Ты это все что мне нужно

      Нет – так жить нельзя! Я лучше в пустыне закопаюсь! – Ичиго криво усмехнулся, вспомнив слова, которые сам же и сказал когда-то. Сейчас их уже нельзя было воспринимать без иронии, однако эти воспоминания до определённой степени развлекали его, приятно согревая то, что осталось от его души после превращения в арранкара. Тихий смех Владыки шелестом песка разлетелся по помещению, отдаваясь среди голых, белокаменных стен, и стих в отдалении, затерявшись где-то в бесконечных коридорах дворца.       Задумчивый взгляд юноши скользнул к горизонту – туда, где за пределами возносившихся к поднебесью купола Лас-Ночес, увенчанного четырьмя похожими на колонны башнями, раскинулись необъятные просторы Уэко Мундо. Холодный и сухой ветер, врывался в ничем не забранное, прямоугольное окно башни, перебирая короткие растрёпанные, волосы парня, окрашенные в цвет спелой клубники, и играл полами его длинного белого плаща. Серьёзное лицо Куросаки выглядело бледным и слегка выцветшим, как будто с него исчезли все краски, а его глаза наполнились чернотой, сквозь которую двумя серебряными огнями сияли радужки.       Эти незначительные, но весьма заметные изменения во внешности были последствиями повторной холлофикации, и ничуть не беспокоили Ичиго. Да и с чего бы, если она была единственным способом вернуть хотя бы часть той силы, что была у него прежде?       Новый Владыка Уэко Мундо невесело вздохнул, вспомнив о том, как ныл когда-то и жаловался, что не хочет видеть призраков. Как кричал на Рукию, заявляя, что не собирается пользоваться дарованной ему силой шинигами и сражаться с Пустыми. Впоследствии он, конечно, изменил своё решение, но так и не смог осознать, насколько в действительности был зависим от своих сил. Это пришло уже после, когда он вложил всю свою силу в один удар и сжёг её чтобы покончить с Айзеном. Тогда это казалось правильным, ведь альтернативой стала бы гибель десятков тысяч невинных людей и приход психопата к абсолютной власти. Этого нельзя было допустить, поэтому Ичиго и сделал то, что сделал. Но, как известно, единственный путь не всегда является верным.       Он понял это, когда остался на обочине жизни – без награды, признания и друзей, весело помчавшихся убивать очередного Пустого. Все, кого он так хотел защитить, двинулись дальше, оставив его за бортом. После нескольких пустых месяцев, наполненных бесплодными попытками начать всё заново и прожить жизнь, как обычный человек, Ичиго понял, что хочет вернуть себе свою силу.       Вот только он знал – как. В Обществе Душ, возможно, и смогли бы ему помочь,вот только связываться с ними Куросаки не очень-то хотелось. Да, многие в Готей-13 были его друзьями и всё такое, вот только... никому из них и в голову не пришло попытаться помочь ему. А значит они не особенно и хотели. К тому же он не доверил их руководству. Уж слишком свежи были в его памяти воспоминания об Айзене, который, как и всякий злодей, не возник в вакууме и, по своей сути, являлся отражением породившего его общества. Искажённой и уродливой, карикатурной, воплощавшей самые омерзительные пороки Готей-13. Нет, общество, породившее этого монстра, не заслуживало доверия. Поэтому Шинигами отпадали. Связываться с ними было себе дороже.       К Вайзардам тоже идти не хотелось. То есть они, конечно, были ребята что надо, но тусоваться на заброшенных складах как какому-то гопнику было ниже его достоинства. Оставались только пустые. Тем более, что он спас от смерти их новую Императрицу.       Когда сила шинигами начала покидать его, Ичиго отправился бродить по разрушенной в бою Каракуре, размышляя о том, что произошло несколько часов назад. Сражения с Айзеном, вся пролитая кровь, смерти,агония... Какой был в этом смысл? Почему невинные существа должны были умереть? Арранкары, Шинигами, Люди – для молодого героя Зимней Войны это не и мело значения. Он видел лишь жизни, оборвавшие прихоти сумасшедшего с комплексом бога. И хуже всего, что из-за действий предателя большинство Шинигами теперь видели в Арранкарах лишь безумных монстров,не заслуживающих ничего, кроме встречи с Духовным Клинком.Сам Ичиго видел в них нечто больше. Он видел зачатки человечности в некоторых из них и не считал, что все, носящие маску, заслуживают смерти. А потому обнаружив среди камней светловолосую женщину-арранкара с огромной раной на животе, он позвал не Шинигами, а Орихимэ – чтобы исцелить её раны. В процесс спасённая очнулась,попытавшись схватиться за меч, но Ичиго успокоил её, сказав что не причинит вреда и хочет помочь. А ещё он назвал ей своё имя. Поэтому, если кто-то и мог помочь ему теперь, то только она. Тиа Халлибел. Бывшая Терцера Эспада, а ныне – Владычица Уэко-Мундо, прозванная Акулой-Императрицей.       Папаша Ичиго, знавший истинную суть Готэя-13, не только не стал противиться, принятом у сыном решению, но ещё и поддержал его. После обстоятельного разговора по душам, во время которого Куросаки-младший узнал ещё больше грязных секретов шинигами, окончательно убедившись правильности выбранного пути, Ишин так ему и сказал – бежать тебе надо, сынок, и чем дальше, тем лучше. Уэко Мундо, конечно, та ещё дыра, но это всё же лучше, чем оказаться на лабораторном столе или вообще в могиле. Вот так, получив от отца прощальное напутствие, и тепло простившись с сёстрами, Ичиго отправился в лавку к Урахаре.       Парень в смешной панамке на удивление легко согласился переправить его в Уэко Мундо и даже не стал спрашивать – а за каким чёртом, собственно? Лишь, намекнул что поддержкой арранкаров неплохо было бы заручиться,так как их помощь может очень пригодиться в грядущих событиях. Он как всегда говорил загадками, а потому Ичиго просто пожал плечами и вошёл в Сэнкаймон.       Так он и оказался здесь – в забытой всеми Богами пустыне, пейзажи которой напоминал и Антарктиду или вообще Луну. Если к чему-то в Уэко Мундо и было трудно приспособиться, так это к его бесконечной, с водящей с ума белизне. Белый песок, волнами вздыбившийся под тёмно-серым, цвета мокрого асфальта, небом. Белый дворец, столь же величественный, сколь и пустой, напоминающий скорее раковину мёртвого моллюска, чем творение рук нечеловеческих. И, конечно же, обитающие здесь существа в одинаковых чёрно-белых одеждах. В этом монохромном мире запросто можно было свихнуться, а потому поначалу Ичиго с жадностью вглядывался в лица окружавших его арранкаров, пытаясь поймать редкие проблески ярких цветов. Их глаза, волосы и эстигмы, оставшиеся на коже некоторых после разрушения масок, служили последним напоминанием о мире, оставшемся позади.       Лишь по прошествии нескольких месяцев молодому человеку удалось привыкнуть к одно тонной палитре, которую он теперь воспринимал как нечто естественное само собой разумеющееся. Ему вообще много к чему пришлось привыкнуть, благо Халлибел помогла не только пройти через мучительный процесс холлофикации, подробности которого были восстановлены на основе записей, найденных в лаборатории Заэля, но и адаптироваться к новой, продвинутой форме существования, приняв каждый из её аспектов.       Единственное, с чем Ичиго так и не смог смириться, так это с голодом, что беспокоил всех Арранкаров. И пусть они не страдали от него как низшие Пустые, это всё равно было мучительно. Чтобы подавить инстинкта, призывающий пожирать собратьев, приходилось искать способы отвлечения. Кто-то с головой погружался в работу, кто-то медитировал, а кто-то, подобно ему, посвящал свободное время поискам острых ощущение битвы или секса. Благо ни с тем, ни с другим, проблем в Уэко Мундо не было.       Арранкары всегда были не прочь подраться, но если раньше их сдерживала непреклонная воля Айзена, то после его падения и возникновения вакуума власти, здесь началась анархия. Вчерашние союзники объединялись в группы, чтобы сражаться друг с другом. Кто-то сводил старые счёты. Кто-то надеялся заполучить власть. Куросаки с Халлибел изо всех сил пытались восстановить хоть какое-то подобие порядка, но пока безуспешно. Даже те, кто встал под знамёна Императрицы Уэко-Мундо, продолжали грызться друг с другом, не говоря уже об отщепенцах, что «ушли в пустыню» ради вольной жизни. Стычки между обитателями Лас-Ночес происходили чуть ли не каждый день, а потому кто-то должен был разнимать дерущихся, чтобы он и не поубивали друг друга.       Ичиго взял на себя эту почётную обязанность и теперь занимался тем, что растаскивая подопечных по углам с помощью тумаков и подзатыльников. Благо уж это он умел. Едва завидев красноволосого парня, смутьяны разбегались, дабы не попасться ему под горячую руку. Особо непонятливые расползались уже получали свою порцию ударов, попутно помогая Новому Владыке сбросить напряжение и на время забыть о голоде. Так или иначе, под сводами Лас Ночес всегда было с кем подраться... или потрахаться.       Ичиго улыбнулся, ощутив, как сильные женские руки обнимают его со спины, ощупывая подтянутый торс сквозь тонкий слой ткани. Тёмно-коричневая кожа составляла поистине завораживающий контраст с его белым, как песок за окном, облачением. Этот образ настолько захватил Ичиго, что он просто застыл на месте, ощущая, как тёплое дыхание касается его затылка, распушая клубничные пряди, а к его спине прижимается пара огромных грудей, волнующая упругость ощущалась даже сквозь одежду. Тиа Халлибел явилась, чтобы потребовать его внимания. Приятно, хоть и вполне ожидаемо. Ведь они уже давно были любовниками.       Ичиго шумно выдохнул, когда упругие, женские губы коснулись его шеи под воротником, пробуждая страсть, дремлющую в глубине его естества. Превращения в Арранкара изменило его. Все чувства невероятно обострились, а инстинкты усилились до невероятного уровня. Фактически, он перестал быть человеком, превратившись в хищника, носящего облик парня по имен Ичиго Куросаки. Строгий моральный кодекс удерживал от убийств, к которым призывала природа Пустого, но лишь от них. В остальном же, новый Владыка пустился во все тяжкие и не видел ничего зазорного в сексе с Императрицей Уэко Мундо. Она сама пришла в его покои, так зачем было отказываться от удовольствия, если он мог просто расслабиться в её объятьях, и сбросить напряжение?       К тому же между ними уже давно наметилось нечто вроде взаимной симпатии. Пожалуй, при должной толике воображение, её можно было даже назвать любовью. С поправкой на их природу, разумеется. Большинству Арранкаров были неведомы глубокие чувства. Они произошли от Пустых, а потому в основе их существования лежали голод и страх. Сорвав с себя маски многие ощутили внутреннюю пустоту почти столь же невыносимую, как голод, от мук которого оказались избавлены. Одни, подобно Улькиорре, поддались ей, превратившись в холодных, бесчувственных существ с причудливой мотивацией. Другие попытались заполнить эту пустоту хоть какими-то эмоциями. Обычно ненавистью или жаждой силы. Реже – любопытством, похотью и даже банальной ленью.       При таком отношении к жизни лишь единицам удавалось сформировать дружеские узы с себе подобными. И Халлибел была одной из таких. Свою фракцию она сформировала ещё будучи Вастер Лордом, что как нельзя лучше отражало глубинное стремление женщины заводить друзей, одним из которых, в конце концов, стал и Куросаки Ичиго, постучавший однажды в ворота её дворца.       Их отношения, начавшиеся с настороженного недоверия, коим Халлибел одаривала всех Шинигами развивались постепенно. Предательство Айзена, которого женщина чуть ли не боготворила, сломало её, заставив замкнуться в себе. Холодная и неприступная королева ледяного замка – только Ичиго могло прийти в голову пытаться сблизиться с ней. Но таков уж он был. Видя, как арранкарша страдает, переживая крушение надежд, он решил во что бы то ни стало исцелить раны, нанесённые ей Айзеном.       В первую очередь он рассказал, как отомстил за неё и всех остальных, повергнув бывшего Владыку Лас-Ночес, пожертвовав взамен частью своей души. Халлибел слушала его затаив дыхание, а в её глазах недоверие мешалось с восхищением перед его мощью и благородством. Ведь она была одной из тех немногих, кто понимал концепцию жертвенности. Когда Ичиго закончил говорить,Императрица поблагодарила его за помощь и пообещала сделать всё возможное, чтобы вернуть гостю его способности.       После холлофикации Халлибел сделала Ичиго своим Стражем и у этого решения было сразу несколько причин. Во-первых, мало кто из Арранкаров рискнул бы с тем, кто победил считавшегося непобедимым Айзена. Во-вторых красноволосый любитель подраться оказался одним из немногих, кому она могла доверять помимо Фракции. Ну а в третьих... что же, третья причина долгое время оставалась сокрыта даже от самой Тии, так как она не могла признаться себе, что заинтересовалась своим загадочным союзником.       После ежедневных докладов она стала приглашать парня в свои покои для приватных бесед, которые могли длиться часами. Они пили жасминовый чай из личных запасов Айзена (напиток это всего лишь напиток, и не важно, как сволочь его принесла) и говорили обо всём, кроме текущих дел. Обсуждали друзей,подчинённых и врагов с которыми сталкивались. Поначалу говорил в основном Ичиго, а Халлибел слушала его,время от времени внося свой вклад, который постепенно становился более значительным.       Через месяц они уже болтали как старые друзья, обсуждая вопросы поистине космического масштаба, а порой даже играли в шахматы, найденные в покоях Улькиорры. И вот тут Ичиго должен признать, что холодная и спокойная Халлибел была серьёзным противником. Обладая острым аналитическим умом она всегда была на шаг или два впереди него. Просчитать её действия не представлялось возможным – лицо этой женщины, наполовину закрытое воротником куртки, всегда оставалось бесстрастным. Она не совершала ни одного лишнего движения во время игры. И лишь редкие взмахи светлых, словно выгоревших на солнце ресниц, разбавляли полную неподвижность. В остальном эта женщина удивительно напоминала статую, вырезанную из кофейного дерева.       Очень красивую статую, надо сказать. Не единожды Ичиго ловил себя на том, что любуется собеседницей в то время, как должен обдумывать ход. Когда же ему удалось выиграть, юноша в порыве чувств поддался вперёд и поцеловал Императрицу. Неслыханная дерзость, которая на удивление сошла ему с рук, попутно дав мощный толчок развитию их отношений. Потому что когда он попытался отстраниться Халлибел удержала его рядом с собой, зарывшись пальцами в красные, как кровь, пряди. Поцелуй лишь раздразнил аппетит и теперь она хотела большего. Акула набросилась свою жертву и в результате случилось то что случилось.       В тот вечер, плавно перетёкший сначала в ночь, а впоследствии и в утро они переспали в первый, но далеко не в последний раз. Ведь с тех подобные встречи стали регулярными. Они уже давно нравились друг друга,а неожиданная физическая близость лишь помогла преодолеть тот барьер отчуждения, которым каждый из них, подсознательно, отгораживался от всего остального мира.       И пусть эта преграда была преодолена не до конца, а некая холодность присутствовала в их отношениях и поныне это было начало. Первый шаг к совместному будущему, которое преподнесло им обоим не мало весьма и весьма неожиданных сюрпризов.       О том, что они спят друг с другом, узнали сначала члены Фракции Халлбиел, а затем и о стальные обитатели Лас Ночес. Три болтливых сучки растрезвонили о новом любовнике госпожи по всему Уэко Мундо. Как результат, Ичиго получить с десяток вызовов на бой с желающими занять его место, первым из которых был Гриммджоу. А когда он, ожидаемо, навешал им всем неиллюзорных, его стали воспринимать как Нового Владыку. И никакие возражения не помогли. Халлибел, к удивлению красноволосого, тоже оказалась совсем не против и вскоре его новый статус был закреплён официально. Так бывший шинигами стали Валыдкой Пустых.       Чувствуя, как ловкие пальцы мечницы щёлкают застёжками, скреплявшими плащ на груди, и добираются до живого тела, юноша блаженно прикрыл жёлтые глаза, наслаждаясь лаской. Халлибел знала, как пробудить в нём мужские желания. Её ладони так приятно скользили вверх и вниз,прослеживая рельеф напрягшихся на животе мускулов и подолгу задерживались на груди. Острые, вы золоченные лаком ногти неторопливо обводили ореолы болезненно напрягшихся сосков, посылая волны мурашек сквозь наэлектризованное тело. Впрочем, сам Ичиго тоже не остался в долгу, наложив обтянутую белой перчаткой руку на округлую задницу женщины, прикрытую двухслойной мини-юбкой, состоящей из за узкой полосы чёрной ткани, покрытой пластинами заострённых костей. Разумеется, перед тем, как прийти к нему Халлибел уже высвободила Рессурекшен. Иначе её губы так и остались бы скрытыми под костяной маской, и не целовали бы сейчас его шею, нежно касаясь самых чувствительных мест на коже.       Млея в объятьях женщины, которую, кажется, полюбил, и которая сейчас делала всё, чтобы свести его с ума, Ичиго опустил лежавшую на её ягодицах ладонь чуть ниже, и, легко скользнув по бедру, пробрался под юбку, стиснув в ладони упругую ягодицу. На этот неожиданный маневр арранкарша отреагировала вздохом,пославшим волну мурашек от согретой им шеи вниз по спине.       Чётко осознав, что он не собирается ей уступать блондинка, запустила руку в вырез его хаккама, добираясь до самого драгоценного. Его вздыбившийся колом член оказался в заботливых пальцах женщины, точно знавшей как нужно обращаться с мужским орудием. Ни на мгновение не переставая целовать его шею она принялась двигать рукой, скользя пальцами по стволу – вверх-вниз, вверх-вниз. Как при дрочке. Ичиго застонал от пронзивших его ощущений, инстинктивно пытаясь вырваться, но Тиа не позволила. Вторая её рука по-прежнему обвивалась вокруг его торса, словно пытаясь расплющить его о свою шикарную грудь.       Движения пальцев, заключивших его мужественность в мучительно-сладкий плен, становились всё более интенсивными, разжигая внизу живота самое настоящее пламя. Наслаждение стремительно нарастало, стремясь к пределы его выносливости и в тот миг, когда Ичиго уже был готов позорно излиться ей в руку, уподобившись не умеющему сдерживать желания своего тел а школьнику, Халлибел закусила мочку его уха. Резкая боль пронзила его тело до кончиков пальцев, на секунду перекрыв удовольствие. В глазах потемнело, изо рта вырвался вскрик… Когда же Куросаки вновь пришёл в себя, пальцев, ласкавших его член уже не было. Халлибел вновь обнимала его обеими руками, легко скользя язычком по краю прикушенной ушной раковины.       — Ты мой, – её пустой голос был лишён живого выражение, но эти короткие слов а волной жёлтой реяцу прокатились по его одежде коже, окутывая теплом разогретого на солнце моря. Она не пыталась подавить сейчас его, просто доставляла удовольствие.       — Неужели Акула Императрица проголодалась? – хищно ухмыльнулся красноволосый, пытаясь флиртовать с прижавшейся к нему женщиной. Безрезультатно, как всегда. Тиа Халлибел была слишком спокойной и собранной, чтобы это могло сработать с ней, а потому и ответ её был простым и коротким, словно ещё одна дежурная реплика, брошенная на общем собрании в Зале Эспады:       — Не совсем. Меня мучает голод иного рода, – услышав это, Куросаки покачал головой. Более не романтичную особу трудно было себе представить. Проще было утихомирить разбушевавшегося Гриммджоу, чем выбить из Императрицы любовное признание.       Впрочем,чего ещё было ждать от женщины-воина? Вздохнув, Ичиго обернулся к Тии и обнял за талию, привлекая к себе это совершенное творение Владыки Айзена. О, она была хороша – высокий рост, темная кожа цвета мокко, великолепная фигура в которой подтянутость странным образом сочеталась с пышными формами, дикие светлые волосы с тремя тонкими косичками на затылке и чуть прищуренные глаза цвета морской волны, сиявшие в обрамленные светлых ресниц словно бирюза. Определённо она была самой красивой женщиной их всех, с которыми он когда-либо встречался. От её вида у бедного парня аж дух захватывало.       — Думаю, я смогу как следует удовлетворить её, – улыбнувшись, Ичиго зарылся пальца ми в соломенные, с золотыми отблесками, волосы Тии и властно притянул к себе. Её прекрасные глаза расширились, выражая смутный оттенок некого, пока ещё не вполне осознанного чувства, отражённый в их бездонной, как океан глубине. Полные губы слегка приоткрылись, в ожидании любовного поцелуя, но Ичиго даже не коснулся их. С самого начала его целью была шея женщины, закрытая костяным воротником.       Халлибел издала стон, когда его горячий и влажный рот впился в её тёмную кожу, оставляя смачный засос. Реяцу Императрицы золотыми искрами вспыхнула на его языке, покалывая словно шипучая карамель.Необычное, но вместе с тем приятное ощущение. Для них обоих. Халлибел застонала в его объятьях, запрокину в голову потолку. Не смотря на кажущееся спокойствие её было так легко возбудить, воздействия на правильные точки. Холодная, как рыба, снаружи, но дикая и страстная внутри, она редко теряла голову. Но если уж это происходило, то лишь от бушующей, подобно океану, страсти, способной смести со своего пути все преграды.       Желание, пробуждённое поцелуем Ичиго, заставило Тию попытаться вернуть себе инициативу. Силой оторвав его лицо от своей шеи, она соединила их уста в поцелуе, заплетая языки в единый тугой узел. Запустив одну руку внутрь его плаща, она обвила его талию и прижала к себе – крепко-крепко. Вот так, переплетаясь в объятии и ни на миг не прекращаясь исследовать друг друга языками, скользящими изо рта в рот, они опустились прямо на пол. Оба был и слишком возбуждены, чтобы дойти до кровати да и секс на полу перед окном, сквозь которое внутрь врывался мертвенный свет полумесяца, приятное разнообразил в интимную жизнь.       Халлибел уселась на пятую точку, и, подвернув под себя юбку, широко раздвинула ноги, позволяя Ичиго скользить ладонью по внутренней стороне бедра. Пальцы бывшего шинигами быстро добрались до её женского естества и проникли внутрь, срывая стоны с губ арранкарши. Двигая ими в сокровенных глубинах женского тела он, пристально всматривался в лицо женщины, на котором сейчас отражались хоть какие-то эмоции. Халлибел же блаженствовала, опиралась руками о плитки пола позади себя, и прикрыв изумрудные глаза. В какой-то момент с её губ сорвался громкий, протяжный стон, а тело содрогнулось в судороге сладкого спазма.       Довольный хорошо выполненной работой, Куросаки поцеловал свою Императрицу, властно проникая языком в её рот. Он считал это место завоёванной территорией, а потому не ожидал отпора. А зря – Халлибел была не из тех девушек, кого могла насытить короткая вспышка у довольствия,рождённая трением мужских пальцев. Чтобы показать возлюбленному подлинную глубину обуревавшей её страсти, она всосала в себя язык Куросаки, заставив потерять бдительность. В результате он потерял бдительность и оказался опрокинут на пол, в то время, как арранкарша утвердилась над ним на четвереньках и принялась торопливо раздевать.       Плащ его и так уже был расстёгнут, а потому выпутаться из него было делом нескольких секунд, а хаккама Халлибел просто стащила с него, даже не потрудившись развязать пояс. Вслед за штанами на пол отправилась и её юбка. Костяные сапоги и перчатки она не сняла но так было даже сексуальнее. Не позволяя партнёру проявить какое-то подобие инициативы женщина прижала его руки к полированным плитам пола и устроилась сверху, принимая весь контроль. Ичиго, конечно, мог вырваться, но не видел в этом смысла. Его главной задачей была забота о нуждах Императрицы. Ведь это она пришла к нему сегодня, а не наоборот.       Поэтому парень позволил женщине оседлать себя и объездить. Уж это она умела делать почти столь же виртуозно, как и махать мечом. Снова сграбастав член парня шаловливыми ручонками она приставила набухшую головку к истекающему соком входу и замерла, подарив любовнику пронзительный, как морская бездна взгляд. В следующий миг они стали единым целым, вплавленные друг в друга судорогой общего движения. Может быть Халлибел не понимала романтических жестов, но как же она была хороша в сексе! У Ичиго чуть глаза на лоб не вылезли, когда его член оказался в обхвате её внутренних мышц, источающих влажный жар.       А его партнёрше было всё нипочём. Продолжая пожирать его взглядом хищницы она начала проталкивать его ещё глубже, работая бёдрами безо всякой жалости. Даже в их занятии любовью отчётливо ощущалось нечто по-звериному дикое, сходное с неистовым голодом. Арранкарша словно пыталась заполнить им свою пустоту, поэтому и двигалась так отчаянно-свирепо. Раздав ленный силой сокрушающих его бёдер, Ичиго с трудом справлялся с тем,что чувствовало сейчас его тело. Он словно тонул в бушующем океане страсти, а огромные волны накрывали его, угрожая погрести под собой... похоронить в а пучине удовольствия.       На какой-то миг его даже посетил соблазн отдаться на волю этим чувствам. Расслабиться и получить удовольствие. Но Ичино преодолел его. Пассивно лежать и бездействовать было не в его характере, поэтому он начал свою игру. И в качестве первого акта неповиновения он отвёл взгляд от украшенного синими молниями эстигм лица Халлибел, и уставился на её тело. Огромные полушария грудей подпрыгивали в такт ритмичным движениям, упруго и хлёстко покачиваясь над его головой. И это зрелище поистине завораживало. Куросаки не мог отвести взгляд от тёмно-коричневых сосков, торчавших в ожидании грубой мужской ласки.       Через некоторое время Тиа заметила это и пресекла, вцепившись пальцами в его алые волосы и грубо стиснула их в кулаке.       — Смотри на меня, – голос Императрицы звучал повелительно, когда она восстанавливала их зрительный контакт. Любой другой на его месте сжался бы и замер, трепеща от страха, но Ичиго лишь ухмыльнулся в лицо возлюбленной. Ведь для того, чтобы вернуть его голову на прежнее место? ей пришлось отпустить его руку. Вот её-то аловолосый и наложил на заинтересовавшую его грудь.       Пальцы обхватили тугую окружность и сжали, запирая сосок в плен между большим и указательным пальцем. Женщина задохнулась, на мгновение сбившись с ритма, но попыток вырваться не предприняла, позволив ему играть со своими сокровищами. И не только с ними – вдоволь насладившись кручением зазывно торчащих сосочков Ичиго скользнул пальцами вдоль ряда похожих на позвонки костных пластин, тянувшихся от впадины между грудями вниз до сам ого лобка. В конце пути его пальцы коснувшись чувствительного нервного центра, в котором, как говорят, было заключено женское естество, и уверено принялся массировать его.       От этих ласк у Халлибел окончательно сорвало крышу. Потеряв голову в страсти она за двигалась на нём в сводящем с ума ритме. Ичиго, получив наконец, полную свободу действий, схватился за широкие бёдра, контролируя и направляя партнёршу. В какой-то момент она выгнулась, опираясь ладонями о колени парня, и закричала в блаженстве. Огненно-жёлтая реяцу, в огромных количествах выделявшаяся с поверхности её кожи, затопила комнату, разогнав тьму вечной ночи, окутывавшую опустошённый мир.       Поймав обессиленную любовницу в объятья, и дав ей время отдышаться немного, Куросаки лёг на бок и утянул её за собой.       — А теперь перевернись так, чтобы твоя голова была обращена к моей промежности, – в его голосе звучали повелительные интонации, сбившие Тию с толку. Неуверенная в его словах, она всё же сделала как он сказал, и увидела так и не опавший член.       Сила и выносливость таких существ, как Шинигами и Арранкары целиком и полностью зависела от их реяцу, и обладатель такой колоссальной духовной силы как Куросаки Ичиго мог трахаться часами, почти не уставая при этом! Халлибел, в принципе, не отставала от него и сегодня просто перевозбудилась и пришла к завершению. В отличие от него. Это срочно следовало и справить!       Ичиго задохнулся, когда тугой и горячий рот женщины, обхватил его стержень, пропуская внутрь аж до самой глотки. Поза 69 позволяла подарить друг другу новые ощущения, заодно установив некое равноправие между ними. Теперь они оба работали, чтобы доставить удовольствие, но при этом их собственное удовольствие находилось во рту партнёра и повлиять на него они никак не могли. Процесс требовал безоговорочного доверия друг к другу, и полного взаимопонимания, которое у них, по счастью, было.       Учитывая, что его партнёрша всё ещё была довольно чувствительная после предыдущего раза Ичиго старался действовать более деликатно. Его язык скользил по контуру обильно увлажнённых складок и лишь иногда проскальзывал внутрь, заставляя женщину задыхаться. Меж тем интенсивные губные ласки привели парня к финишной черте, заставив излиться в гостеприимно раскрытый перед ним ротик. Откинувшись на спину он содрогнулся всем телом, исторгнув из себя вихрь красной реяцу.       Его реяцу прокатилась по подобно маленькому смерчу и стихла, достигнув белых, как к ости стен. Халлибел оторвалась от его члена, и вопросительно поглядела на него через плечо, как бы спрашивая – собирается ли он закончить то, что начал делать? Вместо ответа Куросаки поднял её на руки и отнёс на кровать. Уложил и навалился сверху, с наслаждением ощущая мягкость груди, пружинящей под его животом, и раскрытость сильных, бугрящихся мышцами, ног. Пальцы одной его руки путались в растрепавшихся волосах женщины, а второй – проникали туда, где только что побывал его язык, что заставляло девушку краснеть от не утихающего возбуждения. Ичиго довольно ухмыльнулся и поцеловал распростёртую под ним арранкаршу. Их губы, покрытые выделениями друг друга встретились, а жидкости – смешались, давая двум любовникам в полной мере ощутить собственный вкус. Это было так... порочно.       — Ты – это всё, что мне нужно, – в порыве охвативших её чувств прошептала Халлибел, когда они оторвались друг от друга.       Это признание прозвучало как гром среди ясного неба и Ичиго застыл на секунду, загипнотизированный красивыми изумрудными глазами Королевы Акул. Не часто ему приходилось слышать подобное из её уст. И каждый из таких моментов был величайшей драгоценностью. Ведь именно ради них он и принёс жертву, повергнув эго-маньяка, пытавшегося стать Королём Душ.       — Я люблю тебя, моя Императрица, – наконец прошептал вновь накрыв её губы своими и проникая внутрь её тела. Жёлтая и красная реяцу вновь вспыхнули в темноте, сражаясь друг с другом и наполняя просторную комнату вихревым буйством энергии.       Ночь только началась и двое собирались потратить её в попытке насытиться.       Ведь единственное, в чём они нуждались сейчас – это друг в друге.