Через вселенные

За завтраком все только и делали, что обсуждали вчерашнюю потасовку Кеноби и Чана: якобы Оби-Ван подкараулил Брука в пустом коридоре и хорошенько отделал – только лишь потому, что завидует. Энакин молча жуёт свою кашу, слухам он не верит. Ну вы видели вообще Оби-Вана? Он же и мухи не обидит незаслуженно. Энакин точно знает, чутьё редко его подводит. Когда мысли о драке начинают вертеться в голове по десятому кругу, Оби-Ван наконец появляется в столовой. – Болван Оби-Ван, как твоё наказание? – самодовольно выкрикивает Брук, чтобы все непременно услышали. Молча есть он, конечно же, не может. Вот уж безвинно пострадавший. Несколько ребят, рассевшихся на той же скамье, поддерживают его громким улюлюканьем. Энакин поднимает голову, окинув Оби-Вана внимательным взглядом: вид у него несчастный. Кажется, будто Оби-Ван сейчас развернётся и сбежит куда-нибудь за Внешнее кольцо. Пешком. Навсегда. Энакин отодвигает тарелку. Да, они с Оби-Ваном не особенные друзья, но оставить всё это вот так он не может. Брук, конечно, всё подстроил, а у него, Энакина, просто обострённое чувство справедливости – так он потом ответит Квай-Гону, когда тот явится отчитывать. А сейчас Энакин встаёт со своего места, крепко сжимая кулак: он знает, как разговаривать с такими, как Брук. – Эй, Чан! Ты кое-что забыл. – Что? – тот в недоумении поворачивается. – Вот это, – Энакин замахивается и со снайперской точностью бьёт кулаком прямо в глаз, а Бруку хватает глупости полезть с кулаками в ответ. О дурном татуинском нраве Энакина Скайуокера здесь знает каждый юнлинг, и обычно мало кто горит желанием связываться, в том числе и сам Брук, но сейчас не ударить в ответ не может – иначе кем он себя выставит перед остальными? Ему удаётся оставить Энакину синяк на скуле, прежде чем их буквально за шкирку оттаскивают друг от друга. Энакин успевает злобно прошептать, что именно случится с Бруком, если тот ещё хоть раз ляпнет про Болвана Кеноби, и Брук верит каждому слову, благоразумно решив, что ну их к сарлакку: что Кеноби, что Скайуокера. До самого вечера Энакин не появляется ни в столовой, ни на занятиях – обострённое чувство справедливости не посчитали уважительной причиной для драки, хотя он готов поклясться, что видел, как мастер Квай-Гон ухмыляется в бороду, выслушивая его объяснения. И если есть в этом Храме что-то, что Энакин ненавидит сильнее медитаций, так это работа в архиве, куда его и отправляют подумать над своим поведением. Надумать Энакин успевает лишь то, что если раньше при всей своей репутации у него было мало шансов дружить с Оби-Ваном, то теперь их вообще нет, ведь утром в столовой он повёл себя не лучше, чем Брук. В комнату Энакин возвращается очень поздно и сильно удивляется, когда слышит стук в дверь. – Привет, – на пороге, переминаясь с ноги на ногу, стоит Оби-Ван. – Тебя не было на ужине, да и на обеде тоже, и я подумал… в общем, вот. Смущённо улыбнувшись, он протягивает Энакину тёплый бумажный свёрток, от которого до неприличия вкусно пахнет едой. – Спасибо, – говорят они одновременно, и Энакин, широко (насколько позволяет подбитая скула) улыбнувшись в ответ, распахивает дверь, приглашая зайти.