Любить тебя, не обнимая

      Арчибальд Эндрюс ненавидел Элизабет Купер. По той же причине он ненавидел себя самого. Ненавидел каждый день, каждую секунду, когда не мог любить Веронику, самую лучшую девочку в городе, когда не мог заставить себя думать ни о чём другом, кроме пшеничного хвостика чёртовой соседки.       Арчибальд Эндрюс проклинал всего два вечера в своей жизни, и, вспоминая оба раза, он ощущал ноющую боль в сердце. В первый раз, это был вечер, где до тошноты милая и правильная Купер призналась ему в любви. В тот день, когда она протянула ему своё чистое нетронутое чувствами к другим сердце, протянула на дрожащей от волнения ладони, он выбил его из рук. Нет, он ни сделал этого физически, он раздавил малышку Бетти словами. Не грубил, не смеялся, он сделал кое-что хуже, куда хуже, чем это: он сказал ей, что она слишком хороша для него. Он обернул её оружие против неё самой. Шах и мат, получай Купер. Вот только почему-то отказав ей, он долго не мог уснуть, перебирал в голове кучу глупых воспоминаний из детства, хотя думать хотелось о Ронни, о её задорной улыбке, красивых тёмных волосах и стройных ногах, что выглядывали из-под коротких платьиц. Он любил эту избалованную богатую девчонку, но почему-то засыпал с грузом на сердце и совершенно не желанными мыслями о другой. Второй раз случился многим позже, но именно он перевернул всё внутри Арчи вверх дном, заставил его ощутить боль вперемешку со злостью и, так не хотелось упоминать это слово, ревностью. Его не волновало, когда Купер познакомилась с Джонсом, ему было всё равно, когда они стали проводить больше времени вместе, он спал спокойно, когда они пили коктейли в кафе «У Попа» и держались за руки, но он чуть не сошёл с ума, когда увидел их поцелуй. Тот вечер начался странно, даже слишком странно для скучной отличницы Бетти. Эндрюс, только вернувшийся домой после встречи с Ронни, увидел в окне напротив, как она собиралась: вместо скучного повседневного наряда она надела сексуальное бельё, короткий кожаный топик, чёрный парик-каре, подкрасила губы красной помадой и, к счастью, забыв задёрнуть шторы, стала танцевать свой стриптиз без пилона. Тёмная сторона Бетти была потрясающей, Арчи не мог оторвать глаз. Ему вдруг открылись совершенно иные толкования взглядов, слов, движений милой соседки, такое привычное безразличие в миг сменилось интересом. Не так просто, всё было далеко не так просто в мире Элизабет Купер. Хотелось знать больше, но идиллию резко что-то разрушило. За мгновение Бетти сменила одежду на обычную, красную помаду стёрла до розовой, парик кинула в ящик стола и выпорхнула из комнаты. Арчи замер на стуле в ожидании продолжения: танец явно был закончен безвременно, но картина не складывалась воедино. В комнату Купер вернулась с Джагхедом: тот был стабильно в чёрной затёртой кожанке, замызганной шапке-короне и с обречённостью во взгляде. Элизабет этого не замечала, она улыбалась ему, и, сам не зная почему, Арчи тут же определил в этой улыбке ложь, даже едва видя её из соседнего окна. Но тут его спокойный поток мыслей-наблюдений прервала волна холодной ярости. Милую, нежную Бетти неотёсанный Джонс резко дёрнул на себя и начал страстно целовать, но даже ни это взбесило Арчи: оттолкни она его в ту же секунду, он бы даже не пошевелился, но она отвечала ему, робко, неуверенно, но отвечала. Не отдавая себе отчёт в действиях, Эндрюс быстро выхватил телефон из заднего кармана джинс и стал писать:«Прошу прощения, миссис Купер, Бетти сегодня нездоровилось, она уже дома и спит, но вы бы не могли вернуться домой сегодня пораньше, я очень переживаю, что у неё может быть температура. Мне очень неловко писать это, поэтому не говорите ей, что это я вам сказал. Арчи.» Мать Бетти пришла через пять минут, Джонс успел выскользнуть из дома через чёрный ход. Наблюдая за сценой, полной недоумения на девичьем лице и сожаления на мужском, Эндрюс впервые в жизни испытывал совершенно неясное для него, тёмное удовлетворение чужим провалом. В этот момент он начал ненавидеть Элизабет Купер за то, что возжелал забрать каждое своё слово обратно и больше никогда в своей жизни не видеть её поцелуев со своим другом или с кем бы то ни было ещё.       Ещё сильнее он возненавидел уже себя за то, что не мог всего этого сделать, за то, что согласился малодушно продолжать любить Ронни. Она была неплохой, даже хорошей девочкой, но всё время пыталась искупить своё право на богатство за счёт других. Она выбрала его, добряка Арчи, как главный путь к своей цели, от чего продолжала делать ради него всё, что было можно и что было нельзя: начиная от мелочей, вроде любимой еды с доставкой ему на дом лично ею и заканчивая противостоянием с родным отцом за доброе имя в глазах Эндрюса и компании. Ему порой казалось, что захоти он часть её семейной империи или чтобы она спрыгнула в Свитуотер, то она не споря сделала бы и первое, и второе. Любовь Ронни была чистой воды поклонением, тяжким трудом на пути к очищению себя от призраков прошлого, хорошо скрытой одержимостью. Вот Бетти, робкая Бетти, любила его просто так, с самого раннего детства, и за это хотелось целовать её всю с ног до головы и тут же душить голыми руками, потому что нельзя, чёртова Купер, обещать вечно и счастливо, а потом отвечать на чужие поцелуи, лёжа полураздетой на кровати, нужно уметь держать своё слово до конца своей грёбанной жалкой жизни. Эндрюс злился, сходил с ума, писал сопливые песни, а потом сжигал за домом вместе с остатками разума в жестяной банке из-под бензина. Он прекрасно понимал, что она ему больше ничем не обязана, что он сам так ошибся, сам оттолкнул, но разве кому-то в этом сумасшедшем мире от этого становилось легче? Нет, и ещё раз нет, никогда, ни разу, никому не становилось легче от осознания своих огромных, как весь этот мир, ошибок. Единственное, что могло остановить этот нескончаемый поток ненависти и саморазрушения, была работа над этими самыми ошибками, которую он так боялся начать. Только бы она подала ему знак, только бы намекнула, что он ещё может надеяться, и он мир уложит к её ногам, а сам сдастся в добровольное рабство, лишь бы перестало так болеть и сжимать в груди. Всё, хватит, устал.       И вот, этот день настал, день, когда для Арчибальда Эндрюса зажёгся маяк надежды имени Элизабет Купер. Они гуляли вчетвером по Ривердэйлу, он за руку с Ронни и она под локоть с Джагом. Это было чуть ли ни одно из самых обычных событий для их жизни, но в этот раз кое-что пошло не так. Арчи, который редко демонстрировал свою любовь на людях, вдруг слишком углубил поцелуй, но всё же обуздав страсть, смог остановиться. И только он хотел как-то разрядить общую атмосферу недоумения, как случайно брошенный взгляд на Бетти дал ему в миг распознать в её глазах тлеющие угольки ревности. О, он слишком привык за эти месяцы видеть их в своём зеркале, чтобы не распознать с первой попытки. Это открытие вознесло душу Арчи на седьмое небо от счастья: она не забыла, она всё ещё чувствует к нему что-то, он не всё потерял! Счастливый дурак Эндрюс улыбался во все тридцать два зуба — Ронни решила, что ему в голову ударила любовь, но даже не могла себе представить какая именно.       В тот же вечер Арчи, проверив, что Бетти одна, отправился прямо к ней в дом. Предстояла сложная и такая страшная работа над ошибками. Сегодня нельзя было пасовать, нужно было держать удар стойко и сколько потребуется. Арчи поднялся к ней в комнату.       — Бетти? Прости, я вломился, было открыто и я… В общем, нам нужно поговорить.       Купер обескураженно смотрела на Эндрюса и честно не знала: стоит ли его выгнать или предложить присесть, проявив гостеприимство.       — Арчи? Ты...стоило предупредить, что ты придёшь. Я могла… спать. Что? О чём ты хотел поговорить?       Арчи сел к ней на кровать, сложил руки в замок и уперев взгляд в пол, начал свой длинный монолог. В голове зудело:«Лишь бы не выгнала».       — Бетти, я… Мне жаль, Бетти, я не должен был тебя отпускать. Нет, стой, не перебивай! Я должен сказать. Вы с Джагом… Я схожу с ума Бетти, я спать не могу, есть не могу, я ничего не могу, понимаешь, Бетти? Ронни такая хорошая, и я действительно любил её, Бетти, но потом я увидел ваш поцелуй и мне словно голову снесло. Я не знаю, почему не замечал какая ты, Бетти. Такая нежная, искренняя, чистая, да даже в своей тьме ты прекрасна, Бетти. Я думал, что пути назад нет, но сегодня… Я всё видел, Бетти. Я видел твой взгляд. Я вижу такой же каждый день в зеркале. Давай исправим всё, Бетти, я больше не могу продолжать любить ту, которая давно стала мне безразлична, не могу смотреть, как ты пытаешься полюбить мою замену. Он… вы ведь…между вами ведь ничего не было, Бетти? Скажи, что не было. Я сойду с ума ещё больше, если было! Я ведь видел твой взгляд, я не мог ошибиться… Скажи, что я не ошибся, Бетти. Теперь скажи, только не молчи, слышишь? Не молчи…       Бетти замерла, протянула руку к ладоням Арчи, тут же отдёрнула и начала говорить, едва владея голосом.       — Арчи, я… Я так не могу, понимаешь?       — А быть двуличной сукой, можешь? Спать с одним, любя другого, можешь?! Я видел, как он обжимает тебя на этой самой кровати! Я всё видел, Купер!       — Я не спала с ним, Арчи! Не спала, если тебе так интересно, то я разрыдалась, как последняя дура, едва выпроводив его за дверь сегодня, потому что никак не могу привыкнуть, что меня ласкают руки Джонса, а не твои, Эндрюс! Что это всегда должен был быть ты, ясно? Доволен? Я так мечтала! Так хотела, но великолепный Арчибальд Эндрюс не смог оценить жалких чувств соседской девчонки! Уж простите, не соответствующие, как выяснилось!        Арчи на мгновение замер, с минуту он всматривался в полные слёз глаза Бетти, и вдруг понял, что не может без неё жить. Он скатился с кровати на пол, обнял её колени и стал тихо шептать:       — Прости, Бетти… Прости, слышишь, прости, я столько плохого тебе сделал, столько твоих нервов потрепал, так твоё сердце изувечил, но только позволь мне остаться и я…я залечу каждую, слышишь?! Я больше никогда не причиню тебе боль, я больше никогда никому тебя не отдам. Невыносимо любить тебя, не обнимая, понимаешь?! Посмотри, что ты сделала со мной! Я больше не пишу, я хочу сломать обе руки своему другу, лишь бы он к тебе не прикасался, я перестал засыпать, не посмотрев в твоё окно… Я бросил сегодня Ронни! Я остался совсем один, Элизабет Купер… Лежу у твоих ног, потому что иного места себе не нахожу и не заслуживаю. Прости…       Бетти не выдержала, Бетти устала противиться чувствам, устала выдумывать новые и вкладывать в них то, чего там подавно и нет. Бетти устала врать, что ей легко любить Арчибальда Эндрюса, не обнимая его. Бетти решила быть честной с собой, хотя бы раз в жизни. Она тихо сползла к нему, притянула его к себе за шею и прошептала ему прямо на ухо:       — Это всегда будешь ты, в моём сердце всегда будешь ты, Арчи. В нём есть место только для тебя.       Они сидели там, на холодном полу, прижавшись тесно к друг другу, словно две побитые собаки в попытках зализать раны. Проведённая с Бетти ночь, была первой из череды многих, которую он провёл, забывшись тихим сном. Только сама Бетти не спала, она тихо плакала, перебирая волосы Арчи одной рукой и сжимая его другой в ответ. Очень сложно осознать, что твоя мечта сбылась, особенно когда ты в неё уже не верил. На ладошке Арчи в ту ночь появилось около сотни «I love you», на щеках Бетти в то утро высохли последние в её жизни слёзы от разбитого сердца.       Стоит отметить, что миссис Купер даже не удивилась, найдя дочь в объятьях рыжего соседа. Что ещё, как ни сердце матери, могло точно знать, в чём кроется счастье для малышки Бетти. У неё не было никаких сомнений, что когда-нибудь история пойдёт именно так. Элис тихо укрыла детей пледом, закрыла забытое окно и покинула комнату с лёгкой улыбкой на губах. Фред Эндрюс был должен ей новую беседку, так как спор он всё же проиграл, а вот старший Джонс, кажется престанет ходить к ним в гости, но решать эту проблему она умела ещё со времён лихой молодости.