Way down we go

Почему-то в большинстве случаев, когда у Гарри появляются дорогие ему люди, в скором времени они погибают. В очередной раз это произошло в выручай-комнате при пожаре, который устроил Гойл и погиб там же, но речь сейчас совсем не о его смерти. Золотая троица нашли мётлы, что помогло им избежать смерти в огне. Спасти Малфоя Гарри не успел: им удалось лишь соприкоснуться кончиками пальцев перед тем, как Драко рухнул в пламя. Малфой был ему дорог, хотя, взглянув на их взаимоотношения со стороны, нельзя было так сказать. Но во время поисков крестражей Гарри вспоминал не Уизли, в которую, как все думали, он всё ещё влюблён, а сына Пожирателя: его голос, его взгляды, те эмоции, что эти взгляды проецировали. Вспоминал слишком часто. Все эти воспоминания до мельчайших деталей всплывали в его памяти, в конце концов заставляя сердце сжиматься, не давая уснуть по ночам. Он скучал. В последний момент Гермиона успела схватить за шкирку Гарри, который безрассудно понесся вслед за Драко, намереваясь спасти. Какое-то время после этого его мучили мысли о том, что он мог бы сделать: мог бы успеть, схватить, спасти. Даже если бы он серьезно пострадал, это было бы лучше, чем то, что он услышал и почувствовал. В очередной раз человек, которого он любит, погиб. Множество магов погибло в этой войне. Из-за происходящего его голову омрачали не самые хорошие мысли: «А если я не смогу? Все эти жертвы были зря?». Желание победить постепенно восстанавливались вместе с мыслями, что за всех умерших он уничтожит Волан-де-морта. Они действительно победили. Том Реддл уничтожен, Хогвартс постепенно восстанавливают, а сам Поттер защитил семью Малфоев как только смог. Вместо пожизненного заключения в азкабане, Люциус проведёт там не больше трёх лет, а Нарцисса будет отправлена на лечение во Францию, которое явно будет долго проходить. Люциус уже был заключён, а Гарри стоял перед Нарциссой приглашённый в мэнор ей же. Он смотрел куда угодно, но только не в замученные и слегка опухшие от плача глаза женщины, что на данный момент благодарила Поттера за проявленную им помощь и сообщила тому новость, что за время её отсутствия парень может жить здесь. Сначала, естественно, Поттер отказывался, но в итоге просто молча кивнул тихо, но строго говорящей женщине, выдавив из себя лишь глухое «спасибо». Позже Поттер проводил уже уезжающую Нарциссу, помогая донести нужные вещи. По возвращению в мэнор он обходил все комнаты, вежливо отказываясь от экскурсии эльфов. Большая часть этих комнат были для гостей или всяких важных семейных реликвий, украшений, артефактов — в этих комнатах Гарри особенно надолго задерживался, пытаясь отвлечь себя и выводя у себя мысленные догадки, что может значить или же делать тот или иной артефакт, но трогать это всё ему было запрещено Нарциссой. Наконец, он дошёл до комнаты Драко. Находился Гарри там очень долго, разглядывая белоснежные стены и давно не тронутые книги, что было заметно по тонкому на них слою пыли. Понурив плечи, гриффиндорец решился открыть тумбочку у кровати Малфоя, отмечая сразу же, что большую часть вещей там ему лучше не трогать. Внутри было много странноватых на вид украшений и огромное количество писем от матери или недошедших его до отца. Даже было несколько для Гарри, которые он так и не решился открывать. Разглядывая письма и считая сколько же есть их в адрес Поттера, он заметил что из-под кровати выглядывала какая-то «побитая» толстая книжка, привлекающая внимание тем, что в отличие от всей идеально убранной, хоть и пыльной нетронутой комнаты она была будто в спешке закинута в первое попавшееся на глаза место. Поттера она сильно заинтересовала, и он решил почитать, что же там. Игнорируя надпись на всю обложку предупреждающая, что лучше это не трогать. Но интерес был выше опасений, которых и в принципе почти не было. Это оказалось подобием личного дневника Драко, который он вёл, судя по всему, ещё лет с девяти. Сначала был неуклюжий, но разборчивый почерк с некоторыми орфографическими ошибками, что естественно для девятилетнего ребёнка. Выставлены даты, на каждой странице были небольшие рисунки и, Мерлин, огромное количество восклицательных или вопросительных в спешке написанных знаков. Детское впечатление от новых вещей знакомства с новыми людьми, интересные поездки с родителями, всё было написано здесь. В одиннадцать лет он написал о знакомстве с Гарри, что его сильно удивило. «Я встретил странного, но интересного мальчика в магазине мадам Малкин Он жутко неопрятный и грязный, ходит в одежде на несколько размеров больше чем его нормальный, будто донашивает за кем-то. Я хотел произвести на него впечатление тем, что у меня есть метла, хотя для первокурсников собственная запрещена, а он хмурился и недоволен был чем-то, наверное я слишком много хвастался и он начал завидовать! Но несмотря на его странный вид, сам он очень красивый, а глаза особенно. Почему он не использовал заклинание чтобы улучшить себе зрение и не носить эти очки, которые даже были склеены чем-то? Ужасно. За этими потёртыми очками было хуже видно глаза, ярко-зелёные. Вообщем, я думал, что он был недоволен тем, что я рассказываю тоже, что и рассказывал мне отец о Хагриде. Но я спросил у отца, и он сказал, что тот действительно сумасшедший, а зеленоглазый мальчик просто плохо его знает!» От прочитанного Гарри лишь улыбался, иногда тихо посмеиваясь, что в комнате отдавалось коротким эхом. Дальше записей долгое время не было, но было очень много красивых рисунков и подписей о том, как мальчику пришла идея нарисовать это или о том, что его отец говорил, мол лучше бы он читал книги, а не рисовал, ведь это «пустая трата времени и канцелярии». Были зарисовки всяких необычных магических существ и даже людей, чаще всего в рисунках мелькал мальчик с круглыми очками и широкой улыбкой. Такие же аккуратные как всегда подписи рядом гласили о том, что «этот шрамоголовый придурок никогда не улыбался мне так, как улыбается своим нелепым друзьям». Записей было действительно много, судя по всему Драко записывал там то, о чём думал когда выдавалось пару свободных минуток. Иногда даже мелькали рецепты зелий и разные заклинания, что судя по всему заинтересовали слизеринца. Но чем дальше Гарри листал, тем меньше было текста. Сначала Малфой расписывал происходящее по приезду Волан-де-морта и то, что ежедневно в мэноре было всё больше пожирателей и всё больше мёртвых. Перед тем как кого-то убивали все собирались за длинным дубовым столом и смотрели как кто-то убивал невинных людей, или же их заживо отдавали на съеденье Нагайне, предоставляя «зрителям» крики умирающих людей, чем большинство в зале даже наслаждались, а Драко каждый раз отворачивался от этого противного зрелища, из-за которого весь ужин так и хотел вылезти наружу. Позитивных записей в этой книжке, естественно, не было. Лишь описание того, что происходит в мэноре, а чем-то весёлым там и не пахло. Иногда были рисунки, но все мрачные. А на некоторых страницах было видно по почерку, что у Драко дрожала рука, также на бумаге были маленькие еле видные пятна от слёз. Из написанного можно было сделать вывод: все накопленные эмоции выплёскивать Драко мог только так, записывая о них в подобие личного дневника или же зарисовывая. От чтения Поттера отвлёк писклявый крик одного из домовиков и он отложил книгу, поспешив к источнику звука, где увидел испуганного эльфа который стоял напротив картины, на которой изображены Малфои: Люциус, Нарцисса и Драко. Что произошло неизвестно, а от предположений и на эту тему Гарри мысленно отказался, помогая встать усевшемуся на пол от испуга Тикси, спрашивая, что же стряслось. Эльф же растерянно заморгал, начав истерично и с подрагиванием в голосе докладывать новому хозяину: — Простите хозяин Гарри, но Тикси показалось, что хозяин Драко на картине пошевелился и даже начал что-то говорить, — дрожа, выдавил эльф, глядя на удивлённого Поттера и тут же начал себя тянуть за большие уши, бормоча о себе в третьем роде, мол идиот с галлюцинациями. Поттер лишь вздохнул, внимательно осматривая картину. Если бы он и начал предполагать, что же произошло, то точно не это. Начиная с обычного испуга от какой-нибудь нелепости заканчивая появлением в мэноре пожирателей, что решили отомстить за «предательство» Малфоев Волан-де-морта.  — Думаю, тебе показалось, не переживай так из-за этого, — голос его снова стал безэмоциональным, а гримасу отчаяния скрывать стало всё сложнее. Но Поттер лишь вздохнул, отправившись обратно в комнату Драко и уселся на кровать, отложив книгу в приоткрытую тумбочку. Заснуть у него не выходило, сначала раздумывал над тем, что бы случилось, если бы Гарри признался в любви Драко раньше. Если бы он вообще сказал тому о своих чувствах. Страшно было осознавать, что абсолютно всё могло быть совершенно по другому. Затем всеми силами, что только остались, он старался избавиться от этих бессмысленных предположений отвлекался на то, что ему нужно будет помочь эльфам восстановить разрушенную часть мэнора, наконец уснув уже под утро.