Огненная невесомость

      Уже неделю Урарака торчала в больнице. Её навестили практически все одноклассники, родители заглядывали к ней каждый день, а Деку проводил всё свободное время. Очако познакомилась с милой медсестрой, которая была к ней очень добра, и каждый день приносила вкусный шоколадный пудинг. По телевизору в её палате крутили бесконечные дорамы, которые раньше Урараке не нравились, но от скуки она втянулась и смотрела с интересом. Врачи утверждали, что всё идёт хорошо, и никаких осложнений нет, и уже к концу лета девушка сможет ходить без костылей и даже не будет хромать. Это очень сильно приободрило Урараку, хотя она понимала, что в этом году не сможет помочь родителям, и это её расстраивало.       Деку отвлекал девушку, как мог. Он приходил к ней каждый день, рассказывал, что происходило за день в школе, какие фигурки Всемогущего у него есть в коллекции, что опять чудят Киришима и остальные ребята, да и просто иногда рассказывал какие-то истории из жизни.       Урарака была очень благодарна Мидории, что он так с ней возится. Деку по сути стал ей сиделкой, каждые полчаса взбивая ей подушки, принося ей любимые её вкусности и выполняя почти любую прихоть Урараки. Деку был хорошим, но…       За всё это время Бакуго больше не появился. Он ни разу не позвонил и не написал ей. Даже когда ребята приходили по двое, трое, а иногда даже четверо, он не приходил. Это сильно расстраивало Очако. Она с какой-то маниакальной навязчивостью постоянно глядела на экран телефона. Ей казалось, что она пропустила звонок или сообщение от Бакуго. Изуку как будто специально старался избегать разговоров о Каччане, даже когда Урарака задавала прямые вопросы, он каким-то образом умудрялся переводить тему. В один из таких вечеров, когда Урарака полулежала на кровати и кушала пудинг, Изуку взглянул на неё и задал вопрос, от которого девушка чуть не поперхнулась. — Урарака сан, давай встречаться? — Ч-что?! — Ты очень мне нравишься, и я был бы очень рад, если бы мы начали встречаться, — снова повторил Мидория. Урарака тупо глядела на него, не в силах оторвать взгляд. Деку хороший, он обо мне заботится, он мне помогает, Деку хороший — Она продолжала это мысленно твердить, словно убеждая саму себя. — Хорошо, Деку, позаботься обо мне! — ответила она и улыбнулась. Казалось, что даже свет лампы не мог сравниться с тем сиянием, которое сейчас исходило от Мидории. — О Боже, я так счастлив! Я сейчас сбегаю в магазин, и мы это отметим! Урарака сан, как же я рад! — он начал тараторить и вскочил с места. — Хорошо, только не задерживайся там! — Конечно! — И пожалуйста, Деку, начинай звать меня Очако. Деку замер и покраснел до корней волос. — А что, можно? — Конечно, можно!       Деку просиял ещё сильнее и выскочил из палаты, наспех накидывая на себя ветровку. Урарака отвернулась к окну, смотря на небо и проплывающие по нему облака. Это были первые её отношения. Что они ей сулят? Через двадцать минут в палату вернулся Изуку, волоча огромный пакет, доверху набитый мороженым, булочками, сэндвичами, онигири, соком и прочей всячиной. — Деку! Тебе не нужно было так много тратить! — Что ты, это же праздник, его следовало отметить! И ребята принялись за угощения. Один из них был по-настоящему счастлив…

***

      Через две недели Урараке разрешили вернуться к учёбе при условии, что она полностью исключит всякие физические нагрузки до снятия гипса. На следующий же день Урарака пришла в Академию, бодро цокая на своих костылях, к которым уже привыкла. Ребята встретили её с большим энтузиазмом, а Деку постоянно был рядом, то помогая присесть, то ещё что-то.       Единственный, кто был не рад появлению Урараки в классе, был Бакуго, как показалось самой девушке. Он демонстративно отвернулся, когда она появилась, и всё время не смотрел на неё, делая вид, что Урараки и вовсе не было. Видимо, если бы я не пришла, ему было бы лучше… Так! Отставить такие мысли! Ты теперь встречаешься с Деку! Бакуго плевать на тебя, а Деку нет! Он хороший! Де-ку хо-ро-ший! Именно!       За такими мыслями прошло время до большой перемены. Мидория тут же подсел к Урараке, доставая свой обед. — Эй, Мидория, что это ты сел к Урараке? — раздался звонкий голос Киришимы, — Вы что встречаетесь? — подхватил Каминари. — А у вас уже был… Ай! Ауси сан, больно же! — Минета злобно посмотрел на Тсу, которая влепила ему пощёчину своим языком. — Да, мы с Деку встречаемся, — ответила Урарака и слегка коснулась его. Что ж. Рано или поздно всё равно бы все об этом узнали. Лучше сказать сразу, чтобы молчать и провоцировать слухи. Ребят со всех сторон окружили одноклассники, выспрашивая подробности, но их приструнил Иида. — Прекратите! Это их личное дело! Вам нельзя в такое вмешиваться! — правильный до мозга костей…       Урарака слегка улыбнулась. Она не заметила, как сильно заскрипел зубами Бакуго, когда услышал её слова, сжимая руки в кулаки до боли в костяшках. Чёртова круглолицая! Променяла меня на этого тупого задрота! А ведь я… Я… Ты ни разу не навестил её в больнице — раздался неприятный голосок совести. Но она сама меня прогнала!.. Раньше такие вещи тебя не останавливали Она променяла меня на этого тупого ублюдка! Он проводил в больнице почти всё своё время, помогая ей. А что ты сделал, чтобы ей помочь? Но я же лучше! Ты на вопрос ответь сначала, а потом говори, кто лучше.       Бакуго молчал. Он проиграл бой с собственной совестью. Всю свою жизнь он ненавидел проигрыш, а теперь проиграл дважды. Деку и своей же совести. А теперь Круглолицая улыбается не ему, смотрит не на него, говорит не с ним, обращает внимание не на него… Сам виноват — подливала масла в огонь совесть, словно желая добить. И она добила, потому что впервые в жизни Бакуго опустил руки, решая уступить…