Это всё в голове

      Он почувствовал лёгкое мягкое прикосновение и тут же моргнул, просыпаясь. Лицо доктора Эвелин — да, точно, её звали именно так, — было первым, что Питер увидел. В принципе, это всегда было тем, что он видел, просыпаясь.       — Доброе утро. Я принесла тебе завтрак, — Эвелин по-доброму улыбнулась ему, а после пропала из его поля зрения, чтобы вернуться, держа в руках бутылку воды и тарелку с кашей. — Сегодня мы уменьшим дозировку амисульприда. Кажется, ты чувствуешь себя лучше, не так ли?       — Да, — пробормотал Питер.       — Я подумала, что тебя надо направить на трудотерапию. Как думаешь? — Эвелин присела перед ним и зачерпнула кашу ложкой, тут же поднеся её ко рту ребёнка. — Наша терапия тебе помогает.       Питер прожевал кашу и тут же получил следующую ложку. Ему хотелось бы самому взять эту ложку и начать есть, но смирительная рубашка была для него преградой. Питер уже сожалел, что набросился на санитара пару дней назад. После этого случая парень твёрдо для себя решил слушать их и не сопротивляться. Он больше не знал, что правда, а что вымысел, что в его голове, а что происходит по-настоящему. Сначала Питер всячески всё отрицал, но прошло много времени, может быть, месяц? Или же он находится здесь дольше, просто не помнит? В любом случае после каждой терапии и приёма лекарств Питер начинал сомневаться в том, что действительно существовала жизнь до этой палаты.       В конце концов, ему твердили, что вся прошлая жизнь была выдумана. Он вроде как убил свою семью и закрылся в себе. Эта психологическая травма стала началом его шизофрении. Питер не помнил, как убил родных.       Питер помнил лишь чувство свободы, когда летишь над городом, а также радость от встречи с Тони Старком, с Недом. И помнил такие тёплые объятия Мэй.       Эвелин зачерпнула последнюю ложку каши, и Питер охотно доел всё до конца. Женщина дала ему допить всю воду из бутылки, а после поднялась на ноги.       — Веди себя хорошо, когда придут санитары, ладно? Вряд ли тебе нравятся последствия твоего героизма.       Питер лишь кивнул, тогда как сам не знал, выполнит ли это обещание. Дверь закрылась, снова оставляя его одного в небольшой белой ярко-освещённой палате, где стены, пол и потолок были мягкими.       Он прикрыл глаза, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. Ему так хотелось верить тому, что либо является вымыслом, либо правдой, которую пытаются подкорректировать и исправить. И Питер очень надеялся, что не сумасшедший, что действительно жил той жизнью, а кто-то просто решил испортить её.       Но, с другой стороны, зачем это кому-то?       Ему сказали, что у него анозогнозия, потому он и отрицает, что та жизнь — это простой вымысел.       Питер плакал, уткнувшись лбом в колени. Он тихо всхлипывал и дрожал.       Он так запутался.       Это всё в его голове?

***

      Тони устало опустился на стул. Очередная их догадка оказалась неверной. Они снова не нашли Питера. Тони даже не хотел думать, что они могут вообще никогда не найти его. Парень просто испарился где-то по дороге от школы до башни полтора месяца назад. Никто не знал, что произошло.       Тони не оставлял попыток найти своего ребёнка. Ни на один грёбаный день.       Он услышал стук каблуков по полу и обернулся, замечая Мэй. Усталость и печаль очень сильно на ней сказались. Ранее яркая и сильная женщина теперь выглядела потерянной и словно бесцветной. Она вошла в столовую и вопрошающе посмотрела на Тони.       Не хотелось огорчать Мэй, но ответ она и так уже знала.       — Гарган не связан с этим, — вздохнул он.       Мэй грустно улыбнулась и села рядом с ним.       — Мы обязательно найдём его, — сказала она тихо.       — У нас нет иного выбора, — кивнул Тони. — Попробую сейчас проверить ещё Тумса и его ребят. Во второй раз. Мне кажется, я мог что-то упустить.

***

      Дверь открылась, и внутрь вошли двое мужчин. Один из них был знаком Питеру, но другой, видимо, ещё ни разу не приходил к нему. У Нельсона — молодого человека довольно высокого роста — на лбу красовались недавно наложенные швы. Питер не мог не усмехнуться, глядя на это и вспоминая, как сам поспособствовал появлению этой травмы.       — Только попробуй что-то выкинуть, паучок, — зло бросил Нельсон и поднял руку, для вида потрещав электрошокером.       Питер кивнул и стал подниматься на ноги, но чуть не упал, потому как удерживать равновесие было ужасно сложно в этой дурацкой рубашке. Нельсон подошёл к нему, грубо хватая за плечо и разворачивая спиной к себе. У парня по коже пробежали мурашки от мысли, что его могут ударить. Хотя зачем им его бить?       Внезапно натяжение ремней на его спине пропало. Питер удивлённо выдохнул, когда Нельсон снял с него рубашку и отдал второму санитару.       — Пошли.       Его подтолкнули в сторону двери. Питеру не нужно было повторять дважды — получить удар электрошокером очень неприятно, он уже знал по своему опыту. Парень вышел в коридор, мужчины шли сразу позади него. Здесь почти не было людей. В этой части больницы находились только одиночные камеры, и у Питера порой возникал вопрос, почему он изолирован. Разве он опасен для общества?       Хотя, вспоминая, как он ударил Нельсона дверью в попытках убежать…       Питер собирался пойти прямо, как и обычно, но его схватили за воротник белой больничной футболки и потянули назад. От неожиданности мальчик вскрикнул, но его тут же направили к другой двери, за которой он ещё никогда раньше не был. Возможно, здесь проходит трудотерапия?       Нельсон толкнул дверь, и Питер замер, испуганно глядя на кресло с толстыми кожаными креплениями и непонятной железной установкой на подлокотниках, к которой были присоединены разные провода.       — Что это? — спросил парень дрогнувшим от страха голосом.       Вместо ответа его втолкнули в комнату и закрыли дверь. Грохот показался очень громким, напомнившим панический стук собственного сердца. Нельсон взял его под локоть и дёрнул в сторону ужасного кресла. Питер начал отчаянно отбиваться, не желая знать, для чего он здесь на самом деле.       — Нет! Нет! Пусти меня! — он беспомощно попытался упираться ногами и крутиться из стороны в сторону, надеясь так вывернуться из захвата. Страх липкими щупальцами заволакивал всё внутри. — Отпусти!       Разряд током был действительно неожиданным. Его мышцы пронзило такой огненной болью, что ноги подкосились. Питер упал на колени, тяжело дыша и вздрагивая, а затем шокер был убран от его лопатки. Все части тела, казалось, принадлежали кому угодно, но не ему самому. По щекам потекли слёзы. То ли от страха, то ли от боли, а может быть и от отчаяния.       Нельсон потянул его вверх, затем поднял железную стойку и толкнул мальчика в кресло. Питер в отчаянии с мольбой посмотрел на мужчину, который снова опустил стойку. Провода оказались на уровне груди.       — Что вы собираетесь делать? — тихо спросил парень, пытаясь сделать так, чтобы голос не дрожал от страха. Он хотел бы быть храбрым, каким и был раньше. Наверное, был.       Нельсон продолжал молчать, протянув руку. Питер не желал снова получить удар током, так что не собирался сейчас сопротивляться. Мужчина слишком сильно затянул ремни на запястьях, и мальчик вскрикнул, тут же начиная дёргать руками, чтобы ослабить болезненную хватку. Нельсон бросил на него испепеляющий, полный ненависти взгляд и присел на корточки, пристёгивая его ноги ремнями в нескольких местах.       — Не надо! — закричал Питер, уже не пытаясь сдерживаться. Ему было очень страшно и больно, а отчаяние так и рвало изнутри на части. — Пожалуйста!       Нельсон лишь усмехнулся на это.       У Питера в горле появился ком, а внутри всё сжалось. Из-за слёз в глазах он не мог чётко видеть что-либо. И мальчик совершенно не знал, что его ждёт.       Нельсон затянул ремни на бёдрах и на груди. Питер в отчаянии извивался, пытаясь выбраться из ловушки, в которой оказался. Он не мог пошевелить руками и ногами, не был в состоянии сделать хоть что-то, чтобы защититься. Такой беспомощный и слабый. Где его сила? Почему у него нет его силы?       — Это будет больно, — заверил мужчина, — хочешь остаться с языком и зубами?       Питер закивал головой.       Нельсон отошёл в сторону и вернулся, уже держа в руках несколько кусочков белой ткани.       — Что вы будете делать?       — Шоковая терапия на очень повышенном уровне.       Питеру показалось, будто всё внутри него обвалилось. Его будут бить током. Это безумие, это больно и неприятно. Ему не хотелось этого.       — Что? — выдавил он испуганно.       — Поверь, малыш, — Нельсон наклонился так, что их глаза оказались на одном уровне, — мы пытаемся тебе помочь. Если эта терапия не поможет, то не сомневайся, тебя отсюда не выпустят никогда. Ты психически неуравновешен. Мы хотим вылечить тебя, дать тебе хорошую жизнь. Ты больной, Питер. Ты очень сильно болен.       Это именно то, что ему всегда говорят. Он болен. Но все воспоминания о семье, о Человеке-Пауке… они все были такими яркими и ощутимыми, что просто никак не могли оказаться лишь фантазией.       — Я здоров, — прошептал мальчик, зажмурившись, и отрицательно покачал головой. — Я абсолютно здоров.       — В этом месте нет здоровых, Питер.       Он почувствовал, как вокруг головы на уровне глаз оборачивается кусок ткани, и всхлипнул. Теперь у него не получится даже увидеть, что происходит.       — Хватит, — прошептал Питер, — я не хочу. Я не хочу!       Во рту оказался небольшой импровизированный кляп, не дающий зубам сомкнуться, а затем Нельсон завязал новую полоску ткани, закрепляя узлом на затылке. Мальчик снова задёргался, пытаясь вырваться. Его кожа буквально горела от этих ремней. Складывалось впечатление, словно это была наждачная бумага, которую тёрли об него.       Небольшой холодный кружочек коснулся его кожи на руке, прилипая, и Питер попытался отстраниться, возмущённо вскрикнув. Точно такие же кружочки ему прикрепили к голове. Повязка на глазах быстро промокла, став чуточку тяжелее.       — Тумс будет доволен, когда мы закончим, — пробормотал Нельсон.       Питер вздрогнул.       Тумс?       Эдриан Тумс?       Осознание того, что ему пытаются отомстить за произошедшее, внезапно ударило в голове. Питер тут же начал кричать и метаться в кресле в надежде освободиться. Страх проникал в каждую клеточку его тела, заставляя лишь сильнее бороться. Он готов идти до конца. Его забрали от семьи и внушили, что все его родные мертвы, а жизнь лишь фантазия. Питер всячески сопротивлялся мысли, что эти люди не врут. Наверное, просто не хотел думать, что это правда.       — Давай начнём, — сказал Нельсон ровным голосом. — Слушай мой голос.       Питер ощутил лёгкое покалывание по всему телу, вздрагивая и замирая.       — Слышишь меня? Хорошо. Ты живёшь иллюзиями, Питер, — продолжил Нельсон. — Ты должен перестать верить в эту выдумку.       Покалывание начало усиливаться, превращаясь из простого раздражения в нечто болезненное и ноющее.       — Нет и не было никакого Человека-Паука. Ты обычный подросток из мидтаунской школы.       Питер начал ощущать, как сокращаются его мышцы, когда ток становится всё сильнее и сильнее. Он приглушённо закричал и зажмурился, пытаясь пошевелить руками. Ему становилось лишь больнее и больнее, и единственное, помимо боли, на чём он мог сосредоточиться — голос Нельсона. Питер хотел избежать этого ужасного ощущения огня в своём теле, потому пытался сконцентрироваться на том, что ему говорят.       — Ты убил своих родителей, когда тебе было девять. Никто не знал, что это сделал ты. Тебя отослали к твоим дяде и тёте.       Руки Питера задрожали. Он бы стиснул зубы, если бы не кляп, мешающий это сделать.       — Ты живёшь иллюзиями. Всё это в твоей голове. Ты никогда не был Человеком-Пауком. Ты просто парень из мидтаунской школы, — повторил Нельсон.       Питер закричал, когда боль заставила его выгибаться и корчиться.       — Забудь иллюзии. Вспомни, как всё было на самом деле, — чуть громче заговорил Нельсон, чей голос врезался прямо в сознание.       Боль стала настолько невыносимой, что он закричал ещё громче. Его тело задёргалось против воли, и Питер с таким трудом цеплялся за то, чтобы остаться в сознании, что казалось, его голова сейчас взорвётся от этого усилия.       — Человека-Паука не существует.       Слишком неожиданно всё прекратилось, когда глаза Питера закатились, а сознание ускользнуло.

***

      — В смысле он в психбольнице? — выдохнул Тони.       — Он под другим именем. Но я уверен, что это Питер. Там было дело с его фотографией, — сказал Роуди на том конце трубки.       Тони показалось, будто в нём что-то вновь загорелось.       — Но… Как он попал туда? — он нервно сглотнул, пытаясь переварить информацию.       — Я порылся в файлах. Там есть ребята Тумса. Они занимаются лечением Питера. Ты должен его вытащить оттуда. Любыми способами.       — Да, уже занимаюсь.       Тони развернулся к экрану и махнул рукой, разворачивая всю информацию на эту клинику. Значит, Тумс действительно причастен к этому, но работает не напрямую, а через знакомых. Действительно умно.       Тони боялся представить, через что, должно быть, проходит его ребёнок и что эти люди делают с ним. Он чувствовал непреодолимое желание разорвать этих ублюдков на части.       — Пятница, — Тони ещё раз обвёл экран взглядом, — вызови мой костюм и Хилл, пожалуйста.

***

      — Повторяй за мной, Питер. Вся твоя прожитая жизнь только в твоей голове. Ты убил своих родителей, а после — Бена и Мэй.       Питер шмыгнул носом и раскрыл рот. Его язык казался чужим и непослушным. Всё тело болело, словно ток всё ещё проходил через него. Он не хотел повторять за этим человеком, не хотел признавать всё это, он просто хотел вернуться домой.       Если только этот дом не собственный вымысел.       — Вся моя жизнь в моей голове. Я убил родных, — сказал Питер, надеясь избежать ещё одного сеанса. Может, если он притворится, что верит им, то они отпустят его?       А что если он сам начнёт в это верить?       — Молодец, Питер. А теперь скажи мне, откуда ты знаешь Тони Старка? — голос Нельсона был таким же ровным, как и раньше.       — Он приш… — мальчик запнулся, осознав ошибку. — Я не знаю Тони Старка, — он тихо всхлипнул, — это всё в моей голове.       — Ты ведь не признаёшь этого всего, не так ли? — хищно спросил Нельсон.       Питер ничего не видел из-за повязки, но в голове у него почему-то появился раздражённый и властный взгляд этого человека. Парень снова заёрзал и начал крутить запястьями. По коже пробежали мурашки от одной лишь мысли, что это повторится. Руки почти не слушались, кончики пальцев покалывало, возможно, из-за плохого тока крови.       — Видимо, этого было недостаточно, — вздохнул Нельсон.       — Нет, — прошептал Питер испуганно. — Нет! Пожалуйста! Пожалуйста, не надо! Я не хочу! Это же больно! — закричал он, а слёзы снова побежали по щекам.       — Я думал, что ты шёл на поправку, Питер, но, видимо, ошибался, — в голосе Нельсона слышалось сожаление и раздражение одновременно.       Мальчик в отчаянии заплакал. Ну почему он не может просто признать, что всё это лишь вымысел? Питер не знал, что правда, а что нет. Возможно, даже слова о Тумсе просто ему послышались. Он вскрикнул, чувствуя, как слёзы вновь пропитывают повязку на глазах.       — Я в порядке! Слышите? — его голос сорвался. — Я в порядке! Я не болен!       Питер не был уверен в правдивости своих слов. Ему хотелось верить, что он не псих, что его жизнь — это не просто фантазия, не просто способ убежать от реальности. У него уже не было иллюзий, верно?       Где же его сила? Где Тони Старк, который давно уже должен был его найти? Почему этого не происходит?       Значит, его жизнь действительно просто сны шизофреника?       — Ты не в порядке, Питер.       — Я здоров! — сказал парень, пытаясь отрицать свои же мысли. — Я здоров! Я абсолютно здоров!       Нельсон снова засунул ему в рот кусок ткани, тут же заглушая крик.       — В этот раз должно сработать.       Он снова почувствовал, как ток проходит через него. Лёгкое покалывание, которое превратится в настоящий ад. Питер с грустью подумал, что лучше бы никогда не попадал сюда.       — Человека-Паука не существует. Это всё в твоей голове, — снова, как мантру, начал говорить Нельсон.       Я болен. Я болен. Это всё иллюзия. Я болен. Я просто должен в это поверить. У меня нет сил. Тони не пришёл. Всё это лишь фантазия.       Он услышал щелчок и резко повернул голову в сторону звука, словно мог что-то увидеть.       — Выключи грёбаную машину!       Этот голос казался таким знакомым. У Питера в голове промелькнул рой ярких воспоминаний, заставляя снова всхлипнуть.       — Эй, малыш, тебе надо поддеть третью пластину, а не вторую. Будь осторожней.       — Да, мистер Старк, хорошо.       — Тони.       — Что?       — Тони. Не мистер Старк.       Неужели он снова бредит? Неужели это такой способ защитить самого себя от правды?       Или же Тони и правда пришёл за ним?       Внезапно покалывание, уже перерастающее в боль, прекратилось. От облегчения из глаз снова хлынули слёзы. Странно, что у мальчика спустя столько времени всё ещё получается плакать.       А можно ли самому остановить ощущения, чтобы просто убежать от правды?       Раздались шорохи, вскрики и грохот. Питер испуганно замер, боясь лишний раз шелохнуться, словно вот-вот всё исчезнет, оказываясь самым настоящим сном. Он, начавший верить, что эти люди правы, просто пытается защититься?       — О боже мой, малыш.       Этот голос. Этот мягкий и приятный голос, который так знаком ему.       Повязка упала с глаз, и темнота тут же сменилась лицом Тони Старка. Питер округлил глаза.       Это реально? Это в его голове? Он болен? Или Тони и вправду пришёл за ним?       Мужчина вытащил кляп из его рта, но Питер не смог сказать ни слова, только продолжая изучать каждую морщинку на таком знакомом лице. Ему почему-то казалось, что всё ускользает от его взора, словно бы то, что он только что увидел, растворилось, как сон наутро.       — Я нашёл тебя, — прошептал Тони, а в его глазах появились слёзы. — Я тебя нашёл…       Парень заскулил и рванулся вперёд, чтобы обнять его, но ремни не дали ему двигаться. Даже если это просто сон, Питер хочет в последний раз насладиться тёплыми объятиями, чтобы после дать этим людям забрать всю его жизнь.       — Тише, — успокаивающе произнёс Тони и тут же стал откреплять ремни. — Тише, малыш, всё хорошо.       Питер не знал, как ему реагировать, что ему чувствовать. Он не знал, что правда, а что вымысел, не знал, здоров или болен. Он ничего не знал. Мальчик ещё никогда не чувствовал себя таким потерянным и беспомощным.       Как только Тони выпрямился, Питер заставил свои онемевшие конечности двигаться и бросился мужчине на шею, крепко обнимая. Руки болели, да в принципе, болело всё его тело. И не только тело. Парень впился пальцами в ткань пиджака, стараясь не упасть, не способный твёрдо стоять на затёкших сведённых судорогой ногах. Тони обнял его в ответ, медленно поглаживая его волосы и спину. Питер всхлипнул, уткнувшись носом ему в шею. Это было таким реальным и знакомым ощущением.       — Скажи мне, что я здоров. Пожалуйста, — прошептал мальчик. — Ну пожалуйста. Я не хочу быть больным.       — Ты здоров. Боже мой, малыш, ты здоров. Ты абсолютно здоров, слышишь меня? — голос Тони дрожал то ли от слёз, то ли от чего-то другого. — Я нашёл тебя. Они тебе врали. Все они врали тебе. Ты здоров.       Я здоров. Я здоров. Здоров. Да, я здоров…       Это ведь иллюзия, не так ли?       Я болен. Это всё в моей голове. Человека-Паука не существует. Я убил Мэй, убил Бена и своих родителей. Я болен. Я не знаю Тони Старка.       Питер резко отскочил в сторону, врезаясь в стул. Ноги подвели его, не давая устоять, и парень упал на пол, больно ударяясь ладонями.       — Пит? — Тони выглядел испуганным и взволнованным.       — Нет-нет-нет, — прошептал Питер закрывая глаза. — Тебя здесь нет. Нет, пожалуйста, уйди. Я здоров. Тебя здесь нет. Ты только в моей голове.       Ему всё это мерещилось. Он снова откроет глаза, ничего не видя за повязкой, а ток будет сжигать каждую клеточку его тела. Нельсон будет говорить ему одно и то же. И всё это продолжится, если Питер просто не сможет признать, что бредит.       — Малыш…       Тони сделал шаг вперёд, протягивая руку, но парень тут же пополз назад. Он не может быть в своих иллюзиях. Ему надо жить нормальную жизнь. Ему хочется быть здоровым. У него шизофрения, просто шизофрения. Тони нереален, не может быть реальным. Это не сказка.       — Хей, Пит, ты в порядке, ладно? — шепчет Тони, прижимая его к себе и мягко поглаживая по спине. — Это просто сон.       — Я… боже, прости, — в отчаянии произносит Питер, продолжая дрожать в объятиях, — я и не думал тебя будить. Прости.       — Не проси прощения, малыш. Всё в порядке. Всё хорошо.       Питер поднял полные слёз глаза и внимательно посмотрел на Тони, словно это могло заставить того испариться или же наоборот стать настоящим.       — Прости, — пробормотал парень и подтянул колени к груди. Он обхватил ноги руками, словно защищал себя, и опустил голову. — Прости, что ты просто мне снишься.       Тони поджал губы и посмотрел в палату сквозь окошко двери. Питер спал. Ему дали сильное успокоительное, чтобы он уснул, потому как всё время срывался. Мэй сидела внутри, держа мальчика за руку.       Мужчина сделал глубокий вдох и попытался унять дрожь в руках. Хелен протянула ему тонкую папку с делом Питера из клиники. Тони кивнул и открыл её, тут же смотря на заглавную страницу.       Диагноз: шизофрения       — Он здоров, — сквозь зубы выдохнул Тони, сминая бумагу пальцами. Злость переполняла каждую его клеточку, как и боль за ребёнка. — Я убью этого ублюдка.       — Я поговорила с ним, — сказала Пеппер, кладя руку ему на плечо. — Они внушали Питеру, что мы — это его бред. Он якобы убил родителей, Бена и Мэй. Лекарства, которые он получал, имели большие дозы и усыпляли его силу. Всё сделано по заказу Тумса.       — Нет-нет-нет. Тебя здесь нет. Нет, пожалуйста, уйди. Я здоров. Тебя здесь нет. Ты только в моей голове.       Тони почувствовал, как внутри него что-то разлетается на осколки от мысли, что Питер поверил им. Поверил, что болен и что убил родных. Поверил, что никогда не имел любящую и заботливую семью.       — Хелен, ты можешь… позвать Стрэнджа? — попросил Тони, переведя взгляд на Чо. — Я не хочу, чтобы Питер помнил всё это. Или же пусть Стрэндж вернёт всё в норму.       — Не лучше ли посоветоваться с ним самому? — нахмурилась Хелен.       — О, ты что, серьёзно? — выдохнул он. — Да, Питер, который даже не уверен, реальны ли мы, конечно же осознанно даст согласие на то, чтобы ему стёрли воспоминания об этом. Звони ему. Сейчас же.       Чо кивнула и поспешила по коридору подальше от них.       Тони вскинул руку, переплетая их с Пеппер пальцы на своём плече. Он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.       — Он будет в порядке, — уверенно произнесла Пеппер. — Это же Питер. Он будет в порядке, поверь мне.       — Будет. Он снова с нами. С ним всё будет в порядке.