Зеркало Еиналеж

По широким, как у толстых девушек кость, коридорам бродили толпы студентов, идущих с ужина ближе к ночи, ведь за большими окнами уже видно Луну и несколько еле заметных звезд на её фоне, будто царь-батюшка Путин и чиновники на его фоне. Скоро будет Рождество, поэтому замок был усыпан сплошь и рядом гирляндами, игрушками и омелой (Дамблдор у себя в кабинете: хе-хе), последний предмет новогоднего праздника старательно избегала добрая часть студентов, но те немногие, кто находил в себе смелость зайти под нее со своей второй половинки целовались так, что Мерлин завидовал черной завистью, потому что любой человек приобретает распущенность в случае вседозволенности. Гарри каждый раз было в новинку встречать праздник в Хогвартсе, потому что каждый год менялось всё, даже праздничная мантия директора. Гермиона и Рон тоже внимательно следили за тем, чтобы над ними "случайно" не появилась омела, на что их осмеяли близнецы Уизли, демонстративно зашли под висящую ягоду и поцеловались настолько страстно, что Чжоу Чанг подавилась гуляшом, а Дамблдор лично добавил факультету пятнадцать очков, а на возглас Макгонагалл ответил, мол, сегодня гриффиндорцы себя хорошо ведут, но вели они себя как обычно. Кстати с этой особой у Гарри никак не получалось завязать отношения, поэтому в какой-то период Поттер решил взять отдых во всех этих отношениях. Почему близнецы могут зайти под омелу и поцеловаться, а Чжоу видите ли стесняется? Мальчик, который не сдох, часто замечал, что Чанг в его сторону даже и не смотрит, что немного уничтожило самолюбие парня, которое было чуть выше уровня плинтуса. Окончанием их свиданий стал момент, когда красная, как флаг СССР, Чжоу взяла под руку какую-то девушку и поцеловала её, профурсетка чертова. Гарри давно понимал, что с ней у него ничего не получится, однако в свете скучных будней, переходящих в опасные для жизни туры Турнира Трех Волшебников, душили бедного парня в переносном смысле, а эти отношения были спасительным кругом для утопающего. Заметил Поттер и то, что в последние несколько недель он сильно сблизился с почти незнакомым ему Седриком Диггори – красавцем из тайных грёз первокурсниц, сердцеедом и отличником по всем предметам. Что удивительно, Седрик за всё время существования омел в замке не поцеловал ни одну девушку, даже намека на это не было. Постепенно мальчик, который выжил, стал осознавать, что его дружелюбность к этому универсальному средству уничтожения сердец фанатов перерастает в нечто большее, похожее на симпатию, но и та была лишь быстрой переходной фазой к влюбленности в Диггори. Однако сказать об этом не хватало духу, уж лучше еще раз увидеть безносого тролля с его пожирателями смерти, чем признаться в этом парню. Сейчас, когда ужин кончился, Седрик снова нагнал в коридоре идущего в одиночестве (Рон и Гермиона остались делать в пустом кабинете трансфигурацию, ага, конечно) Гарри, чтобы завести с ним беседу, переходящую на темы, которые были интересны Диггори, дабы выстроить дальнейший план действий по отношению к Гарри, но обо всём по порядку. Постепенно они стали отдаляться от общей толпы, поэтому вокруг них становилось всё меньше студентов, а свет тускнел с каждым пройденным этажом. – Гарри, ты был сегодня на трансфигурации? – спросил как бы издалека статный юноша. – Да, конечно, один из моих любимых предметов, – ответил Гарри, разглядывая портреты людей, потому что его собеседник неустанно смотрит на него с самых ворот в Большой зал. – Хм, у меня никак не получается превратить игрушку в настоящего зверька, – наигранно сочувственно сказал Диггори. Какое-то время они шли в тишине, а портреты провожали их долгими взглядами, будто зная что-то, чего не знали парни. – А как у тебя с Чжоу? – спросил, наконец, главный вопрос, юноша. – Никак, – кратко ответил мальчик со шрамом, перебирая в голове несколько оригинальных сравнений, среди которых: как у Малфоя с Пенси, как у Пивза с Макгонагалл. Седрик быстро собрал в голове картинку, говорящую ему, что Гарри абсолютно свободен, поэтому мечты об отношениях с ним не столь туманны, как будущее России. На этот случай пуффендуец уже выбрал нужную дорожку, чтобы выйти точно на омелу, а дальше самая приятная часть. Быстро они вышли в небольшую комнатку, соединяющую несколько коридоров, а в ее центре висела ягода – путь к отношениям с Гарри для Седрика. – Не откажи мне в поцелуе, – протянул руку статный парень. Гарри такой расклад несколько насторожил, но отсутствие интимной близости, интерес и поступок Чжоу вынудили его согласиться и протянуть руку в ответ. Диггори буквально расцвел, когда несколько грубая рука коснулась его нежной, они зашли под омелу. Пуффендуец обнял парня за талию, притягивая к себе так, что ни одна мантия не могла скрыть его рельефного тела и кое-чего посущественее и ниже. Гарри засмущался, ибо не имел абсолютно никакого опыта в этом плане, но эти ужимки быстро исчезли, сменившись крупным удивлением насчёт того, как необычайно нежно целовался Седрик: он плавно водил губами по чужим, оглаживая их, после первой фазы попросился языком внутрь и ему не смогли отказать; внутри рта Гарри он игрался с языком юноши, продолжая ласкать губами чужие нежные губки. Глаза томно прикрыты, а жаркое дыхание опаляло подбородок и шею. Руки за спиной Поттера спустились настолько низко, что даже рубль так низко не падал. Уже давно не мальчик, который выжил, заметил, что невольно позволяет и себе некоторые вольности: ощупать широкую грудь, идеальный пресс через мантию и спуститься вниз. Ни одно событие не могло прервать из сладких снов, перекочевавших в реальность, но близнецы смогли, однако они не прервали их сладкую негу, а, увидев их, устроились рядом, слившись в поцелуе. Один из них перед этим громко сказал: – Смотрите, как сосаться надо, – чем привлек к себе внимание. Седрик, однако, отпускать Гарри не захотел, чувствуя полный контроль над неприличными частями его тела, будто Германия над землями Союза в 41-м. Инициатива прекращения поступила от Гарри, а Диггори, осознав свою чрезмерную пылкость и настойчивость, лишь смущенно извинился, на что Поттер извинился в ответ, замечая, как расстегнута ширинка пуффендуйца. Близнецы громко и заливисто засмеялись, убежав в неизвестном направлении. Несколько минут глупого молчания, пока Седрик застегивал то, что расстегнул Гарри в процессе их душевного слияния, они смотрели друг на друга исподтишка, а после продолжили путь, однако только Диггори знал, что на этом пути не одна омела, именно поэтому здесь так пусто. В очередном из многочисленных коридоров их ждал неожиданный сюрприз: – Что это за дверь? Не помню, чтобы она здесь раньше была... – задумчиво сказал пуффендуец. Он подошел к красивой и большой двери, намереваясь открыть её, Гарри хотел было его остановить, учитывая свой горький опыт, но Диггори уже открыл ее и там не оказалось ничего страшного или вызывающего подозрение. Они, не увидев ничего в комнате, кроме чего-то накрытого белой тканью, зашли, чтобы посмотреть, что это, но Гарри быстро понял, что это зеркало Еиналеж, показывающее желания человека. Пелена была скинута и Гарри вновь увидел своих родителей, но сейчас отражение с его родными, после слов Дамблдора о том, что многие из-за зеркала сходили с ума, теперь не казалось таким привлекательным. – Что в отражении видишь ты Седрик? – спросил Гарри, интересуясь больше чужими желаниями, чем своими. Седрик пригляделся и увидел, что в зеркале в полный рост стоял он, но только обнаженный. Постепенно в пределах зеркала появился голый Гарри, они слились в жарком поцелуе, таком же страстном, как тот, что был у них только что, они нежно терзали друг друга, помечая то, что теперь принадлежит им, засосы заполнили шею, грудь и торс обоих парней, но Седрик главенстовал в этой романтической вакханалии, сдерживая свои мысли, которые он мог воплотить хотя бы в отражении. Картинка сменилась столь неожиданно, что Седрик вздрогнул, а на месте парочки теперь стоял Седрик, облакачиваясь на что-то, пока Гарри стоял на острых коленках перед ним, с удовольствием вбирая в себя довольно внушительный член пуффендуйца​. Поттер шептал что-то вроде "двадцать очков Пуффендую", "Седрик, ты великолепен", "Хочу тебя". Реальный Диггори от этого покраснел, но от "кино" оторваться не мог. Седрик хотел снять очки с Гарри, но тот воспротивился, тогда юноша возбуждающе прошептал, "тебе не нужны очки, чтобы чувствовать", аргумент убедил парня со шрамом и тот подчинился. Седрик нежно ударил своей не совсем волшебной палочкой Гарри по щеке, а тот раскрыл рот, высунув язык, по которому текла слюна и естественная смазка, подаренная Седриком. Картинка снова сменилась, теперь Диггори держал своими сильными руками Гарри за ноги, пока Гарри руками и спиной опирался на стену. Нетерпеливый пуффендуец толкался внутрь с неистовой силой, перед которой Гарри мог лишь громко стонать, увеличивая все параметры своего партнера в сто крат, от выносливости до желания. Казалось, что оттуда в реальность доносились даже стоны, поэтому Диггори свято благодарил Мерлина, что на нём мантия и у Гарри малость плохое зрение. "Умоляю, глубже", – кричал зазеркальный Поттер, притягивая к себе пуффендуйца, а реальный Седрик завидовал, что он не с той стороны. – Седрик, Отражение стало мутнеть, а стоны утихать. – Седрик! Совсем помутнело и стихло. – Седрик!!! Диггори пришёл в себя от еле сдерживаемого наслаждения и сладкой муки, которую сейчас испытывал его член, сдерживаемый узкими школьными брюками. – Так что ты видел? – переспросил мальчик, который не сдох. – Себя... С кубком школы по квиддичу, – быстро придумал юноша, краснея ещё сильнее. – Пошли? – предложил Поттер. – Подожди меня у двери, а я еще посмотрю, – сказал пуффендуец. Парень со шрамом пожал плечами и ушёл, прикрыв дверь. Диггори собрался уже дрочить на такое явное совращение его фантазии, но неожиданно, как Ёжик из тумана, появился Дамблдор: – Да-а, зеркало Еиналеж поистине прекрасно, – улыбнулся он. – Здравствуйте, сэр, – произнес, заикаясь, парень. – Добрый вечер, Седрик, так значит для тебя важен кубок по квиддичу? Ясно, – сказал тихо старец, блеснув очками-половинками. – Сэр, а что видите вы? – задал вопрос Диггори, как когда-то Гарри. – Я? – подошел волшебник к зеркалу. В отражении он увидел бледного юношу с разными глазами, целующего темноволосого колдуна, в котором он узнал молодого себя, а в том бледного вида юноше – Грин-де-Вальда, он такой милый. – Я вижу, что держу пару замечательных шерстяных носков, – соврал директор. Да, однозначно это манящее и поэтому проклятое зеркало нужно было уничтожить давным-давно, но сделать этого Альбус не мог по той простой причине, что просто поддался искушению и уже несколько десятилетий смотрел в отражение, где мелькал один и тот же образ – он и его возлюбленный в молодости. – Сэр, я могу идти? – спросил Диггори, почувствовав неловкую паузу. – Да, конечно, мистер Поттер составит тебе компанию, надеюсь, не только до спален вашего факультета, но и до постели, – не подумав, сказал Дамблдор. – До свидания, сэр, спасибо большое! – улыбнулся на прощание Диггори – если уж сам директор надеется на это, то так тому и быть. Парень вышел прочь, закрыв плотно дверь, а там его ждал мистер Поттер: – Гарри, может, ты не будешь против, если я попрошу тебя поспать сегодня со мной? – спросил с надеждой пуффендуец. – Нет, – отрезал парень со шрамом. Но оба они понимали, что ответ положительный, больше – утвердительный, а эту ночь они проведут вместе.