Позвольте назвать вас супругом.

Накахара был из состоятельной семьи, но это не значит, что он до сих пор как сыр в масле катается. Нет, катался конечно и хорошо так. Но это было до лет 13-14, пока ему покупали все, что душенька пожелает. Будь то новый телефон или игрушка. Единственное, что ему всегда не нравилось, это то, что при любом удобном случае родители пытались свести его с какой-то там дочерью, их близких друзей. Не то, что она была не красива. На любителя скорее и Накахара судить не смел. Но вот характер… Ещё более прискверный, чем у самого Чуи. Девчонка добивалась всего слезами, криками и истериками. И черт возьми добивалась. Потому что её родители, да и его тоже, души в ней не чаяли. Мол, какая хорошая девочка, идеальная тебе пара. Только вот, когда их просто в песочницу вместе сажали или за парту в школе. И даже когда на свидание отправляли. Чуя это всерьез не воспринимал. Типа, ну поймут родители, что Накахара к ней ни-ни и отстанут. Ага. Хер ему с маслом. Семья тех самых друзей тоже состоятельная была, если не ещё богаче чем их. Но что все это правда всерьез Чуя понял, когда его поставили перед фактом. Ты женишься на ней и все тут. Тебе уже целых двадцать и тебя кстати никто не спрашивал. И Накахара не имел права отказаться, да и не спорил. Зачем лишний раз отношения портить. Пусть и от одной только мысли, что ему придется не то, что видеть девушку каждый день, а ещё и жить с ней. И ребенка общего завести. Ну кошмар. Выход только один. В окно. Но церемония была пышная, со всеми его подобающими. Ух. Сколько ж денег на это спустили. От этой белизны и различных рюш, да бантиков уже глаза слепило. А раздражение нарастало все сильнее. Не, это нормально? Сначала звать показать платье свадебное, а потом кидать букетом, мол, почему Накахара наглый такой смотрит и традиции нарушает. Да. Просто идеальная пара. А ещё на празднике присутвовал, какой-то там друг друзей, Одасаку. Что ещё и приволок с собой своего друга. Осаму Дазая. Дазай просто пил. И когда уже изрядно напившийся Осаму заметил жениха, явно этого не понимая, он улыбнулся и победно произнес, что он это или она, но он женится. Одасаку и не смотрел в сторону, куда показывает друг. Да и чего. Рыжих парней да девушек, здесь прудь пруди. Ода просто отмахивался. А зря. Зря не остановил, когда Осаму пошел в ту сторону. Он даже не сразу заметил. Заметил только когда Дазай нарушая торжественный момент, и сначала лишь под молчание и офигевание остальных, в затем и под громкий хохот со всего зала, сделал Чуе предложение руки и сердца. Накахаре если честно, тоже было до жути смешно, плюс осозновая, что была б его воля он и правда лучше бы за этого странного парня вышел, чем на ней женился. Букет падает из рук невесты, а глаза становятся как два рубля. Гости на церемонии явно думали, что это специально заказанный клоун, мол, разрядить обстановку. Некий тамада. Потому смеяться ещё громче не стеснялись. Особенно после того, как этот странный типа «клоун» поднял упавший у невесты букет и подарил Накахаре. Тогда смехом заливается и пытающийся серьезно держаться Чуя. Мать чуть ли в обморок не падает, а невеста растерявшись вновь начинает истерить в конце концов, подбирая складки пышного платья, убегает прочь с возгласом, что свадьбы не будет. Тогда, под осуждающие взгляды не только его семейства, смеяться как то перехотелось. Гости поняли, что это не специальный тамада, только когда его из зала вывели. Тогда замолкают и они. *** Торжество испорчено, отношения с той семьёй у них испорчены и невеста разочарована. Ещё большие деньги, что обещались при браке, просраны, грубо говоря. Примерно так родители на протяжение пары дней терроризировали Накахару. Ему до этих проблем плевать с высокой колокольни, но каждодневные упрёки родителей уже доводят до белого коления. Да и разве это честно? Это что Чуя, тогда руку и сердце просил? Но он не разрулил ситуацию, он виноват. Да. И слышать, какие либо оправдания семейство не хотело. Шутливая благодарность, тому парню, за то, что ему не придется жениться на истеричке, быстро сменилась на ненависть. Черт. Накахара же теперь тут главный злодей и преступник. Вся привычная и все же хорошая жизнь Чуи полетела к чертям. На третий день упрёки и оскорбления сменились на уговоры и шантаж, что бы он ступал и сейчас же извинился перед девушкой. Зная ее, она сначала долго будет ныть, потом обижаться, а потом будет наконец благословна и простит. И сядет на шею, мол ты тереть мое до конца жизни, до гроба обязан. Ага. Ебал Накахара такую жизнь. Вообщем на четвертый день, он решил выбраться из девяти кругов ага, пока родители не додумались дойти до последнего и под покровом ночи сбежал. Карточка давно уже была заблокированна, а налички не много. Но хватит. Хватит хотя бы перекусить в каком нибудь фаст-фуде и на метро прокатится пару раз. Хотя тут он уже не так уверен. Метро — это вещь такая, о которой он ничего не знает. Вроде, ездят на ней те у кого машины нет, или просто. Он в таких категориях ранее не оказывался. Но как двух зайцев словить, идея приходит. И одному отомстить и другим насолить. Ну что бы отстали. Он же не злодей, как его выставляют. Но не бегать же по квартирам, да общежитиям и спрашивать, здесь ли живёт один перебинтованный мудак. А то что, мудак был перебинтованный он запомнил. Да и таких же идиотов в Йокогаме пруд пруди, а идиотов с похожей внешностью ещё больше. Вот засада. А Осаму уже на второй день ничего особо не помнил, нет, Сакуноске ему рассказал, наорал скорее, но рассказал, что он там чью-то свадьбу по пьяни сорвал. Так то, во благо жениха. Но сорвал. Мол, ещё и прилюдно этому самому жениху выйти замуж за себя предлагал. Дазай смеялся. Отшучивался, типа, парень видимо реально красивый был, раз он даже предложение сделал. И даже в шутку пожалел, что больше его не увидит. Но видимо судьба сразу дала понять, что так шутить нельзя. Потому, когда Чуя сел в метро второй раз (в первый он просто ошибся, уехав хрен пойми куда), то встретил этого самого придурка, что ехал домой. В вагоне людей были совсем мало. Какая то девушка, что прижимала к себе сумку и уткнулась в телефон. И вторая, что за теми с интересом наблюдала. — А, так это ты был, падла! — ни привет, ни здравствуйте, как говорится. — Простите, что? — Что, что! Ты мне тварь, жизнь сломал! До Осаму не сразу доходит, что этот парень тот самый горе-жених. Хотя бы по внешности. Ода ему все же немного описал, того женишка. И видимо даже у такого человека, как Осаму Дазай, есть совесть. Похоже он и правда все испортил, а пареньку и, идти теперь не куда. — Может ко мне?  — выкладывает он, то, что впервую очередь приходит в голову. И сразу понимает, что зря, потому что по лицу Накахары, кажется что он готов убивать. — Ах ты… — Да я же переночевать говорю, ты ничего не подумай. У меня комнатка небольшая, но уж ничего больше предложить не могу. — Ладно уж, — пыхтит как паровоз Чуя, и понимает, что миссия на половину выполнена, — только потому что ЗАГС закрыт. — Всмысле? При чем тут ЗАГС? — Как причем, ты же сам рьяно хотел, что бы я вышел за тебя. Считай, что добился. У меня времени мало, и только попробуй отпираться я из тебя все органы достану и продам, на новый дом. — Да понял я, понял, — нервно усмехается Дазай, смотря на этот рыжий комок злости, — Но… Мы друг друга и не знаем вовсе. — Узнаем, сейчас главное жениться, — фыркает Чуя. — А чего торопится то? И времени почему мало? — Не твое дело! Больше Осаму до самого приезда ничего не спрашивает. *** Квартирка у Дазая и правда небольшая. Плюс он снимает ее, со своим уже известным другом. — Похоже придется тебе со мной спать, — пожимает плечами Осаму и еле успевает увернутся от очередного удара. — А диван? — вновь фыркает Чуя, с явным и вполне ясным не желанием спать с малоизвестным и уже ненавистным парнем. — Я здесь не один живу, и диван, вместе с комнатой не мои, — и в этот самый момент из комнаты выходит как раз таки, обладатель сих хором. И охреневает, потому что Накахару узнал сразу. Вот уж не думал. Да Чуя же сейчас их двоих в землю закопает. Но Накахара только тихо ругается и все же, хотя скорее и даже, здоровается. — Ну ты и бомж, — ворчит Накахара уже в комнате, попутно кидая в Дазая какие-то маленькие, разноцветные шарики. — Ты сейчас не богаче, — пытается отбиться от ленивой атаки Осаму и так же ловя все «снаряды». Коллекция как никак. — По твоей вине. Так что ты двойной бомж. — Ээй! *** — Ты куда полез? — Э… Спать? — А кто сказал, что я буду спать с тобой на одной кровати? — Чуя фыркнул и даже не дал сесть на постель. — Это моя кровать вообще то. — А это мое личное пространство и принципы вообще то. А Осаму и говорит больше ничего не стал, привыкшего к полному комфорту и уединению нахального Чую было не переубедить. Парень сел на пол и оперся спиной о деревянную часть кровати. Накахара только пришел, а Дазай уже понимает, что привычная жизнь машет ручкой. И надо же было ему согласиться на предложение Оды пойти на свадьбу. Через минут двадцать такого положения становится до жути неудобно, да и спать хочется. — Эй, Накахара. Почему ты такой цундэрэ? — Отвали! — Ну почему? — Что?! — Ты такой грубый и злой. Это ведь не только из-за резкой смены обстановки и горе-брака?  — Дазай поворачивается и встречается взглядом с голубыми глазами. — Ты прав. Это не только из-за этого. Это из-за тебя, — бубнит парень, но глаз не отводит. Сильнее сжимает руками простыни и еле заметно хмурится. — Но если ты меня терпеть не сможешь, с чего это жениться решил? — Тебе назло. И родителям. И той бабе на которой женить хотели. — А с чего она тебе так противна? Ничего вроде на внешность то. — А что тогда мне предложение сделал, а не ей? — цокает Накахара и снова сдувает упавшую на глаз прядь. — А… Ну я ж бухой был, да и рыжие в моем вкусе, — и ехидно так смеётся. А потом получает в лоб ещё одним таким шариком. И как Чуя их вообще нашел? — А ещё ты ее характера не знаешь, — парень кривится, будто кислый лимон съел, — похуже моего. — Да уж. Похуже твоего ещё поискать нужно, — и снова получает шариком, только уже по носу. — Только я имею право так говорить про свой характер! Через пару десятков минут, Чуя все же крепко стиснув зубы даёт Дазаю лечь в кровать. И даже нормально поспать. *** Утром Осаму просыпается один. И даже думает, что произошедшее вчера было сном. Пока не слышит до боли знакомый, хриплый голос из кухни. — Кто вообще пьет кофе из пакетиков?! — и возню. Он лениво встаёт с кровати и плетется до кухни. Чуя с явным недовольством смотрит на пакетик с порошковым кофе. Но черт, с таким интересом. Осаму даже смешно становится. — Ты чего там? Тайну мира сего открываешь? — Пытаюсь понять как это пить! — раздраженно бросает Чуя и переводит взгляд на вошедшего. — Боже, ты что издеваешься? — Осаму зевает и подходит забирая пакетик из его рук, насыпая порошок в чашку и добавляя кипяток, — пей страдалец. — Фу, ну и гадость же! — Накахара чуть ли не кидает чашку на стол, — другого нет? Нормального?! — Много хочешь. Я… — Ты просто бомж. — Да перестань наконец! Одасаку, которого вроде никто и не заметил, приспокойно пьет кофе, не понимания за что ему такое наказание. *** — Сейчас мы поедим и потом пойдем в ЗАГС, — словно какой-то супергерой произносит Накахара. Дазай лениво кивает. Чуя оглядывается. На захламленной кухне, мало что разглядишь. — Но… А есть то что? Осаму молча тянет руку куда-то в неизвестность и достает две пачки лапши быстрого приготовления. — Бич-пакет… Издеваешься?! Я это есть не собираюсь! В последний такой раз меня стошнило! — Что не так с твоим организмом…? — Что не так с твоим вкусом?! Нормальные люди состоят на 75% из воды, а ты видимо из… Этого, — и швыряет лапшу в сторону. — Да перестань ты капризничать. И почему только это? Обычно Одасаку готовит, а сейчас он занят. Поешь и все. — Иди на хер. Если понадобится я сам приготовлю! — Валяй, — и это было очень-очень зря. Потому что в мгновения и так не лучшего вида кухня стала походить на свалку. Даже хуже. Но на столе красовалась на половину соженная тарелка приблизительно с кари. — Попробуй. — А… Ты уверен, что это съедобно…? — Жри, падла! Я старался! — Ладно-ладно… Ммм, вкусно, — и чуть ли не плачет, — но кулинарную книгу, приобрести стоит. *** — Так ты точно этого хочешь? Чуя посильнее прикрывает лицо клетчато-бежевыс шарфом и невнятно ворчит, что видимо означает «да». На улице сырость и грязь, идет мелкий дождь, а солнце спряталось за тучами. — Прям точно-точно? — Да-да! — Ну смотри, я тебя за язык не тянул. — Завались наконец, иначе я тебя за кое что другое потяну. — Я не против, — ехидно поглядывает на него Осаму и ловит хмурый взгляд голубых глаз. Затем в Дазая опять что-то кидают. Приблизительно снежок, где большая часть грязь. Сам ЗАГС снаружи выглядит не то, что плохо. Но видно сразу, что здание не новое. Далеко не новое. Внутри все напоминает Накахаре его неудачную церемонию. Везде эти украшения, розочки и бантики. Аж тошнит, сильнее чем от бич-пакетов. Чуя надвигает клетчатый шарф до носа, оставляя открытыми лишь глаза. — Ты чего? Холодно что ли?  — странно косится Осаму, пока они идут в сторону нужного кабинета. — Меня узнать не должны, придурок. — Дам, ты конечно заебись шпион. Никто не узнает. Накахара невнятно шипит. *** — Так… — женщина попоравляет очки и косится на так называемых молодых людей, — поженится, то есть… Девушки должны подойти…? Она видимо собирается отчаянно отрицать действительное, что и так понятно. — Нет, — улыбается Дазай и вновь берет, не сопротивляющегося Чую за руку — именно мы. Трудно сказать, что именно подумала женщина, но явно что то не хорошее. — Понимаете, как бы объяснить… М, такие браки у нас не заключают. Нельзя по закону. — Ой, ну чего вы. Просто впишите его имя, — он указывает на Накахару, — просто представьте, что он девушка и впишите его имя куда подобает. Особой фантазией женщина видимо не обладала, да и ничего представлять не хотела. — Я вам уже все объяснила. Чуя молчал, сильнее сжимая его руку. А Дазай оказывается был мастером в спорах, потому примерно через полчаса она сдалась, видимо просто психнула и записала Накахару как женщину. В графе с женщиной, извините. *** — Ну вот и все, Чуя, теперь ты получил что хотел, — выйдя на улицу оба выдохнули. В помещении было очень душно. — А ты смотрю светишься от счастья. Будь я на твоём месте проклинал бы вселенную. — Ну ты и без этого, каждый день делаешь это. Мой милый цундэрэ. — Иди ты, — Чуя натягивает шарф, так, что казалось ещё выше уже нельзя. — Подожди минутку, — радостно произносит Осаму, озарённый идеей, и скрывается в каком-то супер-маркете. — Бухло что ли купить решил…? — тихо проговаривает Чуя в ткань и смотрит на проезжающие мимо машины. Дазай выходит через минут пять-десять. — Посмотри-ка, — раскрывает ладонь и показывает две жвачки, с кольцами. Детскими такими кольцами, с пластмассовыми лепестками каких-то розовых цветов. — Чтож, — оценивающе глядит Чуя, скрывая улыбку, — идеально для таких бомжей как мы. — Ох, сэр Накахара соизволил назвать бомжом не только меня. За что же такое благословение, — тихо смеется Осаму, а затем аккуратно снимает одно из колец со жвачки и надевает на палец Чуи, с мягкой улыбкой. Кольцо то пусть и детское, а размера нормального. — Позвольте назвать вас супругом…? *** — Знаешь. Теперь, когда мы женаты ты никак не отвертешься, — Дазай упирает руки в бока и улыбается, — теперь тебе придется либо научиться готовить. Либо научиться есть Доширак. — А ты не помнишь чем кончились мои уроки готовки? А как я попробовал твою сранную лапшу?! — Ну, вообще я как готовил раньше так и готовлю сейчас, так чего вы опять сретесь? — Сакуноске нервно вздыхает и делает ещё один глоток чая, — Ей богу, надоели. — Точно, Ода же может готовить. — Но Ода не будет готовить вечно, тебе придется научиться. — Сам научись. Я не собираюсь марать себе руки. — Простите господин Накахара, что упрекнул вас в том, что вашими прекрасными ручками, пора научиться делать хоть что то! — Завались! — У тебя всегда этот аргумент! И хватит уже истерить! Сакуноске так сжимает ручку чашки, что она кажется трескается. Как и его терпение. — Да заткнитесь вы оба, наконец! Одасаку в гневе надо видеть. *** — Да уж, в холодильнике мышь повесилась… — грустно вздыхает Осаму и захлопывает дверцу обратно. — Мне вчера как раз стипендия пришла, пошли в магазин, а Чуя? Накахара отрывается от прочтения какой-то книги и устремляет взгляд на парня. — Охренеть. Так ты её ещё не пропил. И все же соглашается. Погода на улице уже лучше. Даже теплее, а большинство уже и без шапок ходят. Но Накахара все равно одевает свой любимый шарф. А-ля маскировка. И все же а-ля маскировка не проходит. Буквально у магазина его замечает девушка с ярко-рыжими волосами, одетая в традиционную одежду. — Чуя-кун! — и сразу бросается в объятия, — Боже, Чуя-кун, это правда ты! От растерянности Накахара не сразу понимает кто это, а потом приходит понимание, что вызывает большую и теплую улыбку. — Озаки-сан… Сестрица Коё, — верно только по ней он и скучал. — Где… Где же ты был все это время?! — и кажется даже начинает плакать, — м-мы так волновались. Я… И твои родители. Чуя-кун! И только потом она замечает Осаму. — Ты бы сам никогда не сбежал… Ведь верно? Тебя похитили да?! — и не дожидаясь ответа, вытаскивает катану, словно из ниоткуда и направляет на Дазая, что теперь в ещё большем шоке. — Нет! Сестрица… Прости, но я все же на этот раз разочаровал тебя, — и встает впереди Осаму. — Вот оно что… — тихо произносит она и убирает орудие, — это все из-за свадьбы, верно? Знаешь, родители ведь сказали, что примут тебя. Что все осознали… Что даже не объязательно выходит за нее! И с надеждой смотрит. — Возвращайся… Чуя-кун… Дазай на миг замирает. Вот и все. Накахара определенно уйдет. Уйдет от дешёвой жизни, ненавистной лапши и кофе, в пакетиках. От такого же ненавистного Осаму. Дазай слишком привязался. — Прости… Но сейчас я вынужден тебе отказать… — Накахара поднимает руку и указывает на кольцо. То самое. А затем указывает и на руку, точнее на палец Дазая, с таким же кольцом. Коё замирает. Вновь замирает и Осаму. — Т-ты… Что… За несколько то дней?! На самом деле?!  — первое, от чего негодует Озаки, это то, что Чуя вообще умудрился обзавестись супругом. Второе, это то, что этот самый супруг парень. И в третьих, этот самый парень тот злочастный клоун, — да быть того не может! — Он вообще сам предложил, — пожимает плечами Дазай. — А ты вообще молчи похититель! — вновь давится комком девушка, — тебя ведь ищут… Ты же знаешь… Так зачем опять играешь на нервах?! И переводит взгляд на Чую. — Ты поймёшь Озаки-сан, когда нибудь точно поймёшь, — и хватая за руку Дазая, бежит прочь. Просто нечего больше сказать. Просто правда ничего не поделаешь. — Я-я… Верну тебя! Расскажу слышишь! Тебя найдут! — кричит вслед Коё. Коё так никому и не рассказывает. А единственное что хочет сегодня Чуя, бутылку вина. *** — Ты чего, Накахара.? — Перестань звать меня по фамилии, раздражает, — и сильнее жмется к груди Осаму. Дазай неловко так, аккуратно обвивает его талию и прижимает ближе. — А ведь, пусть я всегда и получал, все что хотел, родители меня теплом особо не одаривали. А может я просто избалованый, — Чуя улыбается, глупо так. И уголки губ дрожат. Дазай замолкает, и лишь сильнее жмёт парня к себе. Слушает размеренное сердцебиение и тоже, совсем слегка улыбается. — Тепло…? — Просто в квартире у вас слишком холодно. А поцелуй выходит слишком горячим. *** — Ээй, а знаешь, у нас есть традиции с Одасаку, — хитро щуриться Осаму. — Какие ещё традиции? Это типа. Как семья что ли? — Ага, по семейному идти в бар раз в две недели, в каждую пятницу. — А, ясно, — разочарованно хмыкает Чуя и вновь делает глоток чая. К кофе он так и не привык, — в вас алкашах я и не сомневался. — Идём с нами, а. — Ещё чего, — фыркает Накахара, размахивая своими прекрасными, рыжими патлами, — простолюдин. — Ах! Вот твое новое оскорбление! Но черт возьми, опять соглашается. И что бы не слышать противно громкую и безвкусную музыку. И не кривится в очередной раз, от ужасного, бьющего в нос запаха, Чуя не придумывает ничего лучше, чем тоже напиться. А пить он не умеет. — Какие очаровательные мальчики проживают в наших то местах, — звучит у уха громкий, мужской голос, но Накахара никак не реагирует. Не реагирует даже когда, чужая рука ложиться на талию и спускаться ниже. — Простите, сэр, — Дазай словно из земли вырастает, — но вы слепой? И дёргает ни черта не понимающего Чую, за руку. — Он обручен, — и нахально ухмыляясь, словно Бэтмен исчезает со своей ношей в тени и разноцветных мерцаниях клуба. — Пожалуй по таким местам я тебя больше таскать не буду. — Фе, простолюдин. — Издеваешься?! *** — Озаки-сан… Коё стоит с опущенной головой, нервно перебирая складки кимоно. — Прости меня, Чуя-кун. Прости, что давила на тебя. Обещаю, я поговорю с ними, родители отстанут от тебя. — Сестрица, — Накахара мягко улыбается и заключает девушку в объятия, — я рад, что ты пришла, милая сестрица. — Будь счастлив, — а потом поднимает глаза на стоящего совсем рядом Осаму. — Береги его. Похититель чертов… *** — Как тебе? — Осаму раскрывает ладонь. На ней красуются два, настоящих, парных кольца. Дорогие. Долго копил наверное. — Учитывая с прошлыми кольцами, твой вкус испортился, — Чуя тихо смеется и смотрит то на кольца на ладони, то на пластмассовые. Самые первые. Дазай улыбается и аккуратно снимает, с пальца Чуи кольцо, надевая новое. — Позвольте назвать вас супругом.