Формула магии

      Санхёку с самого детства нравились цветы. Ещё будучи совсем несмышленым мальчишкой, он предпочитал возиться в саду их маленького домика. Молодой отец очень негодовал этому. Он видел в сыне будущего спортсмена, хотел, чтобы они вместе играли в футбол или, на крайний случай, копались в гараже, пытаясь починить поддержанную машину. Но Санхёку не было до этого дела. Не до школы, не в начальных классах. Джехван надеялся, что это увлечение сойдёт на нет, когда сын достигнет подросткового возраста, но этого не произошло.       Зато их семью настигло множество других изменений. От Джехвана ушла жена, оказавшись слишком ветреной. И ему, возможно, стоило отчается или попытаться вернуть некогда любимую женщину. Но вместо этого Джехван отдал всего себя работе, желая дать единственному сыну всё самое лучшее. И у него это получилось.       Когда мальчишке исполнилось шестнадцать, его отец уже не работал ни на каких богатеньких лицемеров. Он начал свой бизнес, смог позволить себе новый дом, машину, а сына перевёл в лучшую школу Сеула. Но уже через год у Хёка проявилась отметка. И это стало поводом для нового переезда.       В городе, предназначенном для начинающих магов, Санхёку жилось ещё лучше. Конечно, прощаться с друзьями из столицы было грустно, но здесь у него было больше возможностей — в его новой, теперь уже старшей, школе было отдельное направление для людей, заинтересованных в ботанике. Сразу после этого самых одарённых учеников переводили в подходящий институт Нового Сеула. Санхёк видел себя селекционером. Мечтал выводить новые виды растений. Какие-то совершенно новые невероятные сорта цветов и деревьев, которые бы приносили пользу и эстетическое удовольствие. Поэтому он постоянно посещал всяческие выставки в оранжереях. Особенно те, которые устраивали научные центры, сотрудничающие с Подземельями.       Джехван уже перестал ждать чуда и смирился с выбором Хёка. Теперь, когда его настиг успех в нескольких сферах бизнеса разом, он наоборот старался потакать всем прихотям сына. Поэтому нередко и сам находил для него всякие путёвки на экскурсии и мероприятия, связанные с растениями. На одной из таких выставок Санхёк и нашёл свой Источник.       Вначале ничего необычного не происходило. Он просто вместе с одногруппниками и остальными посетителями прогуливался от одного стеллажа к другому. Любовался одними растениями и ужасался другими. Но в какой-то момент почти в середине павильона его захватило странное чувство — смесь тревоги и нетерпения. Он ощущал себя как человек ждущий чего-то и что-то потерявший одновременно. Перестав слушать экскурсовода, он быстрым шагом направился меж путанных лабиринтов экспонатов и, наконец, нашёл то, что искал.       Растение было не особо примечательным и чем-то напоминало розу. Но ствол её был более мясистым и толстым. Концы стеблей чуть скручивались, будто стесняясь алых бутонов, распустившихся на них, а острые шипы предупреждающе поблескивали в свете искусственного освещения.       И пусть везде были наставлены таблички, призывающие не трогать экспонаты, Санхёк как завороженный протянул руку к своей находке. Ту самую, что была украшена отметкой будущего мага. Он чуть медлил — не знал, что произойдёт в следующий момент, и это его останавливало. Замерев в паре сантиметров от цветка, он перестал дышать. И Хёк даже не знал, чего именно ждёт, но всё произошло само собой.       Ранее неподвижное растение потянулось к нему навстречу. Это можно было списать на сон, но нет — несколько посетителей выставки, оказавшихся неподалёку, тоже видели это. Видели, как будто бы удлинился один из отростков цветка и обхватил запястье парня.       Ощущения были странными. Колючки царапали кожу, гладкая и отчего-то тёплая кора дарила покалывания, но Санхёк был зачарован не этим. Он мог поклясться, что растение разговаривает с ним. Не при помощи телепатии даже — через пульс и прикосновения. Он слышал мысли растения и видел, как бутоны меняют цвет, становясь изумрудными, как и пульсирующая отметина на его руке. Головокружительные впечатления не могли даже прервать собравшиеся поглазеть люди. Кто-то из них начал аплодировать и все другие подхватили эту странную идею. Санхёк не слышал их толком, оглушённый до этого непознанной странной близостью.       Цветок Санхёку отдали с выставки без всяких раздумий и пререканий. Конечно, ему пришлось ответить на десяток однообразных вопросов, призванных повысить процент воссоединения других Видящих и Источников, но вряд ли он мог сказать что-то дельное, кроме: «Просто почувствовал. Просто так получилось». Но и эта информация имела ценность в мире, где спустя столько лет людям не удалось полностью подчинить себе такой ценный ресурс, как магия.       Джехван отреагировал на информацию о воссоединении сына с его Источником вполне спокойно. Он знал, что Санхёк так или иначе добьётся своего, и просто принял произошедшее, как данность. По просьбе Хёка он приказал построить на их участке оранжерею. Мэй — так Санхёк назвал своё растение — любила быть среди других, менее живых, но красивых цветов. А ещё она любила прогулки. Конечно, первое время Санхёку неловко было таскать с собой всюду горшок с объёмным кустом, но за способность не просто выращивать, но и слышать другие растения, можно было потерпеть и бóльшие неудобства.       А потом он понял, что Мэй любит воду. Не просто полив, а именно большие объёмы воды. Вначале, он опрыскивал листья и протирал их влажной салфеткой, радуясь тому, как цветок тянется ему навстречу. После стал опускать отростки в кувшин. Но вскоре Санхёк решил попробовать кое-что более экстремальное.       По всем признакам, вычитанным им в различной научной литературе, его цветок мог быть полностью водяным. Он рискнул проверить это. Просто однажды вытащил растение из горшка и опустил в бассейн.       Эффект превзошёл всякие ожидания Санхёка. Мэй ожила. Стала больше похожа на медузу или осьминога. Она быстро погрузилась на дно водоёма и плавала там, как ни в чём не бывало. После этого Санхёк быстро освоил новые приёмы со своим Источником. Оказалось, что Мэй под его воздействием может, как отращивать огромные плети-щупальца, так и уменьшать их обратно. Объяснить это с научной точки зрения было нереально. Санхёк и не пытался. Ему просто нравилось, что он открыл что-то новое.       Понравилось ему и то, как испугался Хакён, когда запоздало заметил Мэй в бассейне. Выражение на лице хёна было бесценно! Санхёку хотелось разыграть так и остальных своих друзей, но у Воншика с Тэгуном были свои заботы, а Хонбин слишком хорошо чувствовал воду и всё постороннее в ней. С ним бы этот фокус не удался.       Поэтому Санхёк всё больше времени проводил в бассейне наедине со своим обновлённым Источником. Ему хотелось узнать, насколько этот оживший цветок готов подчиняться ему. Казалось, что тот готов слушать его беспрекословно. Мэй была согласна качать и катать Санхёка в воде, поднимала его, оплетая прочными лозами, и даже оказалась способна создать некое подобие моста. Последний не выступал за кромку бассейна, а оттого казалось, что Санхёк ходит по воде, как по твёрдой поверхности.       Такое подчинение подкупало, нагоняло на странные мысли. Искушало. Поэтому, в какой-то момент Санхёк просто опустился в воду и, не раздумывая, дал мысленный приказ: «Ласкай меня!». Он никогда прежде не делал подобного, а оттого сердце его колотилось как бешеное, но не от страха. От предвкушения.       Источник не заставил себя долго ждать — в воде их связь с Хёком становилась ещё более прочной и ощутимой. Поэтому стоило Санхёку только додумать свой приказ, как сразу несколько удлинившихся лоз скользнули к его телу. Существо, нуждающееся лишь в солнце и воде, не должно было знать, как доставить человеку приятное, но оно знало. Одна из лоз настойчиво тёрлась о член парня, что отчётливо ощущалось через тонкие плавки. В это же время два других отростка поддерживали его тело наплаву, давая более маленьким частям растения безостановочно скользить по соскам и рёбрам.       Это было даже лучше, чем мог представить Санхёк.       Конечно, он понимал, что занимается чем-то неправильным, но этих мыслей было недостаточно, чтобы остановиться. Вместо попыток выбраться из случившегося плена, он наоборот предпочёл не сопротивляться. Лишь на мгновения ему пришлось проявить инициативу и стянуть ставшие узкими плавки. К высвобожденному из-под одежды члену притянулось ещё несколько отростков. Санхёк блаженно застонал, наслаждаясь бесконечными поглаживаниями. Ему было так хорошо в этой неге неторопливого удовольствия, что он даже прикрыл глаза. Поднять веки его заставил лишь ослепляюще-яркий оргазм. Он выгнулся в позвоночнике, почти полностью покидая воду, и тут же рухнул обратно, поднимая столб брызг.       Он ещё приходил в себя, когда заметил, с какой быстротой лозы собирают и впитывают его сперму. Делали они это очевидно осознанно. И от этого становилось немного не по себе. Санхёк не давал такого приказа. «Отпусти меня», — мысленно произнёс он на пробу. Хватка отростков только усилилась.       — Отпусти, — менее уверенно произнёс Санхёк вслух. Он знал, что его не слышат. Но и другие способы не приносили результата. Он пытался изобразить внутренний гнев, строгость и даже мольбы. Растение не поддавалось на его уговоры. Только теперь до Санхёка дошло, что при желании эти ожившие лозы смогут его утопить. Звать на помощь было бессмысленно — отец уехал куда-то по делам на весь день. Прислуга была распущена лично Санхёком, а у охранников имелась отдельная жилая зона вне дома. Услышать его никто не мог. — Слушай, давай по-хорошему. Я тебя прошу максимально искренне. Поиграли и хватит. Отпусти меня и я дам тебе вкусных удобрений.       Санхёк дёрнулся со всей силы. И в тот же миг на лозах снова отросли колючки, которых уже не было столько времени. Видимо, растение злилось, логично посудил Санхёк и постарался больше не дёргаться. Будь, что будет, решил он, неосознанно для самого себя переходя от стадии торга к принятию.       Казалось, растение только и ждало этого. Шипы исчезли. Хватка лоз стала обманчиво-слабой. Растение увеличилось в размерах. Теперь существо, очевидно, интересовал не ставший вялым член Санхёка, а его зад. Один из отростков потёрся меж ягодиц парня, заставляя Санхёка непроизвольно сжаться.       — Нет, так у нас дело не пойдет. Я против, слышишь?! Я...       Хёк недоговорил. Его рот заткнул ещё один отросток растения, внезапно появившиеся из-под воды. Парень едва не разревелся от обиды, чувствуя себя самой что ни на есть настоящей героиней второсортного хентая. Только раньше ему всё казалось донельзя глупым в таких видео. Но теперь он понимал, что путы растений-мутантов действительно могут быть неразрывными, крепкими. Обрекающими на отчаяние.       — Сука, — сдавленно проскулил Санхёк, когда лоза, на пару мгновений покинула его рот. Но это не было помилованием, лишь краткой передышкой перед следующим более глубоким слиянием.       На этот раз отростки проникли в его тело сразу с двух сторон, тут же принимаясь размеренно толкаться. Плети размером поменьше, будто бы извиняясь, поглаживали всё ещё вялый член, постепенно заставляя тот наливаться кровью.       Санхёку казалось, что происходящее длится целую вечность. Он ощущал себя подвешенным вне привычного хода времени и пространства. Это было странно. Не больно, не страшно. И даже проникновение оказалось не таким неприятным, как он успел выдумать.       И всё-таки ощущение неправильности не давало Санхёку покоя. Но ровно до того момента пока лоза не оплела его руку с отметкой. Они проделывали этот трюк практически каждый день, но только сейчас он был так похож на самый первый их раз. На встречу в оранжерее. Санхёк едва не захлебнулся почти забытыми ощущениями полноценного единения. И это возбуждало его куда больше каких-либо откровенных прикосновений к телу.       — Это слишком… — мысли в голове путались. Санхёк не мог сформулировать даже самую простейшую фразу, в те мгновения, когда лоза изо рта исчезала, давая ему сделать полноценный вдох. Он даже не знал, что именно должно было договорить в конце. Ужасно? Мерзко? Отвратительно? Приятно? Почему-то именно последнее слово отдавалось в голове гулким эхом. Да, ему нравилось. Вот это ему и казалось по-настоящему отвратительным.       Борясь с противоречивыми чувствами и продолжая врать самому себе, Санхёк наслаждался размеренными толчками. Наслаждался яркими вспышками эйфории от прикосновения растения к простате. И даже солоноватый вкус лозы во рту приносил странное извращённое удовольствие.       Когда растение ускорило темп толчков, а ласки стали почти агрессивными, Санхёк уже был на грани обморока. Он постанывал в полубреду и с трудом понимал, где находится. Но всё это становилось неважным. Ему просто хотелось плыть в этой неге и бесконечно принадлежать существу, которое было явно разумнее, чем он предполагал прежде.       Окончательно потерять связь с реальностью его заставил собственный оргазм. Более мощный, чем прежде. Яркий поначалу и постепенно погружающий во тьму чуть позже. Но это была не пугающая тьма. Наоборот. Успокаивающая. Убаюкивающая.       — Не о таком я мечтал, высаживая цветы в горшочки, — хрипло пробормотал Санхёк, прежде чем отключиться.              Открывая глаза, он не знал, сколько прошло времени. Но в остальном мыслил чётко и ясно. Поэтому, обнаруживая себя на краю бассейна, Санхёк в первую очередь отползал подальше, повинуясь инстинкту самосохранения. Каждое движение отдавалось тянущей болью в мышцах, но в остальном всё было в порядке. Разве что прохладный воздух неприятно лизал нагое тело. Это заставляло Санхёка подняться и закутаться в махровый халат, брошенный им на одном из кресел.       Парень с опаской подошёл к кромке бассейна и посмотрел на дно. Вода была мутноватой, но всё ещё достаточно прозрачной, чтобы понять — на дне никого нет. Растение бесследно исчезло, и взгляд цеплялся лишь за утонувшие плавки для купания.       — Мэй? — позвал Санхёк неуверенно. На самом деле растение никогда и никак не отзывалось на голос, поэтому ждать чуда сейчас было особенно странно.       Но чудо произошло. В ответ на призыв что-то всколыхнулось внутри него самого. Где-то в районе сердца, будто бы проползла небольшая змея, спустилась по позвоночнику вниз и вернулась обратно. Ощущения были настолько дикими, что Санхёк не выдержал. Он упал на четвереньки. Его стошнило водой и… лепестками изумрудных роз. Разглядывая содержимое лужи, Санхёк нервно хохотнул. Ему определённо требовался отдых и немного успокоительных таблеток.       Санхёк проспал почти полдня, не тратя время на уборку и объяснения перед вернувшимися горничными. Те и не пытались что-то разузнать, застав его пьющим сок на кухне. Единственное, что они уточнили, можно ли сменить воду в бассейне. Прежде эта зона была под запретом для уборки, да и побаивались молодые девушки экспериментов юного хозяина. Но теперь им дали добро. На этот день и все остальные после.       Прислушиваясь к собственному телу, Санхёк постепенно принимал нового себя. И чем дольше он сидел на стуле, уставившись в одну точку, тем отчётливей в его сознание въедалась одна безумная мысль. Теперь у него не было Источника. Он был им сам и Видящим. Одновременно.       Закрывая глаза, Хёк чувствовал Стихию, клокочущую в самом центре Земли. Мог взывать к ней, черпать её горстями, словно ледяную воду из горного ручья. И в подтверждение своих мыслей, он протянул руку вперёд ладонью вниз. Чуть согнул пальцы, будто бы подбирая какой-то большой предмет, и потянул вверх. Кафель с треском проломился, выпуская наружу маленькое, но быстро растущее деревце. Многочисленные почки на ветвистой аккуратной кроне набухли, а ещё через пару мгновений распустились бутонами нежно-розовых цветов. Пока что это была лишь уменьшенная версия сакуры, но Санхёк чувствовал, что способен на большее.       — Не самое подходящее место для растениеводства, — от двери донёсся спокойный голос, который мог принадлежать только Джехвану.        — Прости, пап. Немного заигрался, — Санхёк улыбнулся вошедшему, но даже не подумал рассказывать, до какой степени глубоко зашли его игры на этот раз.       Пока что он был не готов признаться в содеянном хоть кому-то. Да и не был уверен, что когда-то сможет сказать обо всей правде до конца. Поэтому он снова становился привычным собой. Бодро разговаривал с отцом, в очередной раз благодарил его за подаренную машину и рассказывал об успехах в учёбе. Живо отвечал на сообщения друзей и с готовностью соглашался навестить Тэгуна и Воншика вместе с остальными.       Жизнь вокруг продолжалась, как ни в чём не бывало. И Санхёк всё ещё желал насладиться ей сполна. Или даже чуточку больше.