Общая тайна

В себя Андрей приходил долго. Он плохо помнил, но знал, что темнота за окном уже, как минимум, раз сменилась ярким днем, а затем он снова проснулся в темноте. Помнил, как Маша принесла теплое молоко, как перевязывала ему ногу, говоря, что качественная обувь творит чудеса, но ботинки придётся выбросить. К чудесам, как он понял, когда проснулся, Маша отнесла его рану. Андрей не мог ее видеть, только чистый бинт, перетягивавший ступню, но отсутствие сильной боли говорило само за себя. Он мог переломать себе все кости, но отделался только повреждением, и, похоже, даже без сильного кровотечения. На соседней кровати горел холодным светом экран ноутбука, освещавший лицо Максима. Тот не сразу заметил, что друг проснулся. - Сколько я уже валяюсь? - Всего день, - коротко ответил Макс. Он снова уставился в экран ноутбука, и Андрей тоже отвернулся к стене. У Авдеева остался неприятный осадок. Почему-то он хорошо помнил то разочарование, когда Володя тащил его на себе, приговаривая, что Макс остался в Логосе. Максим никогда не относился к трусам или людям, которые будут беспрекословно подчиняться правилам. Значит, тот сам выбрал остаться, а не идти искать его, Андрея. От этих выводов во рту появилась горечь. Очень кстати на тумбочке обнаружился графин и уже наполненный водой стакан. Андрей с трудом приподнялся на подушке и взял стакан. - Хорошо, хоть не в больнице, - уже менее хриплым голосом прокомментировал он. - Тебе вызвали врача, но Поляков тебя отстоял, - сообщил Макс. - Хотя врач и не настаивал. Кому ты там нужен. Андрей бросил на него злой взгляд. - Уж явно не тебе, - буркнул он. - Не соизволил даже трубку взять. - Еще скажи, что ты по моей вине в капкан влез, - огрызнулся Максим. - Еще претензии будут? - Да пошел ты. Андрей откинулся на подушку и прикрыл глаза. После почти суток сна спать не хотелось, но глаза болели. - Куда ты дел автомат? Макс, похоже, затыкаться не собирался. Он закрыл ноутбук, и теперь они оба сидели в темноте. - Какой автомат? - не сразу понял Авдеев. - Тот, который тебе по физ-ре поставят, блять, - разозлился Макс. - Ты ебанутый? Тот автомат в ночь перед каникулами. Ты куда унес его, придурок? - Куда... В подземелье. Я не помню точно, закинул в темницу с решеткой. На своей кровати надрывно застонал Морозов. - Господи-и... Какой же ты идиот, - простонал он. - Какой же идиот я, что доверился тебе. Один раз выпустишь все из-под контроля, будешь расплачиваться до конца жизни. А он будет скоро. Андрей с трудом перевернулся на бок и подпер голову ладонью. Нога неприятно саднила. - Объясни с самого начала, - устало попросил он. - Я ничего не понимаю. Откуда ты взял автомат? По звуку он понял, что Максим сел на кровати. - Я - в каморке охранника, ты видел, - хмыкнул он. - А вот где его взял тот, кто подсунул его мне под кровать сегодня - вопрос на миллион долларов. Парень замолк, но, поняв, что расспрашивать детальнее Андрей не станет, он продолжил рассказ сам. - Вернулся после леса, на подушке записка, чтобы посмотрел под кроватью. А там - автомат этот ебаный и тряпка в крови. - Ясно. И что ты с этим сделал? - стараясь сохранять спокойствие, поинтересовался Андрей. Он мучительно старался припомнить, не видел ли кто-то, как он входит в подземелье через библиотечный камин, но в голову ничего не приходило. Да и Маше он, кажется, ничего не говорил о том, куда спрятал оружие. - Лежит. Под кроватью, - нехотя признался Макс. - Я испугался, набрал тебя, а ты там... Разлегся в лесу. Андрей невесело хмыкнул. Ну да, разлегся. Лунные ванны принимал и закалялся. - В общем, он до сих пор под кроватью, - продолжил Макс. - Я... думал отнести его в подземелья, но не решился соваться один. Да и вообще не уверен, что это хорошая идея. Вон, ты спрятал, а его кто-то нашел. - Важнее не то, что его нашли, а то, что знают, что ты из него стрелял, - вздохнул Андрей. - Ладно, утром сможем с этим разобраться. Отмоем его, на всякий случай. И куда-нибудь отнесем. Зароем там или в подземелья закинем. - А до утра что? - напряженно уточнил Макс. - А что до утра? - устало переспросил Авдеев. - Он так и будет там лежать? - не выдержал Максим. Андрей философски пожал плечами и натянул одеяло до самого подбородка. - А ты хочешь им пользоваться? Или, может, предлагаешь спрятать его в женском туалете? Только в бачок он вряд ли влезет. На соседней кровати заворочался Морозов. По шороху одеяла и сопению было понятно, что он недоволен. Хотя Андрей бы сильнее удивился, если бы Макс был чем-то доволен. - Вот чё ты сразу ёрничаешь, а? - Действительно, это же твоя прерогатива, - хмыкнул Андрей. - Что ты от меня хочешь? Макс промолчал. Андрею же казалось, что еще немного, и он услышит, как у него в мозгу крутятся шестеренки. - Нужно что-то сделать, - выдавил, наконец, Морозов. - Ага, снимать штаны и бегать, - согласился с ним Андрей, подавляя рвущийся наружу смех. - Что ты собрался делать посреди ночи, болезный? В лунном свете было видно, как Максим сел на постели. - Снимать штаны и бегать - это ваша гейская забава, народная, - вкрадчиво произнес он. - А мне нужно спрятать оружие, если не хочу оказаться за железной решеточкой, Андрюша. Авдеев раздраженно поморщился. - Точно хочешь сейчас гейские забавы обсуждать? - зло спросил он. - Может, и хочу. С тобой же спать в одной комнате опасно. Может это... будем тебя к кровати на ночь привязывать, а? - предложил Морозов. - Ну, сейчас-то с ногой ты меня не догонишь. Но через неделю я начну реально опасаться за собственную безопасность. По тону Морозова было непонятно, шутит он или серьезен. Андрей уже привык к этому неразборчивому эмоциональному спектру и практически не реагировал на всплески Макса. Почти - но не всегда. Сейчас было важно понять, что на самом деле думает Морозов. - А ты очко сожми, и я точно тебя изнасиловать не смогу, даже если за хочу, - хмыкнул Андрей. - Сам сожми, - огрызнулся Макс. - Придурок. Макс с громким шлепком откинулся на подушку и натянул одеяло. Андрей только хмыкнул с того, как легко выбить его из колеи. Поругаться с ним, подраться - Максим всегда найдет, чем оскорбить в ответ или просто парочку ударов. А вот поддеть его ориентацию - это почти преступление, с которым Морозов не в силах бороться в свете последних событий. Что касалось Андрея, то он не собирался припоминать Максу случай в туалете. Был бы даже рад его забыть, если бы это было возможно. Ему не хотелось упрекать Максима в чем-либо или тем более спекулировать произошедшим. Андрей скорее чувствовал вину, что не позволил Максиму остаться незамеченным. Да что уж там, если бы он знал, что за дверью кабинки Макс, он бы прошел мимо! Но он не мог знать, а потому предпочел обнаружить наблюдателя, чтобы не мучиться неизвестностью. - Почему мне? - нарушил тишину голос Макса. - Почему меня? - Что? - не понял Андрей. - Знаешь, возможно, это за грехи, у тебя все-таки характер - то ещё говно... - Это у меня характер говно?! - раненым буйволом взревел Макс. - Как мне тогда тебя назвать, а? Озабоченной гориллой? - Макс, гориллы не озабочены... Андрей зевнул в кулак и перевернулся на бок, чтобы наблюдать, как ворочается в постели Максим. - Да плевать мне, - отмахнулся парень. - Просто почему именно мне надо сжимать очко? Секунду в комнате царило молчание, а затем Андрей расхохотался. - Так вот, что тебя грызет, - заржал он. - Не беспокойся, теория говорит, что насилие в задний проход технически сложно. Не стану я ради тебя так стараться. - Ой, звучит, как признание в любви, - передразнил его Максим. - Макс, тебя любить может только полный мазохист, - вздохнул Андрей. - А это точно не про меня. Он осторожно перевернулся на другой бок, стараясь не тревожить больную ногу. После разговора остался какой-то неприятный осадок, и Андрею хотелось, чтобы утро не наступало. Как после этого придется говорить с Максом? На секунду ему стало стыдно за собственные слова, но сил повернуться и извиниться не было. И желания, наверное, тоже. Максима мог любить только мазохист, и Андрей не собирался забирать эти слова обратно.