По небесному краю

Всем известно, море дышит. Всем известно — море лжёт. Море любит, море ищет, Море алчет, море жнёт. Волны плещут, небо хмуро, Но опасней во сто крат Энаянок в штиль и бурю Песни льётся сладкий смрад. *** Выходил раз в Ало море Молодой совсем купец: Крепок, весел, что не скоро Встретить должен свой конец. Чужеземной до столицы Плыть недели три иль пять. «Милый, милый! Нам не спится… Выйдешь в салки поиграть? Уж тебе ль бояться бури? Буря юным нипочём! Не с её ли песни хмурой Ты покинул отчий дом? В буре — жизнь, в стихии — воля! Сердце яда странствий ждёт! Ну а дома… Что такого? Лишь заботы вечный гнёт. Мать чудит, отец жениться Да детей зачать велит. Опостылели их лица. Их любовь лишь тяготит. К нам плыви под водну толщу В дивный, чудный древний град! Море поделиться хочет Лучшей из своих услад!» Лейся песня, море смейся! К гибели спешит моряк — Вместо глубины чудесной Лишь чернильно-чёрный мрак. *** Выходил раз в Ало море Рыбачок — седой старик, Сеть с собою взяв да горе — Всё, что брать давно привык. Что с ним в заводи случится? Знай себе — вдоль брега правь… Но смеются уж девицы, Вновь мешая сон и явь: «Милый, милый! Нам не спится… От кручинушки избавь! Дальше в море правь, не бойся! Дома ведь никто не ждёт: Прежде, чем осушишь вёсла — Хворь старуху уж пожрёт. Коль вернёшься, встретит только Развалившийся причал. Долго жил, а мало толку, Счастья так и не видал. Жил мечтой — она погибла, Ей другой на смену нет. Капитан, когда-то видный, Тихо доживаешь век. Хуже, милый, уж не будет. Прочь от суши, глубже в зев! Море помнит! Море любит! Море ждёт тебя к себе!» Волны вейтесь, лейся песня! Стонет рваная душа. В алчной пасти тёмной бездны Старец сгинет не дыша. *** Все, кого захочет море, В море сгинут — всё одно. Слой за слоем, год за годом, Кости покрывают дно. Веселы утопиц хоры, Сытость крепит прелесть лиц… Но выходит в Ало море С юга вечный геранис. Уж утихла злая слава, Но рука его крепка, В цепком взгляде видно явно Опытного моряка. Под седыми парусами Сотня войнов, может две, Облачённых чёрной сталью, Держит путь к чужой земле. Есть, чем девам поживиться. Съеден тьмой корабль весь. «Ждём тебя давно, владыка. Развлечёшь, окажешь честь? Ближе подплывай. Нам жалко: Вечный — вечно одинок, Нету участи печальней… Может, подошёл твой срок? Много есть иных достойных, Что возглавят твой народ. Ну же: долг сполна исполнен, Сдайся же на милость вод. Ну же — разорви оковы! Дверь темницы — отвори! Не противься бездны зову, Их заботы — не твои! До сковавший ум короны Море ведь тебя влекло, Неужель теперь не тронет Сердце чёрствое твоё?» Девы у кормы застыли, Предвкушая скорый пир. Но владыка лишь пустые Взгляды в волнах утопил. Грубых черт не в силах тронуть Ни сомненье, ни испуг, Он не смел оставить трона, К вою волн преступно глух. Девы, улыбаясь дико, Продолжают напевать: «Не боишься ли, владыка, В море Алое ступать? Воины в порочном злате! Ваш поганый и злой род, Всласть упившись кровью слабых, Воды Алыми нарёк, Но смирит пускай гордыню, Успокоит смех и рык — Своенравную стихию Даже он не покорит. Облегчи, владыка, душу. Смертью искупи грехи, То, что Равентен разрушил, Кровью и водой скрепи». И из алчущей пучины Энаянок сонм спешит... Жаль, у юга господина Нет ни сердца, ни души. Гнев расколет маску лика, Мановение руки — И пронзают войны пикой И кошмары, и мечты. Дев, что в бездну низвергали, Сладким голосом маня, Всех изрубят чёрной сталью, Что ковалась для зверья. Полон трюм чудных товаров: Кости, когти, чешуя… «Про девиц, про энаянок Врёт народная молва».