Часть 1
17 апреля 2020 г., 21:40
Инь Юй начал свой день с отвратительного чая, головной боли и воодушевляющих смайликов в переписке от Хуа Чэна. Первый рабочий день в компании утилизации отходов. Знакомство с Се Лянем. Знакомство с новыми коллегами.
Хуа Чэн был достаточно великодушным, чтобы позволить своему секретарю сделать несколько глотков свободы — проваляться в новой однокомнатной квартире пару-тройку дней и прийти в себя. Всё хорошее заканчивается со временем, и у Инь Юя закончился кофе.
Он бледной тенью шатался в несусветную рань по круглосуточному магазинчику и искал любимые продукты. До компании по утилизации отходов «Heaven» от дома Инь Юя ехать сравнительно недолго, и Инь Юй вполне мог бы встать и в восемь утра, чтобы в девять быть на месте работы огурчиком.
Кривая стрелка магазинных часов на циферблате невесело доползала до пяти утра.
Инь Юй и не помнил, когда в последний раз спал нормально. Его слишком мучают угрызения совести из-за того, что он оставил ребят, школу, Ичжэня без прощальной записки. Просто ушел и всё.
(А еще с недавнего времени ему снятся сны, о которых приличные люди не говорят. Почти в каждом есть Ичжэнь.
В одном сне Инь Юй прижимал Ичжэня к стене и руками гладил подтянутое тело под футболкой.
В другом сне нагой Инь Юй сидел на бедрах Ичжэня — и они совершенно точно не занимались чем-то таким, что можно было понять двусмысленно или пристойно.
В еще одном сне Инь Юй оставлял на шее Ичжэня метки-укусы, а после у них был хороший секс на диване, где Ичжэнь был принимающей стороной.
Всё сводилось к тому, что героем чувственных и не только снов Инь Юя всегда был Ичжэнь. Правда, однажды ему снился Хэ Сюань, спящий в старом родительском доме, но нормальных сновидений едва ли можно пересчитать по пальцам.
Инь Юй устал просыпаться каждое утро со стояком и помогать себе в душе.
Инь Юй устал от того, что его абсолютно неромантичное тело, которого добрые два с половиной десятка лет ничего особо не возбуждало, вдруг стало так реагировать на Ичжэня).
Перед Ичжэнем было неловко показаться.
Инь Юй всего лишь секретарь босса мафии, он редко спускал курок, но он видел бесчисленные смерти — и не вмешивался. Те люди, с которыми расправлялся Хуа Чэнчжу, не являли собой образ праведных семьянинов или честных граждан: наркоторговцы, работорговцы, члены других мафиозных банд, иногда коррупционеры-политики, террористы.
Инь Юю было совсем не жалко, но он самому себе казался слишком грязным из-за того всего, что ему пришлось увидеть, что пришлось допустить и никак не вмешаться.
…От укола саможалости Инь Юй не сдержался и к трем пачкам дешевого кофе кинул бомбочку для ванны. Должна же быть хоть какая-то компенсация за его не самые лучшие годы под началом Собирателя Цветов под Кровавым Дождем?
Зевнув, Инь Юй направился к кассе.
Невысокий продавец за прилавком задремал за просмотром старого телевизора. Инь Юю хватило кинуть один взгляд на экран, чтобы тихо выругаться: соревнование фехтовальщиков. Там не было Цюань Ичжэня, но сама судьба намекала Инь Юю поскорее расправиться с демонами прошлого.
***
Отдел логистики встретил Инь Юя равнодушными взглядами, короткими объяснениями и хорошим ноутбуком. Под руководством Хуа Чэнчжу Инь Юй рассекал по континентам, редко задерживался в одном месте более чем на полдня, носил строгий черный костюм и постоянно кормил своего приятеля Хэ Сюаня вредной пищей. Инь Юй даже по привычке засунул несколько плиток шоколада в сумку на новую работу. Инь Юй обвыкался в компании несколько дней. Сгорбившись, сидел за ноутбуком, вечерами записывал на листочке комканые извинения перед Цюань Ичжэнем, издалека следил за Се Лянем. Хуа Чэнчжу радовал. Он создал чат «Яма блаженств», добавил туда Инь Юя и Хэ Сюаня. Цзинь-пин-цзинь Хуа Чэн: «Хэ Сюань скучает». Хуа Чэн: «Ты слишком сильно его приручил, он начинает воровать еду у моих охранников (」°ロ°)」". Хэ Сюань: «(￣ヘ￣)» Это не мафия, устрашающая весь мир. Это цирк, в котором Инь Юй выступать не хочет. Хуа Чэн: «Надеюсь, ты аккуратно следишь за Се Лянем». Хуа Чэн: «Сделай сегодня больше фотографий для фотоотчета». Инь Юй: «Я разве делаю мало?» Хэ Сюань: «Вчера ты сделал 52 фото. Вероятно, это очень мало, потому что босс распечатал фото и развесил их в своем кабинете в городе Юнань». Хэ Сюань: «У него даже в Юнани кабинета не было, так он вчера его сделал». Хэ Сюань: «Босс в кого-то стреляет, но он спрашивает, поговорил ли ты с тем кудрявым мальчишкой?» Хэ Сюань: «Если нет, то босс выразил желание поторопить события». Хэ Сюань: «Не игнорируй переписку, Инь Юй! (ﾉ´ з `)ノ». Если Хуа Чэнчжу вмешается в отношения Инь Юя и Ичжэня, это грозит обратиться катастрофой. Инь Юй ответил через несколько минут. Инь Юй: «Сделаю фото. С Ичжэнем… всё сложно, но скоро всё изменится». Хуа Чэн: «Жду! (っ´ω`)ﾉ(╥ω╥)». Хуа Чэн: «Кстати говоря, ты оставил свою шпагу тут. Но не бойся, я уже отправил ее легально по почте с кое-каким сюрпризом!» Хуа Чэн: «Удачного рабочего дня!» Хуа Чэн: «Хэ Сюань ест кошачью мяту, к слову». Инь Юй выключил телефон и занялся работой. Еще немного, и его босс сведет его с ума. …А на обеденном перерыве Инь Юй впервые подошел к столику Се Ляня и его энергичного друга Ши Цинсюаня. И начался новый круг Ада. Се Лянь был достаточно милым, сильным духом и добрым юношей, а Ши Цинсюань болтливым и громким. Инь Юй только завидовал выдержке Се Ляня терпеть Цинсюаня рядом и не кричать, когда того отвлекают пустыми разговорами. Но у Цинсюаня было преимущество: он приносил домашний глинтвейн в термосе и этим невероятно подкупал Инь Юя. А Инь Юй отдавал Цинсюаню шоколадки, которые предназначались Хэ Сюаню. Ши Уду, брат самого Цинсюаня вроде как влиятельная шишка в бизнесе, а Цинсюань просто шел к самостоятельности и в итоге очутился в этой компании маркетологом. И поскольку Цинсюань хороший друг для Се Ляня, Инь Юй следил и за ним тоже. Каждое утро Инь Юя начиналось со слов Хэ Сюаня «Ты поговорил с Ичжэнем?» и приказов Хуа Чэнчжу «Позаботься о маленьком принце». Каждый обед заканчивался словами Хэ Сюаня «Я тоже хочу есть» и вопросом Хуа Чэнчжу «Мой принц хорошо пообедал?». Каждый вечер заканчивался криком помощи Хэ Сюаня «Меня ебет босс» и гордым ответом Хуа Чэнчжу «Ты не мой маленький принц, чтобы я тебя ебал. Кстати, Инь Юй, когда ты поговоришь с Ичжэнем?» Инь Юй взял на себя смелость не отвечать на последний вопрос. Прошло около двух недель с того момента, как он стал работать в отделе логистики компании по утилизации отходов «Heaven» и тайно шпионить за Се Лянем. С каждым днем его уверенность росла, и он действительно смирился с мыслью, что надо бы найти Ичжэня и других учеников и извиниться. Это его дети, а к Ичжэню, у него и вовсе была привязанность, переходящая рамки «учитель-ученик», так что они… они не должны знать всю правду, но должны знать, что Инь Юй хотя бы жив и у него было оправдание кинуть всех. Поэтому он и готовился каждый день, составлял речь, рвал листочки, мучился, шпионил, боролся с желанием кинуть Хуа Чэнчжу в черный список и слал Хэ Сюаню картинки десертов по ночам. Инь Юй больше не мог звать себя фехтовальщиком, даже бывшим. Быть неуверенным в борьбе нельзя, всего одно сомнение сулит превратиться в грандиозное поражение. А Инь Юй сомневался каждый день и кормил свои сомнения новыми пустыми размышлениями — и где его отточенный быстрый удар, без излишеств и тучных телодвижений?! Инь Юй не мог называть себя больше фехтвальщиком. На кой ему шпага, если он не может победить даже собственные предубеждения в голове?***
А в один пятничный день Ши Цинсюань прижал Инь Юя к столу. Не сказать, что Инь Юй был против, но Цинсюань порой занимал слишком много его личного пространства. Но его было забавно описывать Хэ Сюаню. Хэ Сюань как будто правда интересовался этим громким юношей и невзначай выпрашивал у Инь Юя подробности. — Инь-сюн, идем в ювелирный магазин! Се Лянь стоял за спиной Ши Цинсюаня и обезоруживающе улыбался. У Ши Уду скоро день рождения, и Цинсюаню нужны были помощники в выборе подарка. Цинсюань в любви к «цацкам» был похож на Хуа Чэна, чем знатно нервировал самого Инь Юя. Се Лянь не разбирался в украшениях от слова совсем, он любил простой стиль, яшму и совсем не броские серебряные кулоны, а Цинсюаню, напротив, казался несравненным модником. Цзинь-пин-цзинь Хуа Чэн: «┬┴┬┴┤･ω･)ﾉ Это хорошие сведения! Кстати, Юй-Юй, завтра доставят твою шпагу!» Хэ Сюань: «Босс, Инь Юю вы доставляете оружие, а мне запрещаете пользоваться доставкой еды? (°)#))≪» Хуа Чэн: «Ешь воздух». Прямо с работы Ши Цинсюань и его два спутника не по доброй воле пошли в торговый центр. Инь Юй на самом деле и не помнил, когда в последний раз нормально выбирался в люди, спокойно гулял и проводил время с друзьями. Наверное… только с Цюань Ичжэнем. Несносный мальчишка всегда хвостиком шатался за учителем по магазинам и помогал нести покупки домой. В ювелирном магазине всё внимание Цинсюаня переключилось на массивные перстни за такую сумму, которую обычно тратил Хуа Чэнчжу в день. Се Лянь правда старался помочь, хотя скорее мешал, но Цинсюань и не был против. А Инь Юй тактично отошел к столику к серьгам… и замер. Золотые серьги в форме вытянутой пирамиды. Блестящие, как блики в вечернем море. Цюань Ичжэнь. Ясная улыбка, медные кудри, медовые глаза. Ему бы невероятно пошли эти серьги. Инь Юй замялся: даже если его ученик несколько обижен на него и в гневе, то… то пусть помимо той формы на день рождения от Инь Юя у Ичжэня останется хоть что-то. Инь Юй решительно помахал девушке-консультантке. …И целый вечер провел в сборах. Инь Юй собрал сумку, купил электронный билет в один конец, ради храбрости выпил два стакана вина (подарок Цинсюаня), отправил СМС родителям и взял отпуск на несколько дней. В семь часов утра затрещал истошный будильник — и сразу за ним раздался звонок в дверь. Инь Юй еще не проснулся окончательно, только накинул на плечи халат. Это приехала его посылка? Инь Юй, всё ещё сонный и растрепанный, засеменил босыми ногами в коридор, выкрутил дверной ключ, открыл дверь и посмотрел на курьера… …На Ичжэня. С той самой блядской шпагой за спиной. Где-то в тесной спальне пиликнул телефон — цзинь-пин-цзинь — уведомление от Хуа Чэнчжу. …Я уже отправил ее легально по почте с кое-каким сюрпризом… КОМУ ИМЕННО ТЫ ЕЕ ОТПРАВИЛ, УБЛЮДОК?! Инь Юй замер истуканом. А Ичжэнь просто смотрел на Инь Юя и молчал. Что вообще можно сказать в такой ситуации?! Инь Юй чувствовал, как у него учащается сердцебиение. Неплохо было бы потерять сознание, как в книгах, и пропустить этот неловкий эпизод с заумными извинениями и раскаянием. Цюань Ичжэнь… вырос. Юношеское симпатичное лицо растеряло щенячью мягкость, но Ичжэнь по-прежнему выглядел чертовски красиво. Ичжэнь солнечный, яркий, такой до невозможности притягательный — хочется обнять и не отпускать. За несколько лет разлуки Ичжэнь стал выше Инь Юя на полголовы, расправился в плечах, стал мужественнее и сильнее. Он совсем не такой, как в тех жарких снах. Наверное, у Ичжэня нет отбоя от девушек… Инь Юй еще раз окинул Ичжэня восхищенным взглядом: — Ты… Инь Юй не знал, что сказать. Все слова, которые он обдумывал на протяжении нескольких недель, вдруг показались несерьезными и глупыми. Шпага. Шпага. Шпага. Удар надо наносить без сомнений, а если оттянуть момент — нечего удивляться, что тебя обезоружили. Его ученик именно так и сделал — обезоружил своим приездом. И Ичжэнь тоже не был многословен: — Я. Уголки губ Инь Юя резко дернулись вверх и также резко — вниз. Он сделал несколько шагов назад, приглашая Ичжэня зайти в квартиру. Цюань Ичжэнь бегло огляделся по сторонам. Его взгляд зацепился за одинокую куртку и одну-единственную пару обуви, скользнул по необжитым стенам и спартанской мебели. — Ты тут недавно? — Я… да. Ичжэнь заметил собранную черную сумку. Он смотрел на нее несколько секунд: его лицо стало грустным, плечи поникли. Инь Юй внутренне подобрался, когда понял, о чем подумал его лучший ученик: Инь Юй снова убегает — без оглядки и без прощальных писем. — Я… планировал приехать в родной город. Вчера купил билеты. И… ох… Инь Юй наклонился к сумке, расстегнул заедающую молнию и, немного порывшись, достал бархатный мешочек. Когда Инь Юй поднялся, пояс на его халате немного расслабился, и одежда слегла сползла с правого плеча. Ичжэнь бросил на обнаженную кожу один — всего один! — взгляд и отвернулся, словно стыдливая девица, впервые увидевшая голого мужчину. — Это тебе, — Инь Юй вытянул мешочек вперед. Когда Ичжэнь принял подарок, их руки всего на миг соприкоснулись — и Инь Юй вздрогнул от внезапности. Правда далась ему не так тяжело, как он боялся: — Я хотел приехать и извиниться. — Спасибо. …Они пили абсолютно невкусный кофе на кухне. Из еды только вчерашний рис и соевый соус, но Ичжэнь после ночного перелета был рад и этому. Они оба молчали. Это не было тем самым неловким молчанием, когда обоим нечего сказать — как раз наоборот, в их головах вертелось столько вопросов, что было страшно хоть к чему-то подступаться. Они также молча мыли посуду — оба, едва касаясь друг друга руками, но слаженно помогая друг другу, словно оттачивали бытовые навыки годами. И только после почти часа, проведенного вместе с Ичжэнем, после осознания того, что Ичжэнь реальный и не держит на бывшего учителя зла, Инь Юй решился задать глупый вопрос, на который и так знал ответ.: - …Так как ты вышел на мой адрес? — Вместе со шпагой была приписка и билет в твой город. Сначала я подумал, что это ты, потом мне стало страшно: вдруг с тобой что-то случилось и это прощальное послание. Но… всё же, кто это был? Это мог быть всего один человек. — Мой бывший босс. Он помог моей семье в прошлом, поэтому у моей семьи перед ним долг. Выплачивать его пришлось спонтанно. — Твой бывший босс — он… — Он не самый законопослушный гражданин, но он позволил мне вернуться в рутинную жизнь с некоторыми условиями. Инь Юй сам — иголкой и льдом, «дедовским» способом прокалывал Ичжэню уши и обрабатывал тоненькие дырочки хлоргексидином. Инь Юй был достаточно предусмотрительным, чтобы вместе с серьгами-пирамидами купить серебряные гвоздики для первой недели прокола. Ичжэню если и было больно, то он стоически это скрывал. — Ты такой красивый, — признался Инь Юй. — Ты тоже. Когда Инь Юй наклонялся над Ичжэнем, расстояние между ними совсем сужалось — и Инь Юй чувствовал теплое дыхание на собственных ключицах. Эти ощущения наталкивали на воспоминания о всех тех непристойных снах, которые мучили Инь Юя последний месяц. Ичжэнь здесь. Рядом. Его хочется обнять крепко-крепко и не отпускать — и чтобы он обнял в ответ, не отталкивал из-за всего произошедшего. — Почему ты задумался? — Ичжэнь смотрел внимательно, пронзительно. Инь Юй вглядывался в его прекрасные медовые глаза и тонул в воспоминаниях прошлого. Ичжэнь отвел взгляд: — Я немного устал после дороги. Можно прилечь? У Инь Юй была всего одна кровать — одноместная, но достаточно широкая, чтобы туда впритык друг к другу поместились два человека. Они легли вместе, и никто не возражал, словно так и надо было. А потом Ичжэнь заговорил. О том, как было тяжело после ухода Инь Юя. О том, как они проваливали без него соревнования. О том, как многие соученики Ичжэня думали, что Инь Юй мертв. Без Инь Юя было тоскливо. Инь Юй самый понимающий учитель в секции. Инь Юй самый добрый и самый классный. С каждым словом Ичжэня лицо Инь Юя становилось всё более опечаленным и опечаленным. Несмотря на то, что Ичжэнь приехал к нему сам — и даже не стал обвинять с порога, только немного пожурил в разговоре, Инь Юй не был уверен, что другие отнесутся к нему с таким же щадящим пониманием. — Тебя ждут. Даже если не как тренера, но приди на городские соревнования младших учеников, ладно? — Приду. Конечно, приду. Добросовестный учитель будет ходить на каждые сборы своих учеников, если потребуется. Ичжэнь и Инь Юй лежали лицом к друг другу и неотрывно смотрели на лица друг друга, боясь, что только моргни — и кто-нибудь из них исчезнет. Инь Юй подался вперед первым. Его тонкие сухие губы накрыли губы Ичжэня — Ичжэнь тут же ответил на поцелуй, обнимая Инь Юя за талию. И совсем скоро они оба остались без одежды. Слабый цзинь-пин-цзинь никто из них не заметил. Хуа Чэн: «Юй-Юй, мне не нравилась твоя медлительность. Повеселитесь, мальчики. (^_~)».
