Вредный родственник

Иногда Гамлен вспоминает уроки по игре на различных музыкальных инструментах и достает тот единственный, игра на котором ему самому всегда приносила удовольствие. Играть на нем наедине с собой в лачужке — неуважение по отношению к инструменту и проблемы с соседями. А потому он обычно берет мешок под мышку и идет в кабак, где в тот час есть слушатель, который оценит и потанцует. А, может, узнав мелодию, и подпоет. Это не просто воспоминания от того, что грустно, нет. Это от того, что хочется порой заняться чем-то кроме игр и каких-то небольших работенок. В кабаке было очень мало народу, что совсем не радовало — возможность получить отдачу от публики уменьшалась. Возможно, его даже и не заметят особо, продолжат лупиться в свои кружки с премерзким пойлом, какое подают здесь. Не на то он рассчитывал сейчас, но не уходить же, даже не попытавшись? Тем более, Гамлен ушел от своей лачужки довольно далеко, да и до другого заведения топать не мало. Идти куда-то еще точно желания не было. Хотелось поиграть, а это означало, что на ногах придется быть еще долго. Немного поговорив с хозяином, обслуживающим посетителей за стойкой, Гамлен встал на место, которое здесь подразумевалось для танцев и подобных «выступлений». Поправив мешок подмышкой, он набрал побольше воздуха под грудь, даже живот выступил сильнее обычного и начал играть. Веселая и простая мелодия, у которой даже слов нет. Она сильно старше Гамлена, а потому немного протяжная, прерываемая совсем короткими нотками — чтобы ноги не заскучали, совсем оставаясь недвижимыми. Гамлен притоптывал, быстро перебирая пальцами, пытаясь так подбить остальных посетителей хоть на какое-то движение. Долгих «уговоров» не понадобилось — мужчина подскочил к нему и стал пританцовывать в такт. Должно быть, узнал, даже возможно, что эта мелодия дорога ему — по крайней мере Гамлену хотелось думать так. Всегда хочется думать о людях лучшее. Особенно в такие моменты.