Long hair

У Хёнджина длинные волосы, которые постоянно лезут в глаза. Ему неудобно. Его это жутко бесит, но ничего не поделаешь. Это часть сценического образа. Он носит повязки, но они не сильно помогают. Хёнджин даже купил резинку для волос, чтобы забирать надоедливую чёлку. Но это выглядело очень глупо, и Хвану это тоже не нравилось. После очередного выступления за кулисами Хёнджин пытается расслабиться и отдохнуть, но у него это плохо получается. Потому что волосы опять лезут в лицо и жутко раздражают. Он оттягивает волосы так сильно, как будто ещё немного и без них останется. И стонет: - Как же они мне надоели .... - Давай помогу ... Хван поднимает глаза и видит Сынмина. Он не понимает, как ему можно помочь. Поэтому просто хлопает глазами и смотрит не отрываясь. А Ким просто садится сзади и запускает свои длинные пальцы в непослушные волосы. Он перебирает их, и Хёнджину так приятно и хорошо, что он расслабляется. Сынмин снимает плетённый браслет с руки и аккуратно завязывает волосы: - Вот ... Теперь не должны мешать. Хёнджин проводит руками по волосам и чувствует под подушечками пальцев аккуратные косички. Хван с восторгом смотрит на младшего и, не сдержавшись, обнимает его. - Спасибо - шепчет ему на ушко, опаляя горячим дыханием чувствительную кожу, из-за чего у Кима щёки краснеют. Теперь Хёнджин в любое время садится перед Сынмином, а младший заботливо перебирает его пряди, пока они не превращаются в милые косички. - Сынмина, а кто тебя научил плести косички? - У меня сестра есть. Вот и научился. - Завидую твоей сестре. - Почему же? - У меня нет такого замечательного брата, как ты. - Дурак ... И щёки снова предательски краснеют. Однажды, Ким в гостиной общежития смотрит телевизор. Хван приходит и садится перед диваном, на котором сидит Сынмин, облокачиваясь спиной на его колени. Ким откладывает пульт в сторону и начинает заплетать волосы Хвана. Тот обхватывает ладонь Сынмина и переплетает пальцы. - Хёнджин, ты мне мешаешь. Отпусти. Ким пытается выдернуть свою ладошку из крепкой хватки, потому что всё это очень смущает. Но у него ничего не получается. - Не отпущу. Разворачивается в пол-оборота и смотрит своими глазами снизу-вверх. «В его глазах утонуть можно» - проносится в голове Сынмина. - Ну, Джини. Не валяй дурака. Отпусти… - А если я не хочу? Что если я хочу держать тебя за руку вечно? Хван разворачивается полностью и свободной рукой обнимает ноги младшего и кладёт подбородок на его колени. - Сынмина, я люблю тебя. Кима ток прошибает. Сердце бешено стучит и щёки горят. И чтобы хоть как-то скрыть своё смущение, Сынмин закрывает своё лицо ладонями. - Ох, Джини - бурчит Ким на грани слышимости. Это всё на что его хватает в данной ситуации. Хёнджин умиляется с реакции младшего. Поднимается с пола и садится рядом на диван. Обнимает Кима и протягивает к себе поближе, подбородок кладёт на его плечо и шепчет на ухо. - Сынмина, покажи личико. У Кима руки буквально к лицу приросли, потому что он боится посмотреть на Хвана. А вдруг всё это только сон? - Солнышко, ну пожалуйста, убери руки. Ким сдаётся. Убирает руки и поворачивает голову в сторону Хвана. В ту же секунду его губы накрывают горячие губы Хёнджина, утягивая в поцелуй. Ким отстраняется, когда в лёгких саднить начинает от недостатка кислорода. Хван смотрит влюбленными глазами на это чудо. У Сынмина на щеках румянец, губы красные и припухшие от поцелуя, глаза большие от удивления и неуверенности происходящего. - Ты такой сладкий, Сынмина. Хван улыбается, утыкается носом в шею младшего, тем самым, снова смущая его. - Боже, Хёнджин, ты такой клишированный. - Но ты же меня любишь? Признайся. - Да ... Я люблю тебя, Джини. - шепчет Сынмин, чтобы было слышно только Хёнджину.