Когда две судьбы пересекутся...

— Я услышал зов твоего отчаяния, — эхом раздаётся вкрадчивый, хитрый голос. — Кто ты? Что ты здесь делаешь? — юная девушка оглядывалась в непонимании. Лишь пару мгновений назад она была в своей комнате, а сейчас тьма, гнетущее ночной, охватывала её. — Я воплощение слез твоего разбитого сердца. Рука помощи, которая готова предложить тебе сделку… — две длинные неестественные руки объяли хрупкое тело маленькой девочки. *** — Сиэль! — строгий голос учителя разнесся по всему классу. — Сиэль Фантомхайв, обрати на меня своё внимание! Сквозь пелену мыслей, голос всё же смог достучатся до парня и он произнёс: — А? — Я хочу попросить решить тебя это уравнение, давай, иди к доске. Нехотя школьник всё же подошёл к доске. Но цифры на ней скакали и расплывались, а мысли уходили куда-то далеко, не желая складываться в решения. Он что-то слабо покарябал мелом, совсем не понимания, что это за уравнение такое и, тяжело вздохнув, положил мел в коробочку. — Это было домашним заданием, ты снова решил не готовиться? — она немного помолчала, ожидая ответ. — Останься после урока, Сиэль. Даже после такого небольшого происшествия, которое должно вызывать стыд и слова вроде: «Извините, извините, я больше так не буду», — Фантомхайв тяжело опустился на своё место, вяло поводил ручкой по тетради, пытаясь всё же уделить хоть долю внимания решению уравнений, и снова отвлёкся от ненавистной математики. Это было так скучно, так бесполезно, думалось Сиэлю, и он считал, что его внимания больше достойна хорошая погода или планы о том, что было бы неплохо перекусить после урока. Звонок, звучавший более настоятельно, чем голос учителя, сразу заманил парня и тот уж было собрал сумку и почти вышел, как… — Сиэль, что с тобой творится? — женщина средних лет стирала с доски все то, что было написано за урок и одновременно смотрела на ученика. — Если ты не понимаешь этого, я всегда буду рада помочь тебе, но если ты думаешь, что это скучно — заниматься со взрослой женщиной, почему бы тебе не обратиться за помощью к одноклассникам? Думаю, будут те, кто захочет помочь в этом нелёгком деле. — Спасибо за беспокойство, конечно, но я предпочту справиться сам, — фыркнул в ответ Сиэль. — Я не сомневаюсь, ты способный мальчишка, но с начала года не уделять внимание учебе не лучшая заявка, верно? Кроме того, сегодня табель с твоими оценками отправится родителям и я тоже вынуждена поставить ещё одну неудовлетворительную. Надеюсь, ты исправишься. Сиэль Фантомхайв не был дураком или неучем. Он не был гуманитарием, чтобы не понимать математику, но явно был из тех, кто не желает тратить своё время пока необходимость не станет слишком острой. Возможно, ему был присущ эгоизм, и он считал себя несколько лучше остальных, и потому помощь от одноклассников или учителей казалась ему ненужной и бесполезной. Но так же ему казалось, что есть в мире вещи лучше, чем потакание идиотской системе образования и насильственное принуждение учить математику. Математика, что это, если не насилие? «Тупость», — мысленно рявкнул Сиэль по дороге в столовую. Он закрыл свои уши наушниками, включил размеренную, легкую музыку и выпал из мира, который его окружает. Все стены и люди плыли перед ним, исчезали и меркли и всё казалось интереснее, чем наблюдать за этой серой повседневностью. В столовой он купил шоколадку и упал на одно из свободных мест в углу, не желая, чтобы кто-то трогал его. Музыка в плейлисте сменялась одна за другой, постепенно приходило умиротворение. — Привет, можно я сяду с тобой? — звонкий голос и бесцеремонное вмешательство в личное пространство. — Элизабет, здравствуй, — недовольно произнёс Сиэль. — Ты уже села, — подумав, что как-то уже неуместно выпихивать девочку силой или грубить ей без причины, парень просто прикрыл глаза и продолжил есть шоколадку. — Вот неловкость-то вышла на уроке математики! Знаешь, то уравнение было лёгкое, если ты… не понимаешь их, я была бы рада тебе помочь! — белокурая девчонка говорила и говорила, даже не думая разделять слова. — Это так весело, да, готовиться вместе? Ну, знаешь, подружиться? — Прости, Элиза… — Можно просто Лиззи, близкие называют меня так, потому… — Лиззи, — прерывая этот балаган речи и перебиваний, произнёс голубоглазый. — Спасибо за предложение, но я откажусь и попробую сделать всё сам, — парень одарил её вежливой улыбкой с полной сухостью во взгляде и ушёл восвояси. Но Элизабет, будучи очарована этой недосягаемостью уже давно, расценила эту улыбку, как нечто значащее для неё. Мол, вон она, Мидфорд, увидела восьмое недоступное чудо света. Неправда, но эта девочка любила себя бесконечно обманывать и обман не привёл её ни к чему хорошему. Она погладила своё плечо через одежду, ощущая тепло демонической метки и свято, как бы каламбурно это не звучало, верила, что ещё немного и этот прекрасный мальчик с синими глазами скажет: «Элизабет, я влюблён в тебя уже давно…». От таких мыслей даже забилось сердце, покраснели щеки и появилась улыбка. Сложив руки на столе, Элизабет легла на них и продолжила тихо мечтать, сгорая от нетерпения. *** Сиэль не был подростком, который имеет кучу друзей или врагов. Скорее, он имел только одиночество в верных спутниках и был этому рад. Он сам не помнил, когда это началось, или даже так было всегда, но он предпочитал уединение, потому что так можно подумать, как, например, сейчас, когда уроки уже кончились и школа опустела практически полностью. Фантомхайв часто оставался после уроков в школе. Нет, не от большой любви. Признаться, его уже тошнило от всего этого: уроки, ранние подъемы, куча ненужных предметов. Он учился не в простой школе, а в частной гимназии, это место можно назвать «элитной», потому что здесь все платят кучу денег и носят эту ужасную общую форму, а ещё учат множество предметов, которые толком уж и не пригодятся в жизни. Честно, сам Сиэль не понимал, чем определяется статус его школы, но здесь было то, что Сиэль так любил — кабинет живописи! Это был больших размеров класс в тёплых тонах. Слева от входа стоял учительский стол и висела большая доска. Справа было место для небольшой галереи, там висела доска, где размещались работы учеников. Всё остальное пространство было пустым, ибо кабинет этот не предполагал наличие парт, а только мольбертов, которые были в соседней комнате поменьше, так называемой «реквизитной», там стояло всё самое необходимое: мольберты, планшеты, шкафы с бумагой и множеством разных предметов для натюрмортов. Хоть Сиэль и не был человеком особо чувствительным или впечатлительным, но к кабинету этому испытывал особенное тепло. Раньше он любил заниматься живописью на уроках, но с начала этого года родители настояли на том, чтобы их сын отбросил все эти ненужные предметы, которые занимают много времени. Сиэль достал все необходимые принадлежности и даже поставил себе небольшой натюрморт из серебряных ножей, чашки чая и чайничка, но не спешил приступить к работе. Он просто покачивался на стуле, стараясь с самого начала оттянуть момент возвращения домой. В кабинете было хорошо, а работа сегодня пошла на удивление легко. И лёгкость эта наделяла мальчика более позитивным настроем, давала энергию и желание хоть что-то делать, но мысли то и дело возвращались к идиотскому табелю с оценками. *** Небольшой кабинет в серо-металлических тонах сковывал и давил со всех сторон. Здесь было не так светло и хорошо, как в том школьном кабинете, да и уйти из этого давящего логова было нельзя. Отец Сиэля, Винсент Фантомхайв, отличался некой лаконичностью вкуса. Кабинет его был хорош, не было ничего лишнего и отвлекающего, но цветовая гамма не располагала. — Мне пришли твои оценки по почте, вот, взгляни на это, — мужчина развернул экран ноутбука к сыну. — Я разочарован, Сиэль, мы с матерью полагаемся, что ты уже взрослый и самостоятельный, но, видимо, не можешь без контроля. Мне не очень интересны твои оправдания на этот счёт, но я ожидаю, что ты будешь учиться. Иди в свою комнату. Это была не ругань, не гнев, даже не скрытая агрессия. Это было нечто более ужасное для Сиэля — осуждение и разочарование. Порой мальчик думал, что уж лучше бы на него наорали и всё забыли, чем слушать вот такие спокойные заявления и тон, будто юный Фантомхайв совершил смертный грех прямо сейчас и его поддают прилюдным гонениям и стыдят. Сиэль уже открыл дверь и вышел, как отец произнёс: — У нас сегодня встреча с моими коллегами, пожалуйста, подготовься. Мальчишка хотел хлопнуть дверью, но вовремя проявил свою сдержанность и вышел, тяжело вздохнув. «Они требуют от меня хорошо учиться и быть идеальным, а сами таскают по этим псевдо-светским раутам светить лицом и не дают делать домашнюю работу, — гневно думал Фантомхайв-младший на пути в свою комнату. — Оно мне никуда не уперлось!», — дверь захлопнулась с особенной грубостью. *** Ближе к моменту выхода из дома Сиэль решил оглядеть себя. В целом, он выглядел сносно, но жутко неряшливо. Волосы были уложены аккуратно с одной стороны, а с другой осталось несколько прядей, которые были просто не подвластны синеглазому мальчику. Белая рубашка, чёрный классический костюм и бабочка. Хотя кто-то ему сказал, что все эти бабочки уже не в моде, но галстук завязывать мальчик так и не научился. В этом был весь Сиэль Фантомхайв. Удивительное сочетание противоречий: гнева и спокойствия, неумений и способностей, ума и глупости. Ещё раз бегло оглядев себя, Сиэль махнул рукой и поспешил на выход. Он спустился вниз и вышел на улицу, где уже стемнело и веяло необычной свежестью. Осень. Мальчишка поднял голову к небу, такому синему и глубокому, словно над его головой оказался океан, а если протянуть руку, то можно достать звездочку, только совсем не морскую. *** — Как ты… как ты сделаешь это? — Я могу принести его тебе силой и заставить сказать заветные слова… — Нет! Это… неискренние чувства. Я хочу, чтобы он любил меня. — Ах, юное сердце, трепещущее от желания любить и быть любимым, — во тьме сверкнули два красных глаза и рот демона растянулся в неестественной хитрой улыбке. — Тогда мы сделаем всё постепенно, с помощью маленьких хитростей, хозяйка, но утоли моё любопытство, зачем столь маленькая девочка идёт на это?