Общая тайна

Макс схватился за голову и со стоном повалился на кровать. Под его кроватью все еще было оружие, на соседнюю кровать скоро вернется раненый друг, на которого у него стоит и которого он поцеловал, облажавшись даже в таком простом действии. Ситуация складывалась хуже некуда. Хуже, наверное, было бы только постучи сейчас в дверь ОМОН. Хотя вряд ли ОМОН стучится... Максим сдавленно застонал, зажмурившись. Напряжение и переживания превратились в пульсирующую головную боль. Хотелось кричать, но даже при таком скудном количестве персонала в Логосе он привлек бы слишком много внимания. Рывком парень перекатился на другой бок и прижался лбом к прохладной стене. Он не слышал, как открылась дверь, и в комнату вошел Андрей. Зато почувствовал, когда тот, пробравшись по стеночке, сел на его кровать. Максим резко обернулся и сел. Авдеев, казалось, даже не смутился. Он сидел на самом краю кровати Максима, будто соблюдая его личное пространство или создавая иллюзию оного. - Объяснишь мне, что это было? - спросил Андрей. Он смотрел на Максима, будто на ребенка. Так понимающе, даже с сочувствием. Казалось, каким бы ни был ответ Макса, Андрей отнесется к нему с пониманием и найдет оправдания. Подавив в себе желание послать друга куда подальше, Макс все же не сдержал оскал. - Не позволю тебе меня прижать. Брови Андрея поползли вверх. Авдеев выглядел удивленным. - Значит, это все твое больное эго, - протянул парень. - Жопу свою бережешь... Пожалуй, Андрей был неприятно удивлен. Не то, чтобы он ждал от Морозова признания хотя бы в симпатии, но и такой поворот событий был почему-то противен. - Берегу, - огрызнулся Макс. - Представь себе, она мне дорога. Андрей склонил голову и покачал головой, прикрыв глаза. Подумать только, Максим действовал по принципу "первым оказаться сверху". И Авдеев даже не был уверен, что такие его действия вообще были основаны хоть на каком-то влечении, а не на больном самолюбии. - Да уж, Морозов, ты удивительный засранец, - протянул Андрей. - Не трясись за свой зад, он меня не интересует. Брезгую, знаешь ли, куда попало член совать. Макс скрипнул зубами. - Все-таки придурок ты, Макс, - продолжил тем временем Авдеев. - Даже здесь не смог сделать ничего нормального. Струсил? Ну, бывает. Не бойся, замнем для ясности, а потом и забудем. Внезапно Макс ощутил какую-то странную обиду на то, с каким презрением смотрит на него Андрей. Уязвленное самолюбие? Впервые кто-то посмел заявить, что Максим Морозов не справился с тем, чтобы кого-то соблазнить. И пусть Макс сам считал поцелуй жалким позорищем, но говорить об этом в праве только он сам. - А что нормально, а? - прищурившись, спросил он. - Нормально - это сидеть, плакать в туалете и хер наяривать? Он приблизился к Андрею настолько, что, казалось, слышал его сердцебиение. - Уж извините, я не плачу во время эякуляции. Того, что сделал Андрей, он не ожидал. С небольшим замахом, насколько позволяло положение сидя, Авдеев впечатал кулак в челюсть Максу. Того отбросило, впечатав головой в стену, и затем Морозов растянулся на подушке. Несколько секунд в его голове звучал только гул. Но, к счастью, Андрей не предпринял попытки ударить снова. Он просто продолжил сидеть на краю кровати Макса, потирая кулак и буравя его злобным взглядом. Максим моргнул, фокусируя зрение, слегка привстал на локтях, проверяя, может ли координировать движения. Убедившись, что удар не нанес ему никаких повреждений, кроме разбитой губы, кровь с которой теперь текла по подбородку и затекала в рот, парень рванул вперед. Он ухватил Авдеева за грудки, потянул на себя, заставляя того забраться на кровать, и рывком уложил, навалившись сверху. Упираясь одной рукой в глотку Авдееву, Макс со всей дури впечатал кулак ему в челюсть. Костяшки прожгло болью. Андрей застонал, голова его дернулась, а Максим ощутил под пальцами вибрацию голосовых связок от стона. Макс снова вспомнил ночь в туалете. Вспомнил, как Авдеев вытирал слезы с его лица. Он снова замахнулся, в этот раз целя в нос. Этот удар был не сильным, по крайней мере, не таким, как первый, но этого хватило, чтобы выбить из Андрея слезы. И только теперь Максим чувствовал больное удовлетворение. Как будто отомстил. Вот только за что здесь мстить? За то, что сам разрыдался, позволил другому человеку увидеть свой страх? Как глупо. Теперь Авдеев скорее великомученик и жертва, чем слабак. Андрей хрипел под его хваткой, и Макс убрал руку, продолжая все так же нависать над парнем. Тот тыльной стороной ладони смахнул навернувшиеся слезы и принялся ощупывать лицо. - За что? - тихо спросил Авдеев. - За то, что сам меня поцеловал? Или за то, что это даже поцелуем стыдно назвать? Не раздумывая особо долго, Макс дернул ногой, зарядив по перебинтованной ступне Авдеева. Тот взвыл и перевернулся на бок, подтягивая колени к груди. - Ты ебаный садист, Морозов, - прохрипел парень. - Это у тебя от папочки? - Ты не очень умный, да? - прищурился Макс. - Пора бы уже рот закрыть. Андрей ничего ему не ответил. У него в глазах все еще вспыхивали фейерверки от боли в ноге и лице. Парень беспомощно оглянулся, думая, как выбраться из-под Морозова. Руки Макса создавали вокруг него ловушку, и не будь Андрей раненым, у него бы хватило маневренности выбраться. Но сейчас его тормозила нога. И не нужно было долго думать, чтобы понять, что сделай он неправильный шаг, как Морозов снова зарядит ударом по ране. - Макс, пусти, - попросил Андрей. - Серьезно, это не смешно уже. - Да я в курсе, - саркастично протянул Макс. - Ты ж тогда в туалете явно не смеялся, когда надрачивал. - Хватит уже. Андрей прикрыл глаза. - Эту фразу должен был сказать я, когда ты там корчился на полу, - огрызнулся Максим. - Может, не получил бы моральную травму. - Ты сам себе моральная травма, - пробормотал Андрей. - Отпусти уже. Мне нужно обезболивающее. Максим поморщился и нехотя перевалился на бок, падая между стеной и Авдеевым. Андрей с трудом сел и подтянул к себе ногу. Когда он поднялся с постели, Максим ощутил, насколько много пустого места на односпальной кровати. Андрей же, держась за комоды и тумбы, добрался до своей кровати. Там на тумбочке у него стояла аптечка, оставленная Машей, чтобы постоянно не таскать с собой во время перевязок. Парень нашел блистер анальгина и выпил сразу три таблетки. У него были сомнения, поможет ли ему это, но из всех препаратов, которые смог опознать Андрей, это было единственное обезболивающее. - Извини, - бросил Макс. - За ногу. Андрей хмыкнул. - А за это извиниться не хочешь? Он потрогал пальцами разбитые губы. Судя по ощущениям, они уже заметно опухли, и момент, когда надо было приложить лёд, Андрей безвозвратно упустил. - Ты заслужил, - буркунул Максим. - Как интересно. Не подскажешь, чем же я так провинился? Максим скрипнул зубами, не зная, как объяснить Авдееву, что он виноват абсолютно во всем, что произошло в последние дни. И в нервном срыве Макса, и в том, что дрочил в туалете, и в том, что у Максим на это зрелище встал член. - Чего молчишь, Морозов? Стыдно? - поддел его Андрей. Сидя на своей кровати, он ощущал себя в безопасности, забыв, что для вполне здорового Макса это расстояние преграды не составляет. Макс рывком поднялся с постели и вышел из комнаты. Вернулся он минут через десять, когда Андрей уже растянулся на кровати и относительно расслабился, почти привыкнув к боли в ноге. - Держи. На тумбочку возле кровати Авдеева со стуком опустился брикет мороженых овощей. Рядом с ним - картонная коробочка неизвестного Андрею препарата. - Что это? - Подгон от кухни, - хмыкнул Макс. - Маша передала. Только теперь Андрей увидел, что Макс прижимает к губам аналогичный брикет с чем-то зеленым, похоже, со спаржей. Андрею досталась цветная капуста. - Спасибо. А... Это? Андрей сел на кровати, рассматривая коробку с лекарством. - Обезболивающее, - пожал плечами Макс. - Машка сказала, что сильнее, чем твой анальгин. Авдеев кивнул, но благодарность не прозвучала. - Лечись, - бросил Макс. - Я займусь ружьем. - А моя помощь тебе уже не нужна? - хмыкнул Андрей. Он приложил мороженую капусту к разбитым губам. Синяка не избежать, но холод притуплял боль. - Сам справлюсь. - Как хочешь, - пожал плечами Андрей. Он демонстративно взял в руки книгу и вперил взгляд в страницы, хотя Макс мог поклясться, что Авдеев ничего не читает - глаза парня не двигались. Макс же перетащил на кровать ноутбук и занялся поисками. Было сложно не вводить запрос напрямую, а окольные пути не давали результата. Парень ощущал приливы злости. Некстати стала закрадываться мысль, что можно было бы попросить о помощи Авдеева. Тот все так же сверлил невидящим взглядом страницы книги и ни единой не перелистнул. - Ладно, мне нужна помощь, - сдался, наконец, Макс, когда часы показывали полтора часа его мытарств. - Что, Морозов, интернет сломал? - Ты можешь ответить нормально? - Не знаю, чем бы ты мог заслужить нормальный ответ. Ни единый мускул на лице Авдеева не дрогнул. Он уже отложил в сторону подтаявшую капусту и теперь просто пялился в книгу. На Макса парень даже не посмотрел. - Так ты поможешь или нет? - не выдержал Максим. Андрей медленно повернул голову. Оказалось, что у него еще и синяк на скуле расплылся. - Что я за это получу? - Чё? Макс порядком оторопел. Он на секунду пожалел, что так быстро сдался и отпустил Авдеева. Нужно было ему эту чертову ногу еще в двух местах сломать. - Ну, что я получу за свою помощь? - послушно повторил Андрей. - Знаешь, товарно-рыночные отношения. Раз никаких других ты не признаешь, то будем действовать так. После этого до Макса начало доходить. Он понимающе ухмыльнулся. Теперь стало понятно. Дружбу они успешно просрали благодаря всем этим сценам в туалете, семьей они с Авдеевым по понятным причинам не являются, а на любовь рассчитывать не приходится. Значит, остаются рыночные отношения. - И какова же теперь цена твоей помощи? - поинтересовался Морозов. - Будешь брать деньгами, долгом, вещами? Андрей хмыкнул. - А я еще не решил. Оставлю за собой желание, пожалуй. - Вижу, в товарно-рыночных отношениях ты не разбираешься. Ну ладно, тогда объясню. До озвучивания цены продукты на кассу не несут, понимаешь? Так что как созреешь назвать свою стоимость, так и поговорим. Он раздраженно захлопнул крышку ноутбука и переставил его на пол. К его удивлению, с ответом Авдеев нашелся достаточно быстро. - Если хочешь моей помощи, поклянись, что не станешь применять ко мне силу, - потребовал он. - Чё? - не понял Макс. - Может, тебе еще жопу подтирать четырехслойной туалетной бумагой с ароматом ландыша? - Я люблю аромат сирени. - Сирени, сирени, - пробормотал Морозов. - Я, кажется, тебе мало по морде поездил. Надо бы добавить. Авдеев закатил глаза и снова вперился в книгу. - Разбирайся со своими проблемами сам, - бросил он напоследок.