Собачье Дело (Том 1)

Известие о заклинании, при помощи которого можно было изменить свой возраст, сначала восприняли чуть ли не с юмором. Уж не знаю с чем это сравнивать, но в ответ на поданное в международное исследовательское общество описание заклинания и предложение официально его ввести в Европейскую Магическую Традицию, мне прислали ответ в духе «ладно врать-то». Сначала я не понял, от чего такая реакция. Может не узнали меня, может не придали значения человеку, который активно и публично соприкасается с фейри. Понятно были лишь, что никого знания, переданные Дианом не заинтересовали. И меня эта реакция полностью устраивала. Вот только порадоваться этому я смог буквально пару недель. Прошло ровно шестнадцать дней, как мне, прямо на завтрак в Хогвартсе пришло ещё одно письмо, подписанное лично почетным председателем гильдии «чар, трансфигурации и всякого волшебства», расположенном в центре всех европейских тайных сообществ и мистических орденов, Париже. Даже не распечатывая письмо, можно было понять, что что-то тут не так. Гильдия была чем-то вроде университета в мире магии, с той лишь разницей, что все гильдии без исключений были частными предприятиями. Частные лица их организовывали и спонсировали. Государственные же аналоги, если про волшебный мир вообще можно так сказать, представляли из себя отделы региональных министерств, как Отдел Тайн в Магической Британии, и международные общества, как уже упомянутые международное исследовательское общество. Не надо быть самым мудрым человеком на земле, чтобы понять, что вокруг меня начинают закручиваться какие-то мутные интриги. И мне это не нравится. Я для того и собирался раскрыть заклинание омолаживания всем без исключений, чтобы вся эта толпа неизвестных мне доброхотов и дельцов, боролась между собой где-нибудь там, подальше от меня. — Необычное письмо? — спросила у меня Лаванда Браун, одна из известнейших сплетниц нашего курса. Чуть смутившись под моим взглядом, она пояснила причину своего вопроса. — Просто ты уже некоторое время сидишь и разглядываешь конверт вместо того, чтобы вскрыть его. — Деловая переписка, — не могу сдержать усмешки от собственных слов. Если бы дядя Вернон сейчас услышал меня, то точно приласкал бы каким-нибудь незлобным ругательным словом. Четырнадцатилетний пацан и уже такой деловой. — Но кое в чём ты права. Необычное письмо. Это очень заинтересовало остальных учеников, но пояснять что-либо ещё я посчитал излишним. Вскрывать конверт тут же за столом тоже не стал, потом почитаю в тишине и, желательно, одиночестве. Кто бы знал, как я скучаю по тем временам, когда самой большой моей проблемой было развлекать Дадли и есть овощной крем-суп в школьной столовой. *** Пока же Гарри Эванс думал о проблемах в своей жизни и учил уроки, в совершенно другом месте человек, добровольно связавший свою судьбу с Гарри, изволил гневаться. Темный Лорд Волан-де-Морт бесился уже второй месяц, но делал это очень аккуратно. Так уж сложилось, что основная причина его недовольства была очень плотно связано с потусторонним, а потому гневаться громко и неаккуратно было банально опасно. Волан-де-Морт был знающим волшебником, во многих областях он был если не лучшим, то одним из лучших волшебников в мире, а потому прекрасно знал, как опасно гневить фейри. О да, фейри… как много скрыто в этом слове, не знал, наверное, и даже сам Волан-де-Морт. А ведь уж себя-то Лорд Судеб, считал человеком действительно исключительного образования, на что он имел некоторые основания. И так уж сложилось, что в последнее время почти все мысли и дела Волан-де-Морт крутились именно вокруг фейри. Виноват в этом был мальчишка Поттер, который по какой-то невообразимо глупой, по мнению Темного Лорда, причине отказался от волшебной фамилии в пользу семейства его мамаши маглы. Так вот мальчишка Поттер, который Эванс, каким-то непонятным образом смог сойтись с фейри, причем не с мелочью, которой под любым холмом и даже кочкой можно найти, а с высшими. Когда-то этих существ называли богами. И вот сначала мальчишка раскрывает и подставляет шпиона Лорда в Хогвартсе. А ведь весь этот дурацкий турнир мог поспособствовать возрождению Волан-де-Морта. Сам Поттер, должен был отдать сначала свою кровь, а потом и жизнь, ради этого возрождения. После демарша Поттера ещё оставалась надежда, что для ритуала сгодится какой-нибудь другой школьник. Не бог весть какая замена, кровь врага была важным символом в ритуале, но был шанс получить хоть какое-то тело, а там, можно было бы провести новый ритуал, уже правильно. Но снова вмешался мальчишка, из-за которого вместо школьников теперь в турнире участвуют директора. Если бы был шанс, что за зачарованный Барти Краучем кубок, о расколдовываннии которого нигде не сообщалось, схватился Каркаров, то это был бы настоящий подарок богов. Предатель был врагом как бы не более подходящим, чем мальчишка, которому только предстояло войти в силу и стать достойным противником. Вот только Волан-де-Морт Каркарова презирал и в его победу не верил. Французская полукровка была темной лошадкой. Всякой словесной мишуры о ней было много, но ведь и про Каркарова говорят, как про умелого мага. Сам Темный Лорд никогда её в деле не видел и реальные способности оценить не мог. Последний же участник, Дамблдор, на роль жертвы не подходил совершенно. Против старика нужно было выходить в полной силе, а то и при некоторой предварительной подготовке. Встречать же его в виде жалкого гомункула было бы очень глупо. Хорошо если уничтожит временное вместилище и уйдет. Может ведь и похитрее что-нибудь придумать. Уж на что старик чистоплюй, а опыта ему не занимать. И теперь нужно было что-то делать. Портал, если он и правда ещё работает, приведёт победителя турнира прямо к убежищу Темного Лорда. И никакой возможности повлиять на то, кто станет победителем у Волан-де-Морта не было. А значит нужно было думать о новом прибежище. Дамблдор знает про дом его родни и оказавшись поблизости, точно решит все проверить. Темный Лорд даже решил оставить бывшему учителю «подарок», чтобы старик если и не сдох, то хотя бы помучался. Заодно следует забрать один из кусков своей души, который когда-то был здесь спрятан. Пускай первоначальный план не удался, но это не значит, что его враги смогли победить. Волан-де-Морт ещё покажет себя и возьмёт своё по праву. — Хвост, — Темный Лорд позвал одного из тех слуг, что смогли сбежать из Азкабана. Питер был самым ничтожным и презираемым из слуг Лорда, и заключение в магической тюрьме явно не пошли ему на пользу. Но надо отдать должное идиотизму его друзей, никто из них не сказал, что Хвост является незарегистрированным Анимагом, благодаря чему тот смог сбежать и сейчас служил Волан-де-Морту. — Немедленно иди сюда, Хвост. Но даже так, предатель никогда не был на хорошем счету у Лорда. Да и его жалкий вид, не мог к себе никого расположить. В случае с Волан-де-Мортом Хвост бесил его особенно сильно, так как своим убогим видом постоянно напоминал, в насколько убогом виде существовал сейчас и сам великий Лорд Судеб. — Да, мой Лорд, — Питер Петтигрю выглядел отвратительно и сам и по себе, а уж его добровольная униженность и страх делали его лишь ещё непригляднее. Волан-де-Морт прекрасно помнил, как ему служила элита, как его принимали в богатейших домах Британии, где он мог позволить себе распоряжаться как хозяин. Сейчас же, великий темный волшебник был слабеньким младенцем, живущим в заброшенном доме, а служило ему вот это ничтожество. — Мне нужен враг, Хвост, — как бы не хотелось просто убить это жалкое существо, а сейчас это был единственный слуга Волан-де-Морта, которого он мог принудить к служению даже своей, ограниченной сейчас, силой. — Мальчишка смог избежать ловушки, а Каркаров слаб. Он всег… Договорить Темный Лорд не смог. Несовершенный гомункул, к которому была привязана его душа, не выдержал слишком длинной фразы и зашелся в кашле. Законы трансфигурации считают невозможным создание человеческого тела, но алхимия уже давно хранила секрет создания искусственных сверх людей. Волан-де-Морт смог узнать некоторые тонкости создания гомункулов, когда путешествовал по Европе. Узнал далеко не все, да и не в том он состоянии, чтобы использовать свои знания наилучшим образом. Поэтому искусственное тело младенца, было настоящим чудом с точки зрения магии, но совершенно не устраивало самого Лорда. Хвост в этот момент смотрел, как главный ужас британских магов заходился в хриплом кашле и не знал, что делать. Он боялся Лорда и казалось бы, всего одно заклинание, одно маленькое редукто или секо, могли бы избавить Питера от этого ужасного общества. Ведь Лорд Судеб уже один раз умирал, и что-то это не очень сработало. Не спешил Питер и помогать своему «хозяину». Если бы его спросили, то он, бы не моргнув и глазом признал бы своё непонимание и неумение, чем можно было бы помочь. Хотя сам перед собой он признавал, как Лорд Судеб презирал своего слугу, так и Питер брезговал хозяином, под руку которого пошел исключительно из страха, о чём уже не раз и не два жалел. Но вот, наконец, кашель прекратился, и Волан-де-Морт, смог продолжить свою мысль. — …Всегда был слаб, — собственная слабость не помешала Темному Лорду осудить слабость чужую. — Мне нужен враг, и ты сейчас расскажешь мне, кто входил в число тайных союзников Дамблдора. Кто из этих малых моих врагов сможет стать жертвой ритуала? Уж насколько слабым и безвольным был Питер, а в этот момент боялся он не за себя, а за многих бывших товарищей. В ордене феникса состояли далеко не только авроры. Таких, на самом деле в то время было очень немного. Тогдашний глава магического правопорядка, Барти Крауч-старший, получив в руки чрезвычайные полномочия по противодействию Пожирателям Смерти проявил поистине бульдожью хватку. Не просто так время падения Темного Лорда называют “Тиранией Крауча”, этот людоед даже собственного сына не пощадил. Магическая Британия лет десять назад фактически стала полицейским государством, а потому все авроры были там, на службе. Им не было нужды бегать по тайным орденам и слушать стариковские рассуждения о временах и нравах. Куда больше в их собраниях было именно стариков, старой гвардии, которая была вокруг Дамблдора ещё со времён войны с Гриндевальдом. Молодняка тогда собралось совсем немного, и с ними Питеру не справиться, даже с поддержкой падшего Лорда. Идти же и резать стариков… никто не знает, как тошно было от этой мысли Питеру, предателю своих друзей. Он никогда не был другом Мародерам по-настоящему, будучи их “хвостом”, что бегал за хулиганами лишь за тем, чтобы не стать целью очередной жестокой шутки. Но та самая старая гвардия неожиданно приняла его как своего. Люди, положившие молодость на борьбу, не имевшие или потерявшие детей и внуков были рады робкому и тихому юноше, что умел слушать и молчать. Впервые Питер был своим в компании, самим собой, а не чьим-то “хвостом”. И даже эту свою, маленькую и такую ценную часть себя, ему предстоит предать. Слишком много было в его жизни всего, особенно ужасов Азкабана. Поэтому Питер ужаснулся, вспомнил все хорошее, что сделали ему возможные жертвы, сломленный виной он мысленно попросил прощение у них, а после снова предал. Одно имя за другим, он рассказал Темному Лорду все, что знал. *** Письмо от парижской Гильдии пришлось отложить до самого вечера. Хоть в Хогвартсе предусмотрен продолжительный обед, в течении которого можно и прогуляться по замку и посидеть в библиотеке, но сегодня свой обед я провел на пути в подземелье. Против меня сыграл сам Замок, столь большой, что бродить по его коридорам можно и больше часа. Наверное, в этом была одна из причин, почему ученики не любили уроки зельеварения, кроме отвратительного характера преподавателя, был именно путь в кабинет зельеварения. Спускаться в подземелье, где также приходилось поплутать, прежде чем попадёшь в нужный кабинет, нужно было сразу же после обеда, иначе рискуешь не успеть. Поэтому нам всегда ставили Зельеварение либо первым уроком с утра, либо первым после обеда, и, зачастую, два урока подряд, чтобы два раза не бегать. Так что освободился я только после занятий и без особых проблем отделился от однокурсников. Народ был выжат как лимон, профессор Снейп сегодня была особенно не в духе, что в принципе не удивительно. Прямо на уроке к нам заявился Каркаров и начал вызывать ведьму подземелья на разговор. Та сначала пыталась от него отмахнуться, при этом оба они говорили тихо и только благодаря обостренным чувствам оборотня я смог их услышать. Вот только получив отказ, болгарский директор настаивал, сказал крайне двусмысленную фразу. — Нет, мы будем говорить сейчас. Сейчас, когда тебе некуда деваться, Селина. Почему ты вообще меня избегаешь? Сказать что-то более двусмысленно было бы сложно, как по мне. Даже если бы он прямым текстом упомянул какие-нибудь романтические отношения это не звучало бы так… намекающе, если такое слово вообще существует. Естественно, что весь женский состав учащихся, сделал дружное “ах” и принялись шушукаться о тайных любовных отношениях и роковой ведьме, что бросила влюбчивого иностранца. Сама профессор Снейп в этот момент с одной стороны побледнела ещё сильнее, чем обычно, а с другой стороны начала покрываться бордовыми пятнами. Можно было не сомневаться, она сейчас находится в крайней степени гнева. И если Каркарова сейчас все же выгонят из кабинета, то вот ученики останутся с разъяренной ведьмой на два долгих занятия. — Пошел вон! — змеёй зашипела преподавательница, выхватив палочку. До директора Дурмстранга дошло, что его сейчас даже не превращать во что-то будут, а скорее уж на живую разделывать, поспешил ретироваться. И чего приходил, спрашивается? В Хогвартсе есть подшивка газет, в том числе и со стенограммы судебных заседаний. Каркаров пошел на сотрудничество с Отделом Правопорядка и свидетельствовал против прочих пожирателей смерти. Среди прочего, он упоминал имя Селины Снейп, что уже тогда находилась под следствием и вроде как имела целый ряд смягчающих обстоятельств. Часть стенограммы была изъята из печати, и я не знаю, какие именно свидетельства Каркаров предъявлял. Важен сам факт, он свидетельствовал против нашего профессора зельеварения, и пытался утопить её, чтобы спасти свою шкуру от Азкабана. После такого я, на его месте, старался бы держаться как можно дальше от Снейп, и уж точно не пытался бы её бесить. — Тишина! — ведьма подземелий свирепым взглядом оглядела учеников, все ещё сжимая палочку в руках. Очень быстро её взгляд задержался на мне, мы с сестрой вообще будили в ней какие-то особые чувства. — Задумались над чем-то полезным, Эванс? И вот что ей на это ответить? Куда не кинь, она всё равно взбесится ещё больше. Может попробовать её как-то шокировать и вывести из равновесия? — Он был сильно напуган, — говорить о том, что он был ещё и бесстрашен, раз сунулся к ведьме, которую пытался подставить под поцелуй дементора я не стал. — Старые долги дали о себе знать? Снейп как будто на стену налетела, но быстро пришла пришла в себя. — Не ваше дело, Эванс, — жестко тоном отрезала она, после чего начала орать уже на весь класс. — Я смотрю вам тут всем заняться нечем? Хорошо, тогда сегодня будет внеочередная самостоятельная работа по приготовлению лекарства от простуды. Каждый должен будет выпить ту бурду, что у него получится в конце занятий. Тут ахнули уже не только девочки, а почти все ученики. Лекарственные и косметические составы были одними из самых сложных в приготовлении. Добиться хотя бы минимального эффекта не сложно, сделать так, чтобы одним из побочных эффектов не стал понос или противная сыпь дано уже не каждому. В медицинском крыле, всех отравившихся, конечно, вылечат, но приятного в этом всё равно мало. Лично я не особо волновался. Даже если зелье получится не очень, что со мной периодически случалось, организм оборотня имел очень серьезное сопротивления любым зельям. Чтобы получить какой-нибудь результат, мне нужно дополнительно ослабить себя смертельной для человека дозой яда. Так что я совершенно спокойно сварил и выпил зелье, которое профессор оценила как “паршивое, но не очень”, поставив мне удовлетворительно. После же зелий уроки на сегодня закончились, и я смог, наконец, дойти до библиотеки, где и вскрыл письмо от французов. Слава всем языческим богам, написано письмо было на английском, и я смог спокойно его прочитать. А вот содержание письма, хоть и было ожидаемо, но все же вызвало непонятное раздражение. Если выжать из невероятно длинного и пространного письма весь смысл, то выходит следующее: мне предлагают сотрудничество, тонко намекая на отсутствие любых других альтернатив кроме этой гильдии. Дескать они очень сочувствуют тому, что глупые и ограниченные люди из международного общества посмеялись надо мной, но они всегда так делают, в отличии от гильдейских. И вообще, гильдия готова сотрудничать на очень хороших основаниях и зарплату назначить, и дом в Париже предоставить. Они только очень ждут, когда же я смогу им открыть подробности заклинания омоложения. Не хватает только приписки про корзинку печенья и бочку джема. Ну или про женщин и вино. Не знаю уж, как в глазах взрослых котируется мой возраст, все ещё ребёнок или уже маленький взрослый, который тянется к взрослым удовольствиям. Но думаю, все дополнительные плюшки будут меня ждать в следующем письме или даже при личной встрече. Дядя Вернон всегда говорил, что, желая втюхать какой-нибудь мусор покупателю, нельзя расхваливать товар слишком сильно, а то покупатель подумает, что тебе очень нужно продать и начнет сбивать цену. Перечитав полученное письмо несколько раз, я испытал непонятное, но очень сильное раздражение. У меня на руках буквально святой грааль, заклинание, что может вернуть молодость любому желающему. Ценность подобного открытия сложно себе представить, и когда я решил отдать его всем людям, нашлись те, кто решил устроить вокруг этого непонятную возню. Невольно вспомнились слова Диана: “Когда вы срубите последнее дерево и отравите последнюю реку только тогда человечество поймёт, что деньги и регалии нельзя будет есть”. И хотя я далеко не во всем согласен с древним богом, но тут ситуация, как будто специально под его слова сложилось. Это злило и вместе с тем огорчало. — Добби, — зову нанятого мной домового эльфа. — Да, хозяин Гарри, — эльф тут же появился прямо в библиотеке и поклонился. Отговорить его от подобного поведения не получилось и я быстро перестал пытаться. Нравится, пускай. — Передай это письмо в министерство, мистеру Ред из Отдела Тайн, — протягиваю ему послание французской Гильдии. — Если он пожелает передать ответ немедленно, дождись его, если же нет, то возвращайся.