыми друзьями и Вами. У меня ведь ещё не было отношений, я столько всего ещё не попробовал. Минхо кивнул. Им было комфортно вот так сидеть друг с другом в тишине и отвечать на вопросы. — Тридцатый. Когда вы в последний раз плакали при ком-нибудь? А в одиночестве? — Когда я сдавал выпускной экзамен и правильно ответил на все вопросы, мужчина из комиссии задал мне последний вопрос, ответа на который я не знал, но портить выступление не мог — я был отличником. Поэтому я так разнервничался, что заплакал. Ну, в итоге мне разрешили на него не отвечать, — он улыбнулся. — Минхо, — Джисон рассмеялся, а потом опомнился. — Ой. Извините. Мистер Марри, — он слегка покраснел. — Ничего. Ты можешь звать меня по имени. — Правда? — Джисон широко улыбнулся. — Тогда, может, сходим после этого куда-нибудь поесть… Минхо? Минхо усмехнулся и согласился, Джисон расплылся в чеширской улыбке. Они продолжили. — Тридцать третий. Если бы вы должны были умереть сегодня до конца дня, ни с кем не поговорив, о чём несказанном вы бы больше всего жалели? Почему вы ещё не сказали этого? — Джисон вздохнул. — Они надо мной издеваются. Я только отвлёкся, — он нервно усмехнулся. Минхо выключил телефон Джисона и предложил сразу пойти в кафе. Всё, что нужно было, они уже поняли. *** Они вышли из кафе, Джисон был абсолютно счастлив. Он всем нутром чувствовал, что ледник между ними растаял. Джисон уверен, ещё немного, и Минхо наконец-то в него влюбится. Если не уже. Он с разрешения взял его за руку и стал думать, как действовать дальше. Должен ли он позвать Минхо на свидание завтра? Может, как-то доказать, что их разница в возрасте не преграда? Только как? Станет ли Минхо легче, если Джисон найдёт примеры пар знаменитостей? — Минхо, я хотел спросить, — начал Джисон, но вдруг почувствовал, как к горлу подбираются бабочки. Он выпустил руку и сел на корточки, начал тяжело кашлять. Минхо присел рядом, положил руку на спину Джисона. Кашель младшего его напрягал. До этого он уже видел его приступы, поэтому не задавал вопросы, но такой сильный, хриплый кашель он слышал впервые. Джисон задыхался, это можно было понять и по звукам, и по покрасневшему лицу. — Давай я вызову скорую, — Минхо полез в карман за телефоном, Джисон взял его за запястье. — Я не хочу, чтобы ты сейчас умер, Джисон. Тебе надо вырвать. Минхо левой рукой приоткрыл Джисону рот и надавил двумя пальцами на основание языка. Джисона вырвало бабочками с кровью. Минхо может поклясться, что за всю свою жизнь не видел столько бабочек, сколько валялось сейчас на асфальте. — Прости, — захрипел Джисон и потянулся руками к куче, но Минхо его остановил. — Не надо в них лезть. Всё в порядке. Он потрепал чистой рукой волосы Джисона и полез в портфель за салфетками и водой. Он вытер свои руки и губы младшего, дал ему воды прополоскать рот. — Ты хотел что-то спросить, — напомнил Минхо, пока убирал целлофановым пакетом бабочек. Ради Джисона он уже который день боролся со своей боязнью, и хотя его всё ещё трясло от одного их вида, он всё равно уберётся здесь сам. — Уже неважно, — он отдал пустую бутылку. — Спасибо. Ты мне жизнь спас. — Ага. Если бы не я, твою жизнь спасать не надо было бы, — Минхо улыбнулся, убрал в рюкзак свою стеклянную бутылку, завязал пакет с бабочками и выкинул его в мусорку от греха подальше. — Если бы я влюбился в своего соседа по блоку, не Феликса, то тоже умирал бы сейчас, так что, — Джисон усмехнулся. — Хотя, я никогда не спрашивал ориентацию Феликса… Я хочу сказать, что люблю тебя, — признался он и посмотрел на Минхо, тот поднял голову. — Так говори. — Я люблю тебя, — прошептал Джисон, глядя Минхо прямо в глаза. Минхо подался вперёд и утянул Джисона в поцелуй. Он целовался умело и чувственно, не спеша, будто пробуя чужие губы на вкус. Слегка покусывал нижнюю и тут же зализывал, скользил языком в приоткрытом рту, исследовал его. Джисон был готов застонать. — Ты… — он оторвался, пытаясь восстановить дыхание. — Меня ещё никто так не целовал. Минхо слегка улыбнулся. Он помог Джисону подняться. — Думаю, тебе важно это слышать, так что скажу. Ты мне нравишься. Я благодарен тебе за то, что ты расширил границы моей нормы. И будет лучше, если в университете никто не будет знать о… нас. — Обещаю, что кроме моих друзей никто не узнает. Если ты позовёшь меня на свидание. Джисон нахально улыбнулся и наклонил голову на бок, Минхо закатил глаза. Тогда Джисон вышел вперёд, заявил, что сейчас покажет ему, что такое эгьё. Он подошёл к Минхо как можно ближе, тыкнул сначала в одну щёку, потом в другую, показал обеими руками знак ”ви”, чуть согнул пальцы и зажмурился. Минхо сморщился и отвернул голову в сторону, Джисон схватил его за плечи. — Ну хёён, — он засмеялся. — Ну пойдём на свиданиеее. — Кто? — удивлялся Минхо, стараясь сдерживать смех. — Хён, — улыбнулся Джисон, повернул голову Минхо к себе и утянул его в поцелуй. Минхо обнял его за плечи и повёл в сторону дома, Джисон довольно улыбнулся. Настолько, что, казалось, у него вот-вот треснет лицо. Но он действительно был очень счастлив, поэтому не мог сдерживаться.