Вредный родственник

      Почему-то Гамлен знал, что как только пыль уляжется — его племянник пропадет из города, и даже не оставит записки для дяди. Собственно, он и не должен — не тот человек, перед которым Гаррет мог бы отчитаться. Если бы Лиандра была бы жива… он бы наверняка зашел, попросил почаще видеться с ней — ведь ей будет так одиноко в этом большом доме. Если от него что осталось.       А Гамлен опять один. Ему не привыкать, на самом деле. Слишком много лет он прожил примерно так. Теперь у него есть Шарада, которая порой бывает в городе «по делам друзей» и часто пишет. Гамлен, правда, ведет себя как мудак порой: отвечает неохотно и мало, при личном общении часто тяжело вздыхает, будто раздражаясь.       Но Гамлен искренне любит ее. И благодарен за то, что она способна терпеть своего ворчливого старика, которого, наверное, и за отца особо не считает. Не воспитал, проебался и о ее рождении не знал, часто ворчит и кряхтит. Небось, еще думает, что он слушает ее неохотно. А он слушает, ему интересно все, что дочь расскажет.       Шарада так похожа на мать в манере говорить, в ней столько от нее и почти ничего нет от него, что Гамлен сомневается порой: не понесла ли Мара без участия мужчины? А потом Шарада ведет бровью и делает это… так по-амелловски, что все сомнения отпадают. В ней много таких мелких повадок, принадлежащих Амеллам. И откуда только? «Родовая память», — шутил про себя Гамлен и улыбался Шараде.       Иногда она спрашивала о Гаррете: почему-то о нем говорить не хотелось с ней. В конце концов, они и сами могут пообщаться и перетереть все сплетни друг о друге. Гамлену хотелось больше знать о ней, потому в один день он узнал у капитана стражи куда и как он мог бы послать племяннику записку. Заручившись ее обещанием передать вместе со своим письмом Гамлен взял листок, на котором быстро вывел:       Гаррет! Встретьтесь, наконец, с Шарадой! Да поговорите по-родственному! Я хочу слышать от дочери ее историю, а не пересказ твоих злоключений! И что там за история с мабари и драконом?