Часть 1
18 апреля 2020 г., 00:33
Танджиро ему улыбается солнечно-мягко да так, что Иноске чувствует, как у него внутри всё переворачивается и умирает в медленных муках, которые на самом-то деле от силы секунд восемь длятся. За это время Иноске успевает разозлиться не понятно на что, потом смутиться, затем снова разозлиться и в конце концов спешно свернуть с темы на что-то нейтральное.
— Ты молодец, — говорит Танджиро и гладит его по голове, словно он дитя малое.
А ещё эта забота навязчивая и почти не обременительная теперь ощущается как нечто должное, но только по отношению к нему, а не какому-то там Зеницу. Иноске из кожи вон лезет, даже на тренировки эти идиотские ходит и начинает слушаться как собачка любого приказа.
Не чавкать, не ломать катану, не толкаться, не драться, не кричать.
Хочется иногда послать Камадо с его советами куда подальше, но потом он опять улыбается, и нагрубить не выходит. Только растаять под ласковым взглядом и постараться не броситься к нему, словно кошак, просящий внимания, мол, погладь меня ещё, пожалуйста, обними, прикоснись, не отпускай.
И как раньше он без этого жил?
Поздними ночами голова пухнет от нескончаемого потока мыслей о Танджиро, мешая спать. О руках, сильных и крепких, но вместе с тем аккуратных и нежных; о глазах, похожих на две переспелые дикие ягоды; о чёртовой улыбке, в уголках которой будто бы прячется целая Вселенная и таятся все-все секреты, мучающие Хашибиру еженощно. Если прикоснуться к губам, возможно, он узнает причину?
Опять эти мысли лезут, когда не надо! Иноске стонет от отчаяния в подушку и чувствует, как на его плечо ложится чужая рука. Легко так. Будто перелётная птица крылом махнула, только тепло не спешит уходить.
— Иноске? Ты в порядке?
Он поворачивается к Танджиро и видит сквозь прорези в маске, как тот обеспокоенно смотрит на него, жалобно сдвинув брови домиком. И столько в этом выражении лица доброты и ласки, что деваться от неё некуда, кажется, будто ещё чуть-чуть и выльется через край, затопит собой, оставит Иноске захлебываться непрошенными слезами, совсем ему нетипичными.
— Отстань, Гонпачиро. Я сплю.
Голос хриплый и тихий. Просьба почти что умоляющая.
— Я же чую, что тебе грустно и плохо. Одиноко. Позволь мне…
Танджиро, не дожидаясь разрешения, залезает к нему под одеяло и притесняется вплотную всем телом, от чего становится слишком жарко. Под маской так вообще неудобно.
— Давай сниму.
— Ты что, мысли читаешь?!
— Тш-ш-ш, Зеницу спит.
И самым наглым образом Камадо снимает с него кабанью голову, а потом и вовсе начинает пялиться, не моргая.
— Всё время забываю, какой ты красивый.
Иноске не знает, что делать, поэтому позволяет сжать себя в успокаивающих объятиях, сам утыкается в плечо и рвано дышит, всей кожей ощущая исходящее тепло чужого тела, которое мягко обволакивает и степенно усыпляет.
— Ты не одинок, Иноске. Я всегда буду с тобой.
Слёзы всё-таки проливаются наружу вместе с бесконечным океаном заботы и поддержки, а Иноске чувствует, как задыхается. Камадо утягивает его на самое дно, искренне этого не понимая или выдавая это за любовь, от которой деться некуда. Крепко держит. Не отпускает, чтоб его.
Иноске захлёбывается. Танджиро продолжает его топить.
