Скажи «р-р»

      «А может придушить его, пока спит?» — размышлял Шуичи, приподнявшись на локте и смотря на спящего лохматого беса, что нагло тянул к нему тощие руки, как обычно это делал, когда глубоко спал, — «Боже, как я вообще мог о таком подумать, меня же лишат значка, ещё и упекут куда-нибудь... А мне это зачем?... Вот-вот...» — продолжал свой мысленный монолог юноша, перебирая крашеные в тёмный фиолетовый волосы.       Вот уже и желание спать вновь закрадывается в тело, как мозг генерирует одно воспоминание за другим. ×       — Э-эй, Шуичи, мой любимый Шуичи!... — такой слащавый голос предвещал разве что беду. Лохматый худой парень с улыбкой от уха до уха уселся тому на колени, приблизившись к его губам, чего не ожидал привыкший к вечным шуткам Сайхара. Неужели это случилось, и Оума впервые за всю их совместную жизнь поприветствует его утром чем-то более приятным, чем этим... Этим.       — Как спалось, Оума? — тихо шептал юный инспектор. Ответ не заставил себя ждать, и парень томно прошептал потому в самые губы:       — Шуичи... Скажи «трактор», — за что его тут же сбросили с колен под недовольный вой Сайхары-сирены.       — Отстань!!! — обиженно насупился Сайхара, поспешно скрываясь на кухне, и уже оттуда картавит громкое «тр-рактор-р!!», на что Кокичи заливается смехом, совсем безобидным и домашним.       Лохматая фиолетовая макушка прижалась к левому боку, протиснувшись между ним и рукой. Аметистовые глаза юрко бегали по столу в поисках съестного, но тут же переключились наверх, где наигранно обиженно на него смотрел хмурый, как одинокое облачко в ясном небе, Шуичи. Он фыркнул на Кокичи и продолжил полосовать сыр на старой доске.       — Ну неужели мальчик обиделся? Ну ка-ак же-е та-ак... — тянул хитрец, уставившись на сосредоточенного парня. Такое лицо у него бывает только во время готовки или секса. Такое сочетание до жути смешное, и Оума всё чаще пользуется фразой «отжарь меня», а потом, громко смеясь, бегает от беспощадного смущенного Шуичи вокруг дивана, — Ну же, скажи...       Сайхара тоже не промах. В очередной раз доказал это, заткнув парня большим куском сыра и мирно продолжив нарезку. Кокичи принял это как примирение и уселся на стул позади и стал пялить на широкую спину Сайхары.       — Де... Это твоё, — промямлил Шуичи, почти запинаясь. Кокичи понял: теперь его парень специально подбирает слова без этой роковой буквы в попытках ослабить пыл Омы. Наивный. Даже спустя год их совместной жизни наивно полагает, что о́н, сам Кокичи Оума, отстанет от него!       — Пр-риятного аппетита, Шу, — открыто дразнит и по-кошачьи улыбается. Сайхара хотел вновь возмутиться, но вряд-ли бы это что-то изменило. Он просто слабо улыбнулся и перехватил кривой бутерброд в руке. ×       — Оума-а, — тянет раздражённый Шуичи, стоя перед зеркалом. В ответ реакции не последовало: ещё рано, Кокичи не вставал с кровати с того момента, как поел, — Кокичи! — зовёт парень громче и через полминуты видит только что проснувшегося, бубнящего и лениво поправляющего клетчатую майку парня.       — Опять?... — ехидно ухмыляется и смотрит прищуренными яркими глазами на жалкие попытки Сайхары завязать галстук, — Ох, давай сюда, р-растяпа. Хотя... Сначала скажи «параллелограмм».       Отчаяние на лице Сайхары по-садистски приносило Кокичи удовольствие, нет, он его, конечно, любил больше всех на свете, но не заставить того лишний раз покартавить для Оумы – настоящий грех в квадрате.       — Пар-раллелогр-рамм... — исподлобья взглянул на парня, мол, давай завязывай. Оума тихо посмеялся и взял в руки однотонную синюю ленту, быстро и аккуратно завязав галстук на шее юноши. Но прежде, чем отпустить того в участок и самому сесть за монитор на несколько часов, он непозволительно близко притянул его к себе за этот же галстук и в губы спросил:       — И что же мне будет за это вечером? — дёрнул уголками губ. Но они тут же опустились, стоило только услышать в ответ холодное:       — Я уже р-расплатился пар-раллелогр-раммом, — завидев наигранно разочарованное лицо Кокичи, тот быстро коснулся его щеки губами, протараторив краткое «поглядим после смены» ×       Дело было вечером, делать было нечего. Лохматый уже битый час лежал на диване, закинув ноги на спинку, а голову запрокинув вверх ногами, и всё проговаривал слова с роковой буквой, пытаясь спародировать такой необычный дефект своего парня:       — Аквамар-рин, цир-ркуляция, р-решётка... — монотонно с промежутком в несколько секунд говорил он. Но тут же отбросил сие интересное занятие, когда услышал хлопок входной двери. Он пожалел, что так резко вскочил с дивана, потому что глаза на какие-то секунды застлала абсолютная темнота, но и этого хватило, чтобы опрокинуть парня на пол, заставив его, шипя, прошептать, — головокр-р-ружение.       — Ты там живой? — в проёме показалась тёмно-синяя макушка, ещё в кепке и мокрых от дождя старых, расцарапанных очках. Юноша прыснул в рукав, завидев своего парня, а после слишком серьёзно спросил, — Так. Ты капал себе то, что тебе выписали?       Кокичи согласно закивал, напевая тягучее «да, конечно», но его перебили коротким «врёшь же». И как ни в чём не бывало, закинув руки за голову и выдавливая широкую лыбу прямо в лицо (грубо говоря в кадык) говорит такое же краткое «да».       Свою задачу Оума выполнил, так что он снова повалился на диван, ногой пытаясь дотянуться до застрявшего в щели пульта, потому что... потому что. Что уж, Шуичи без него сам не переоденется и еду не разогреет? Он большой мальчик, его нужно только встретить и дверь за ним закрыть, а то он забывает, сколько ему ни говори.       Да, он с закрытыми глазами понял, что парень медленно, на цыпочках, крадётся к нему, вероятно, с глазными каплями, но давать сопротивления не стал; лишь поудобнее улёгся, готовясь к глазно-капельной пытке. Какие бы приключения на свой замечательный (по словам самого Саихары, да-да!) зад он ни находил, давать отпор своему парню, который почти на голову выше и шире в плечах, как минимум, на целую кокичеву ладонь, просто бессмысленно и скучно.       В какой-то степени глазные капли стали своеобразным ритуалом у них. Точно так же, как и массаж после смены в отделе. Кокичи человек с богатой фантазией и красивым слогом, проблем стать копирайтером у него не возникло, но болезни глаз дали о себе знать где-то спустя полгода, поэтому Шуичи, как самая заботливая мама мира, очень строго относится к его курсу лечения. А Шуичи... Шуичи человек просто мозговитый и адаптивный, хотя второе выработалось за время работы в полиции. Зачастую он возвращается домой с ноющей спиной, бьющей наковальней в голове и очередной стопкой не подписанных непонятных и бесполезных, по мнению парня, бумаг. Так уж получилось, что руки у Оумы – золото, а массаж в его исполнении бывает, как любит выражаться его любимый бес, лучше любого оргазма.       — Что р-разлёгся, глаза хотя б открр-ой, дур-рак, — хлопнул того по плечу, ожидая ответную реакцию. На удивление Оума удивлённо распахнул глаза, чем и воспользовался Саихара.       — О боги! — Кокичи упал на пол на колени и вознёс руки к потолку, — Неужели мой ненаглядный Шумай выучил первое ругательное слово! Свершилось! — театр одного актёра, кошмар... — Шу! Скажи «пр-ридур-рок»!       — Пр-ридур-рок! А тепер-рь ляг, дай каплям подействовать, бес. Послушай пока зомбо-ящик, — потрепал по голове и ушёл, оставив Оуму лежать с вновь закрытыми глазами и слушать о том, какие "важные" правки в конституцию вносят на этот раз. На кухне щёлкнула газовая плита. А ещё у Шумая заложен нос: он тяжело дышит.       «Всё-таки с закрытыми глазами лежать очень круто» — сделал для себя вывод Кокичи и сложил руки на животе. ×       — Шуичи, слушай, ты серьёзно спишь? Ты такой скучный боже. Мы даже до самого интересного не дошли, а, — сетовал Оума на спящего на его плече Саихару, пока перед ними на мониторе закручивался сюжет какого-то триллера про акул.       Пусть на двухспальной кровати места было вагон, они всё равно теснились друг к другу под одним одеялом, поставив ноутбук перед своими ногами на какую-то книжку о механике.       Саихара, конечно, тёплый и мягкий, как большой котяра, но после тяжёлой работы спать на остром плече Оумы, наверное, не самое великое удовольствие для уставшей головы, так что позволить себе вот так лежать, взглядом буравя натяжной потолок, он не мог чисто из столь редкой эмпатии к человеку.       Кокичи расслабленно выдохнул, дотянулся пальцем ноги до кнопки питания над клавиатурой и так же ногой захлопнул ноутбук, оттолкнув его в сторону и разворачиваясь к парню. Общую лишь на просмотр фильма подушку он полностью выделил Шуичи, а сам отполз чуть подальше, ко второй. Одеяла мальца не хватало, неприкрытую спину морозило, когда руки, ноги и бока спокойно себе грелись, а у Шуичи, наоборот, было чуть больше, чем требовалось, но тянуть на свою сторону и будить его, как-то неприятно, так что Кокичи может поспать и так.       — Совсем тебя загоняли, да? — будто сам с собой говорит, но смотрит на сопящего и уткнувшегося носом в одеяло Саихару, — Бедный... — закрыл глаза. Всё-таки поспать им надо обоим. Но уже утром он обязательно расспросит Шуичи о его делах на работе. Только утром. А сейчас он должен просто уснуть, слушая сопение и редкое шмыганье Саихары. ×       «Время... Девять часов, какой кошмар, меня ещё так надолго никогда не вырубало» — чесал затылок Шуичи, — «Бесенёнок спит... Ишь, руки тянешь как, ну ты посмотри....»       Он всё ещё смотрел на не то похрапывающего, не то бормочущего что-то Оуму, приподнявшись на локте, и думал о выгоде его удушья. Плюсы... никто не будет шутить над его картавостью. Минусов... полно.       Причина всех размышлений зашевелился на кровати, наконец дотянувшись до майки Шуичи и цепляясь за неё, как за того половинчатого плюшевого медведя, которого он вынудил купить однажды в супермаркете, и разлепил глаза, уставившись на задумавшегося Саихару.       — Э-эй, Шумай, скафандр не передавил ничего? Очнись и отзовись.       Шуичи в ответ фыркнул, обратно падая головой на подушку и подкладывая локоть под голову, и якобы недовольно замычал, когда его в грудь головой боднула фиолетовая макушка, а тощие руки крепко сжали его рёбра в тиски. Но всё-таки не обнять мелкого беса в ответ он не мог точно так же, как и не почувствовать его мягкую улыбку, спрятанную на его груди.       — Эй, Шумай, — хрипло подал голос Оума, горячо выдыхая Саихаре прямо в сердце. В ответ Шуичи вопросительно хмыкнул, — Скажи «р», — Кокичи поднял голову, носом сталкиваясь в подбородком парня и пытаясь хоть как-то заглянуть в его пепельные глаза. Руки на его боках сильно сжались, а сам юноша выдал сиплое, — Ты меня в отместку что-ли душишь?...       Шу ослабил хватку, опуская взор на коварного парня и отрезая кратким «господи, отстань», вскакивая с кровати и шлепая босыми ногами по полу, уходит на кухню.