Пять сотен

      Было уже под утро, а сон всё не шёл. Болела голова. Мутило. И сорбент, сука, как назло, медлил! Вчерашний день выдался паршивым — Феликс проигрался в карты в одном из кабаков в Нил Дартс. Удача, как последняя шлюха, бросила его и ушла к другому. А он, как последний идиот, помчался за ней и спустил всё. Штуки кредитов как не бывало.       Феликс сел на кровати — в ушах зазвенело, как будто все кересские попрошайки одновременно застучали своими пустыми банками. Да, вчера он пил. Пил много. Много дешёвого пойла, изготовленного в одном из тёмных закоулков Нил Дартс.       Он давно отвык много пить, а такую дрянь, как вчера, в последний раз пробовал ещё подростком. Теперь-то ему денег хватало — желающих подлатать испорченную шкурку или зашить порванный зад было в достатке. Так что к двадцати семи годам в Кересе у Феликса по прозвищу Кот было всё, что нужно для комфорта: неплохая квартирка неподалёку от «Полтинника», не самые отстойные шмотки, приличный аэробайк. А ещё — репутация доктора на все случаи жизни и кликуха, которой его наградил кто-то из бывших любовников.       В них, как и в клиентах, Феликс не нуждался. Да явись он в «Сорайя» — там выстроилась бы очередь из желающих вызвать его на партию в «Жиголо». Крепкая, подтянутая задница Кота привлекала не меньше внимания, чем его лицо. В своё время Тино Риола пришлось отвалить дохрена кредитов, чтобы хозяин «Нарцисса» согласился расстаться с одной из своих «конфет».       Феликс нехотя встал и поплёлся в кухню.       К чертям сорбент! В холодильнике есть бутылка стаута — нормального, мидасского. Вот только водой его разбавить, чтобы днём не стало совсем уж херово.       Феликс поморщился, разглядывая в стакане полученный «напиток здоровья».       Можно добавить льда, тогда на вкус будет не так отстойно. Пара кубиков стукнула о стекло, и тут же раздался звонок в дверь.       Ну конечно! Самое время для клиента! Ничего, сейчас ещё пару раз звякнут и отвалят.       Феликс отпил из стакана и скривился.       В дверь продолжали настойчиво звонить. Ты смотри, как херачат! Видно, кого-то сильно припекло.       Феликс включил экран с камер наружки и присвистнул: надо же, какие люди!       Палец на секунду замер в нерешительности — и надавил на кнопку. — Я подумал, мне с бодуна мерещится, — с кривой усмешкой бросил Кот в открывшуюся дверь. Звякнув льдом в стакане, он сделал пару глотков и, повернувшись спиной к гостю, направился к большому глубокому креслу. — Пьёшь, — кивнул на стакан Гай, входя в квартиру. — Лечусь, — в тон ему ответил Кот. С размаху плюхнулся в кресло и с вызовом посмотрел на гостя. — Чего тебе?       Гай прошёлся по комнате, подмечая детали: брошенную на полу одежду, смятую постель, хозяина квартиры, одетого только в короткий лёгкий халат. Феликс догадывался, как хорош в этот момент — со злыми тёмно-синими глазами, сверкающими сквозь отросшую чёрную чёлку.       Гай с усилием отвёл взгляд и неопределённо кивнул в сторону кровати: — Один?       В этом весь Гай — задаст один вопрос, а получит ответ на два. Стратег херов! Собственник до мозга костей.       Феликс кивнул. Он вытянулся в кресле и с каким-то злорадством отметил, как тяжело сглотнул Гай, вперив взгляд в раскрывшийся разрез его халата. — Тебя на ночь глядя хер ко мне пригнал молча потаращиться, как я наслаждаюсь ёбаным похмельем?       Гай сморщился, как от запаха тухлятины, а Кот довольно ухмыльнулся: Тино тоже терпеть не мог его манеру выражаться. «Ты такой красавец… пока не откроешь рот», — говорил тот, а Феликс старался пуще прежнего. Он собирал всю грязь подворотен Кереса и щедро делился ею с Тино в слабой надежде хоть немного отбить аппетит к себе. — Чего тебе? — повторил он свой вопрос.       Гай стянул куртку и уселся на кровать. — Тебе… приходилось когда-нибудь отрезать парню член?       Феликс едва не поперхнулся, и Гай поспешил пояснить: — Ну там, мало ли, засунул во что-нибудь из любопытства, или в драке повредили…       Он устало потёр ладонями лицо и после паузы продолжил: — Просто… Просто скажи, ты можешь сделать такую операцию или нет? Полностью убрать член, чтобы парень мог потом нормально жить и... — Нормально?.. Без члена?.. В Кересе?.. Ты наебнулся с высоты?       Гай побледнел, его взгляд стал каким-то затравленным. Он пробормотал, как будто обращаясь к самому себе: — В любом случае, это будет более нормально, чем сейчас.       Похоже, не стоило разбавлять стаут водой… Феликс поставил опустевший стакан на пол и внимательно посмотрел на Гая. — Чисто технически эта операция не намного сложнее зашивания задницы после неудачного траха, — заметил он. — Пришить было бы труднее, хотя и это давно перестало быть проблемой.       В глазах Гая вспыхнул огонёк. — Слушай, — Феликс подался навстречу, — я ещё ни разу не видал чувака, которому мешал бы член. Покажи такого, а?       Не дождавшись ответа, он тихо проговорил: — Какого хера ты задумал?       Несколько минут Гай молчал, уставившись на Феликса безумным взглядом, и вдруг быстро заговорил: — Я должен сделать это. Должен ему помочь. Во имя того, что между нами было. Во имя того, каким он был раньше. Понимаешь? Я не мо-гу э-то так ос-та-вить! — он выплюнул последние слова по слогам и, сделав глубокий вдох, добавил: — Пять сотен. Я заплачу.       Пять сотен! Стаут. Нужен стаут.       Феликс рывком поднялся из кресла и пошел к холодильнику.       Налив себе, он пару секунд подумал и наполнил ещё один стакан. — Давай так… — начал он, садясь рядом с Гаем. — Ты говоришь прямо, без всей этой загадочной херни, а я думаю, что можно сделать.       Гай взял протянутый стакан и залпом выпил половину. — Это очень трудно объяснить, — хрипло сказал он. — Просто верь мне, ладно?       И это тоже Гай! Не задавай вопросы — просто верь! Ну заебись! — Слушай, — Гай понизил голос и придвинулся ближе, — мы два с половиной года трахали друг друга, спали вместе вот на этой самой кровати. Ты можешь помочь мне без объяснений?       Феликс вскочил, как ужаленный. — А! Так ты хочешь, чтобы я отхерачил кому-то член без вопросов? Только, блядь, потому, что ты сказал, будто так надо? А верить я тебе должен, потому что ты два с половиной года присовывал мне?       Он перевёл дух и ядовито продолжил: — Я не забыл, как мы познакомились, Гай. Небось, от тоски по нему тогда так нажрался? «Ри-и-ики» — вот что ты промычал, когда я впервые услышал твой голос. До этого я и знать тебя не знал. И на Бизонов мне было насрать! Мне было похуй, что есть какой-то легендарный Рики-Бизон. Слышишь?! Мне было насрать! До тех пор, пока я не притащил тебя, издыхающего от перепоя, к себе домой и пока впервые с тобой не потрахался. И да, блядь, мне снесло крышу! Ты охуенный любовник, чего уж. Всё было бы круто у нас, если бы не было Рики!       Феликс опрокинул остатки стаута в рот и снова продолжил, понизив голос: — Два грёбаных с блядской половиной года я думал, что встретил любовь всей своей жизни! Романтик ёбнутый! Я прозрел, когда ты не пришёл ко мне, как обещал. «Мы с парнями только Джиксов слегка пощекочем, и я вернусь» — так ты мне сказал тогда. И пропал. Насовсем! Я тогда испугался, что это Джиксы защекотали тебя насмерть, но нет. Я прихуел, когда узнал, что, оказывается, вернулся Рики! После двух с половиной лет ты внезапно понял, что я похож на него, но я не он!       Феликс замолчал.       Стаута больше не было.       Остался только тяжёлый взгляд серых глаз. — Мне нужна помощь, Феликс, — как будто не услышав всей тирады, просто сказал Гай. — Именно твоя. Именно ему. Мы с Рики не стали снова парой, как ты подумал. Да, блядь, я хотел этого больше всего на свете! Но к нам вернулся совсем другой Рики. Чужой. Я был рядом, ждал, надеялся, пока не понял, что нихуя уже не выйдет. А потом он пропал снова. Ну, блядь, надо быть совсем тупым, чтобы не понять, что у него кто-то есть. И я узнал. И теперь не могу оставить это так. Потому что Рики… пэт!       Гай выплюнул это слово так, будто оно обожгло ему язык.       Пэт… Какой ещё пэт? Пэт… Вот блядь!       Лицо Гая побелело, а взгляд стал острым, режущим. — Я… видел… во что он превратился… — его голос срывался от еле сдерживаемой ярости. — Эта сцена так и стоит у меня перед глазами! — он сжал кулаки. — Я… мог бы… принять, если бы… если бы он встретил кого-то другого… влюбился… Но не так! Не так! На коленях! Пресмыкаясь! Я не могу с этим жить. Я дол-жен э-то ис-пра-вить. Должен! — Как, блядь?! — заорал Феликс. — Отрезав ему член? И что это исправит?       Гай криво улыбнулся: — Этот ублюдок нацепил какую-то высокотехнологичную херь на член Рики и дистанционно управляет им, дрессирует, развлекается. Я видел, как Рики катался по полу от боли, когда этот блонди включил её.       Стоп.       Стоп!       Сто-о-оп!       Блонди?! — Что? — как будто не расслышав, переспросил Феликс. — Охренеть, да? — усмехнулся Гай. — Если бы Рики его любил, я бы смирился, принял. Куда мне до танагурского блонди! Но видел бы ты эту сволочь! Красивая, напыщенная, бездушная тварь! Он издевался над моим… лучшим другом и насмехался, глядя, как мы стоим с отвисшими челюстями.       Да уж. Охренеть — не то слово. — И что мешает снять эту… херь? Зачем же член… — А она не снимается! И в ней маяк. Её может снять только этот гад. А пока она на Рики, он на коротком поводке. У него нет шансов, если не снять её… понимаешь? Даже такой ценой.       Хренассе… Феликс тяжело опустился на кровать. — Блонди — это, конечно, охуенно круто, — задумчиво заговорил он. — Я видал как-то одного издали. И знаешь, вот с тех самых пор прям мечтаю сделать такому какое-нибудь западло. Ну, чтобы он меня быстро и красиво стёр в пыль. Вот прям сплю и вижу, как бы мне заиметь во врагах грёбаного блонди. Да и твой Рики…       Что-то неуловимо изменилось в лице Гая. — Рики перестал быть моим почти пять лет назад, — глухо сказал он. — Только я признавать это не хотел. Всё надеялся, придурок. Пойми! Сейчас он друг, попавший в беду... Только друг.       Какой взгляд! Ну да, пару лет назад в такой поверить было, как два пальца…       Гай навалился неожиданно и поцеловал — медленно, глубоко, слегка прикусывая нижнюю губу.       Вот же блядь — помнит, как ему нравится! — Иди нахуй, — спокойно ответил Феликс, когда поцелуй закончился. — Думал, явишься — и я растаю?       Он дёрнулся, но Гай держал крепко. — Уверен, что растаешь, — прохрипел он и, встретив для поцелуя вместо губ простыню, с глухим рычанием бесцеремонно вклинил колено между ног Феликса.       Нихрена себе! Засветить ему в челюсть? И выбить себе сустав с непривычки! Драться с Гаем, который на полголовы выше, явно сильнее и тренирован в уличных боях? Ну, удачи!       Феликс сделал вид, что принимает следующий поцелуй, а когда Гай немного расслабился, внезапно рванулся из-под него. Он даже почти слез с кровати, но Гай схватил его за халат и дёрнул к себе.       Только не вниз лицом! Только не… Ох, блядь… Перед глазами замелькали картинки из прошлого: улыбающийся дяденька, его тяжелая туша сверху, жгучая боль, мокрая от слёз подушка.       Феликс рыкнул и начал извиваться, пытаясь выползти из-под Гая.       Тому пришлось навалиться всем своим весом, чтобы удержать его под собой. Гай не сразу смог расстегнуть брюки. Но вот член упёрся в щель между ягодиц и стал медленно раздвигать их.       Феликс скрипнул зубами, вспомнив давно усвоенный урок: когда деваться некуда, лучше расслабиться и уступить. Он тяжело дышал в смятые простыни: давно не было практики, а размер у Гая нехилый.       Член проникал с трудом. Войдя примерно наполовину, Гай остановился и смочил пальцы слюной. Приподнявшись на локте, он размазал её по члену и двинулся дальше.       Кот знал, что внешне очень напоминает Рики. Гай как-то раз по дурости даже ляпнул, что и член он обхватывает так же крепко, как тот. Наверняка сейчас представляет, что это Рики лежит под ним и принимает его в себя. Хотя какая уже теперь, на хер, разница?!       Чувствуя, что начинает заводиться, Феликс сделал ответное движение. Гай со стоном уткнулся ему в волосы. Он поочерёдно раздвинул коленями его ноги, максимально открыв себе доступ, и после нескольких медленных проходок стал лупить бёдрами по крепким ягодицам — как обычно Коту нравилось. Комнату наполнили звуки шлепков и тяжёлого дыхания.       Феликс с криком кончил за несколько секунд до того, как Гай толкнулся в него последний раз. Тот сполз с него, сгрёб в охапку и прижал к себе. — Я скучал.       Вырвалось! Но, блядь, ни с кем и никогда не трахалось так сладко, как с Гаем. Даже против воли. — И я, — пробормотал Гай и ещё крепче прижал Кота к себе.

***

      Когда бы ещё пришлось наведаться в Дана Бан? Только Гай мог заставить потащиться в эти развалины в предрассветную рань! Ещё и с оборудованием. И с больной головой. — А спрятать его где-нибудь поближе была не судьба? — проворчал Кот, переложив тяжёлую сумку в другую руку.       Гай бросил через плечо: — Только здесь есть стены, которые глушат сигнал передатчика. Чего бы я тащил тебя сюда, если бы мог привезти его к тебе? Я бы и сам хотел, чтобы ты всё сделал в операционной, а не здесь.       Ну надо же! Тут ещё и освещение есть! Смотри-ка, и мебель!       Кот задумчиво посмотрел на Рики. Тот лежал на раздолбанной кровати — беззащитный и какой-то… хрупкий, что ли. В контрасте с чёрными, явно давно не мытыми волосами его лицо выглядело особенно бледным. Под глазами пролегли тени, между бровей задержалась едва заметная вертикальная морщинка — след невесёлых раздумий. Рики из Бизонов, известный на весь Керес своим неудержимым характером и почти демонической привлекательностью — тот, о ком чуть ли не легенды ходили, вблизи оказался обычным парнем. Феликс был разочарован. — И это Рики, — как бы самому себе сказал он. — Не вижу в нём ничего особенного.       Ну? Что же ты не возражаешь? Неужели согласен со мной? Неужели и правда теперь у нас с тобой есть шанс? — А чего ты ждал? — пожав плечами, буркнул Гай. — Что он будет изрыгать пламя?       Да хрен его знает, чего ждал. Хотел увидеть, что ему самому до Рики, как до Танагуры, а оно вон как…       Феликс протянул руку к лицу Рики и, сделав над собой усилие, оттянул верхнее веко, чтобы увидеть зрачок.       Блядь! Вот как так? Парень в отключке, а смотреть в его глаза невозможно. Это ж какой силы взгляд у этого Рики, когда он в сознании? Охуеть. — Чем ты его накачал? — Наркотой. — Понятное дело! — желчно бросил Феликс. — Я спрашиваю, какой именно! Мне надо знать, чем, когда и в каком количестве. Нам ведь не нужно, чтобы он задёргался во время операции?       Гай порылся в своей сумке и молча протянул Коту пару пустых пузырьков. — Вот. Дал перед тем, как пошёл к тебе. Часа четыре назад, получается.       Потом откинул одеяло, которым был накрыт Рики, ловко расстегнул его брюки и стянул их до колен.       По роду деятельности Феликс давно перестал замечать чужую наготу, а тут едва не отвернулся от смущения. Да что за хрень-то? Так впечатлился тем, что было связано с именем бывшего главаря Бизонов? Или это чёрные глаза Рики так подействовали? Как там Тино говорил? «Не надо думать, кто перед тобой. Для врача пациент — только тело. Иначе не сможешь лечить». Феликс опустил взгляд.       Ну охуеть просто!       Тонкий блестящий ободок перехватывал член у основания. Видно было, что сидит плотно: аж вдавился в кожу. Ещё немного — и был бы отёк. — Я пытался снять его, — мрачно проговорил Гай, — но эта дрянь сжалась у меня на глазах, когда я попытался её распилить. И ни царапины на ней не осталось.       Феликс бросил взгляд на Гая: — Мне нужен свет и какой-нибудь стол для инструментов и оборудования.       Клацнул выключатель — стало намного светлее. Маловато, но сойдёт.       Раздался лязг — Гай тащил из дальнего угла какую-то металлическую тумбу.       Кот вздохнул: отвык работать в таких условиях.       Он вынул из своей сумки упаковку с тонким стерильным пластиком, развернул один лист и накрыл им поверхность тумбы. Чистый светло-розовый цвет как будто насмехался над убогостью обстановки: облезлыми стенами, древней мебелью и полом, покрытым толстым слоем пыли.       Расставив оборудование, Феликс прикинул вес Рики. Рост у того примерно такой же, как и у него, но Феликс поупитаннее: скулы Рики чётко проступали под кожей, а плоский живот ввалился. Да уж, под кайфом жрать совсем не хочется — Феликс знал по себе. Тино, правда, быстро отучил его от этой привычки. Первоклассный хирург-топляк с далёкой Кси-1746 не желал делить контроль над своей игрушкой с каким-то химикатом.       Так, вот и попробуй рассчитай теперь дозу, чтобы не отправить на тот свет. Или… каково ему потом будет таким? Может, сделать покрепче — чтобы наверняка? И парню легче, и Гай… Вдруг Рики ему будет дороже и без члена? А деньги Гай и так заплатит. Слово он держать умеет — это факт. А сердце... кто проверял, какое у Рики сердце? Да и в сочетании с наркотой… — Ты делал такое раньше?       Тревожится. Может, правда сделать лёгкий передоз? — Делал. Однажды, — сухо ответил Феликс. — Байк. Травма. Чувак долго не прожил… Да не смотри так! Не из-за операции! Я слышал, он попался мидасскому патрулю... Сейчас вот думаю, может, он и спецом нарвался. Кто его знает.       Смотри, как переживает! — Думаю, систему лучше подключить к левой руке — её легче зафиксировать, — пробормотал Феликс.       Он взял с тумбы фиксатор, склонился над Рики и посмотрел ему в лицо: бледный, несчастный, красивый.       Блядь.       Система, передоз и нахуй.       Кот обернул запястье Рики эластичной лентой фиксатора и замер: у самого сгиба между большим и указательным пальцем виднелся тоненький рубец, как след от ожога. Он был едва заметным и полустёртым, но Феликс его узнал. На его левой руке, державшей Рики за запястье, был точно такой же — хозяйская метка из далёкого детства, о котором он предпочитал молчать.       Феликс стиснул зубы.       Надо рассчитать дозу поточнее, чтобы парень благополучно проснулся, когда всё закончится.       Как же гудит голова!       Глядя на то, как методично Кот подключает датчики, Гай вдруг спросил: — Почему ты решил стать врачом?       Феликс на секунду замер и, не оборачиваясь, ответил: — Потому что везде люди смертны и готовы платить за жизнь. — Ух ты. Сам придумал? — Нет, — голос Кота зазвучал, как надтреснутое стекло, — так говорил мой учитель.       Гай хмыкнул: — Ты разве не самоучка? Я был уверен, что да.       Кот включил аппараты, развернул голоэкран, дождался первых данных и только потом ответил: — Самоучки тоже учатся у кого-то.       «Кто-то» мог делать вид, что не знает об этом, но разрешать присутствовать на операциях и даже комментировать процесс для зрителя. Тино млел от того, что Феликс ловит каждое его слово, а не сыплет своими. Кот мог бы научиться большему, если бы однажды доктор не приревновал его. Только Тино не учёл одного: его «конфетке» уже двадцать. В очередной раз ткнуть мордой в постель и с треском отодрать до крови сил ещё хватило, а вот предусмотрительности подумать, что «конфетка» устала, обозлилась и может отомстить — нет.       Ты запретил себе вспоминать! Слышишь? Мало ли кто доктора подрезал. Нил Дартс — не танагурская гостиная. Мало ли кто… Никто не узнает. Никогда…       Феликс взглянул на свои руки: дрожат. — Ты правда поможешь ему, — успокаивающе произнёс Гай, объяснив дрожь хирурга по-своему.

***

— Сука, — в голосе Гая было торжество. Он крутил в руках кольцо, снятое с члена Рики. — Теперь ты подавишься!       Кот хмуро посмотрел на него, перевёл взгляд на полупрозрачный контейнер, где теперь лежало то, что делало Рики мужчиной, и устало заговорил: — Примерно три часа. Потом он начнёт просыпаться. Вколешь ему в шею, ближе к позвоночнику, это, — Феликс положил на розовый пластик пару заправленных инъекторов. — Одного в сутки хватит, чтобы он не мучился и больше спал. В перерывах давай воду и что-то лёгкое поесть.       Потом на секунду задумался и положил ещё один инъектор: — Вот, на три дня. Потом боль начнёт утихать, будешь давать это, — к инъекторам добавился контейнер с пилюлями, — по две за раз, дважды в день. Можешь давать, пока болит или пока не кончатся. Больше не надо. И наркоту больше не давай.       Кот собрал оборудование в сумки и выжидающе посмотрел на Гая. — Надо перевезти Рики в более подходящее место, — вдруг выдал тот. — Там чисто, сухо и тепло. Теперь можно. Эта херь останется здесь, — Гай защёлкнул замок коробочки, в которую положил кольцо, и, прищурившись, добавил: — Потом верну владельцу. — Перевози, а я — спать, — буркнул Феликс. — Барахло поможешь до дома допереть? Про деньги я уже молчу — знаю, что отдашь.       Как будто тень пробежала по лицу Гая, но он попытался улыбнуться: — Помоги мне отвезти его в моё убежище, а? Тут недалеко. Я боюсь ему навредить, если потащу его в одиночку. Потом вернёмся сюда за барахлом и отвезём к тебе. Я успею до того, как он проснётся. Идёт?       Феликс смотрел безучастно, и Гай шагнул к нему. — Сегодня побуду с ним, а завтра привезу тебе деньги и останусь на всю ночь.       Гай обнял Феликса за плечи и потянул на себя, собираясь поцеловать. — Иди на хер, — устало отмахнулся тот. — Я на ногах едва стою, башка раскалывается. Мне бы только добраться до кровати. Кот взглянул на лежащего без сознания Рики. Не трогать бы его сейчас. Но место отстойное — с этим не поспоришь.       Сумка тяжело легла на пол. Феликс вздохнул: — Ладно. Только ему с наклоном вперёд нельзя, так что придётся привязать его спиной к твоей спине. Найдёшь, чем?       Гай кивнул и вынул из своей сумки пару длинных ремней.       Предусмотрительный. Заранее знал.

***

— Почему здесь? — вопрос вертелся на языке всю дорогу в это место и вот — вырвался. — Здесь его не найдут, — закончив подтыкать одеяло под Рики, ответил Гай.       Серьёзный. Хмурый. Чужой. — Считаешь, его будут искать? — Считаю. Этот гад не отвяжется. Но теперь ему долго придётся искать. Без маяка-то.       Как же болит голова… И как это мерзко — окончательно трезветь. — Едем, — голос Гая отвлёк от какой-то мысли, которую Феликс едва не поймал. — Мы провозились. Может, останешься уж, он может скоро проснуться. Я как-нибудь сам. — Нет! — неожиданно резко рявкнул Гай и тут же добавил мягче: — Я и так тебе устроил весёлую ночку. Теперь ещё не хватает бросить тебя со всем барахлом в Дана Бан. Вдвоём быстрее будет. Я успею.       Какой взгляд! Аж за душу берёт. И ладонь на плече такая тёплая, а «котик» с детства мёрзнет, когда вымотается.       В рассветных сумерках Дана Бан выглядел зловеще: острые уступы зданий на фоне мутно-серого неба.       На душе стало мерзко. Опять замутило. То ли это стаут, то ли место, от которого шкуру сводит, то ли хмурая рожа Гая. Пиздец, какая унылая. Как грязная лужа после дождя. Глянешь и думай потом, то ли там твоя рожа отразилась, то ли это оно само…       И какого хера Гай нёсся обратно как разрядом шарахнутый? Теперь вон стоит ждёт. И почему так хочется замедлить скорость? А ещё лучше — вообще развернуться и съебаться домой. И хуй бы с ним, с оборудованием. С ним бы хуй, конечно, если бы его толкали на каждом углу. Ага, всего за сотню. Или за лыбистый спасибон. С хера ли Гай примчался среди ночи? А всё просто: у кого ещё в Кересе есть такая аппаратура? Тино Риола дерьма не покупал и на профессии не экономил… — Я подумал, не заснул ли ты, — проворчал Гай. — Время идёт. — Не боись, не очухается он без тебя, подождёт, — огрызнулся Феликс.       Гай зашагал вниз по пандусу — медленно, нехотя, неуверенно, будто дороги не знает. Он стал каким-то молчаливым, холодным, чужим. Феликса передёрнуло — будто это не Гай вовсе засаживал ему накануне и потом прижимал к себе.       Замутило сильнее. Блядь, нехорошее это чувство. Знакомое. И дрянной типа-стаут тут ни при чём.       До двери в комнату, где раньше лежал Рики, осталось шагов десять…       Во рту пересохло, а рука инстинктивно потянулась к карману.       Дверь откатилась в сторону, Гай вошёл, наклонился к лежащей на полу сумке и замер. — Какого хера ты делаешь, Феликс? — его голос дрожал от ярости.       Кот уже не раз убеждался, что царапающее шею острие инъектора действует ещё эффективнее, чем лазерный нож. — Ты не дёргайся, — прохрипел он в ответ, — не хочу случайно впрыснуть.       Блядь! Хочется взвыть! Ну отчего ты такой мудак, Гай? И почему угораздило в тебя втрескаться? — Давай начистоту, Гай. Я понял, что Рики ты держал на наркоте не просто так. Он точно не мечтал распрощаться со своими причиндалами и за пустоту в штанах меня вряд ли расцелует. Но тебя это не ебёт, так? Ты же не бросил бы меня на растерзание Рики-Бизону. В Дана Бан точняк до хера всяких щелей, куда я без труда помещусь. Правда? И пяти сотен у тебя нихуя нет. Пока ты шарил в своей сумке тару из-под наркоты, я краем глаза кое-что заметил. Это ты у нас воспитывался в Гардиан, а я вырос в Нил Дартс, забыл? Я подвох жопой чую. Это «кое-что» в твоей сумке стоит немало. Так что поиздержался ты, приятель… Спокойно! Мне впадлу убивать тебя, но я смогу, не сомневайся. Я допёр, зачем ты завалил меня в кроватку. А я ведь в какой-то момент почти поверил, что ты спасаешь просто друга. Пока ты не стал заботливо подтыкать под него одеялко. А потом так… посмотрел… на своего… друга! Блядь... Ну, хуй с ней, с любовью. И с кредитами тоже. Перебьюсь. Но гнить тут из-за того, что ты меня не только выебал, но и наебал, я не собираюсь. Я планирую вернуться домой. Так что давай договариваться. — Ты знаешь о Рики, — прошелестел Гай.       Таки приговорил, сука. И дело не в пяти сотнях! А в Рики! С Гаем всегда дело в Рики. — Думаешь, буду болтать? — нотка презрения в собственном голосе порадовала. — Ты же умный, Гай. Подумай, на хера мне вякать, что я кастрировал легенду трущоб? Без его согласия! Думаешь, меня за это похвалят и зауважают? Х-ха!       Издевательский смешок адресовался не столько Гаю, сколько себе самому — вот ведь вляпался! В Гая, в Рики, в историю с пэтом блонди… — Это мне стоит избавиться от тебя, дружище, чтобы меня не привязали к этой истории, если тому блонди вздумается поковырять это дерьмо. Ну как? Видишь, мы на равных. Хотя нет! Это ведь я сейчас держу иглу у твоей шеи… — Ладно, — сдавшись, согласился Гай. — Я и впрямь забыл, где ты вырос, Феликс. Да, мы на равных. И мы оба в этом дерьме. Деньги… — Да хер с ними! — захотелось ещё и плюнуть в пыль на полу и размазать, как и всю эту ночь. — Неохота, чтобы у тебя из-за них в мою сторону почёсывался нож. Привезёшь эти сумки к Либе в «Полтинник», когда твой Бизон снова уснёт. Либа мне передаст. А сейчас я сваливаю нахер в свою кровать. — Значит, договорились.       Феликс хмуро посмотрел, как Гай потирает на шее след от иглы, резко развернулся и рванул по пандусу наверх. Руки дрожали. Острие инъектора в шее противника — убедительный аргумент, даже если в инъекторе пусто.       Снаружи уже вовсю светило солнце, но даже в его золотистых лучах Дана Бан смотрелся мрачно.       Сев на свой байк, Кот послал этому месту прощальный плевок и выжал газ до упора.       Пусть Дана Бан хоронит других