Obssesion

      И вовсе он не одержим ею. Ну и что с того, что он буквально прожигает её взглядом на каждом занятии. Просто ему ужасно скучно — нудные профессора совершенно не умеют заинтересовать блондина, вот и приходится уставиться в одну точку, положив голову на сложенные руки на парте. Кто ж виноват, что она сидит на соседнем ряду и сама подставляется под его взгляд?       И перестал задирать он её не потому, что однажды увидел, как застыли слёзы в её глазах, из-за чего ей пришлось стремительно удалиться. И не потому, что сердце при этом отчего-то сжалось. Нет конечно. Просто он понял, что это как-то глупо. Всё-таки он уже не маленький мальчик. Правда, на её пустоголовых дружков это не распространялось.       И в библиотеке он сидит до позднего вечера в нескольких столах от неё не из-за того, что хочет снова увидеть её пышную копну волос. Всё-таки ему нужно заниматься, ведь на уроках он пропускает всё мимо ушей, а заваливать учёбу — не в его интересах. Хотя навряд ли он что-то понимал из перевернутого учебника…       И ни капельки он не разозлился, когда его сокурсник, Теодор Нотт, отпустил пошлую шуточку в её сторону при всех, заставив товарищей смеяться, от чего она моментально вспыхнула. Конечно, это не он виноват, что Нотт появился тем же вечером в Большом Зале с синяком на скуле. В конце концов он сам сказал, что оступился на лестнице и ударился о перила. С чего бы ему не верить? И никто даже не заметил, как испуганный взгляд покосился в сторону Малфоя, когда он рассказывал о происшествии. Все только лишь дружно посмеялись над неуклюжестью друга. Разве что за исключением одного человека.       И, конечно, он вообще не напрягся, когда Пэнси ни с того ни с сего начала подшучивать над ним по поводу «чувств к заучке Грейнджер», когда они оставались вдвоём. Просто Паркинсон — глупая девчонка, которой нечем заняться, кроме как придумывать дурацкие слухи. Он очень долго пытался убедить её в том, что она определённо точно спятила.       — О, ну раз я всё это придумала, то, думаю, можно рассказать и остальным. Ну так, в качестве шутки. Весело будет, правда? — сказала она, подмигивая. В следующее мгновение её губы растянулись в хитрой улыбочке. — Если только ты не хочешь сделать для меня кое-что…       Тогда он задумался.       Да её всё равно никто всерьёз не воспримет.       Но тем не менее её домашка по Зельеварению и Трансфигурации всегда выполнялась им в срок. Всё-таки было бы глупо допускать распространения всяких слухов. Особенно если учитывать, что они быстро дойдут и до неё… точнее до её дружков. Лишние проблемы ему точно не нужны были. У него и так их по горло.       И не засматривался он на её стройные красивые ноги в те редкие дни, когда она надевала юбку.       Ладно…       Может быть и засматривался. Ну, а что такого? Он молодой парень, поэтому было бы странным, если бы он этого не делал.       Только при этом приходилось игнорировать чувство ревности вперемешку с кипящей злостью, когда он замечал, что другие тоже смотрят. Да ещё и активно обсуждают.       Наглецы!       Кстати, говоря о ревности: естественно, на самом деле он не испытывал ничего подобного. И когда Вислый с Поттером по-собственнически обнимали её в коридорах, в школьном дворе, да вообще где угодно, он вовсе не хотел стереть их с лица Земли. Нет, что вы? Да и вообще, с чего бы вдруг ему ревновать? Не влюблён же он в Мисс Всезнайку, в конце-то концов!       И записочки он ей начал отправлять не потому, что ему хотелось начать общаться с ней. Просто оценки его стали значительно хуже, а сам он не справляется с изучением материала. Именно поэтому, собственно, было бы неплохо попросить умнейшую ведьму столетия о помощи. А первый шаг к этому — наладить контакт.       И когда она откликнулась помочь, он вовсе не прыгал от радости, как маленький мальчик, которому родители позволили притащить щеночка домой. Может, он и радовался, но только потому, что наконец его успеваемость снова повысится! А как иначе-то?       Провожал Грейнджер до гостиной исключительно из вежливости, его так воспитала мама. Не потому, что переживал, что в темноте коридоров кто-то к ней пристанет, напугает. Это же абсурд!       А через два месяца во время вылазки в Хогсмид он позвал её в кафе мадам Паддифут не из-за того, что хотел побыть с ней в неформальной обстановке и поговорить о чём-то ещё, кроме занятий и домашней работы. Ему просто хотелось отблагодарить за помощь. А в Три Метлы они не пошли по двум причинам: во-первых, там слишком шумно, а во-вторых, было бы слишком много косых взглядов. То ли дело кафе мадам Паддифут — целующимся парочкам вообще не до них.       И он старательно игнорировал, как в сердце что-то затрепетало, когда она смущенно отвела взгляд, улыбнувшись, а щёки её предательски заалели, стоило ему сделать комплимент.       А ещё через какое-то время, когда он провожал её в очередной раз, Малфой поддался внезапному порыву поцеловать её. И нет, не вздохнул он с облегчением, когда Грейнджер прервала поцелуй, сверля его шокированным взглядом, а затем снова прильнула к его губам.       Нет, Драко Малфой не был одержим Гермионой Грейнджер. Он просто не знал, как избавиться от навязчивых мыслей о ней.