Никотиновая борьба

Гэвин быстрым шагом покинул офис, забегая в подобие курилки и праведно надеясь на спокойный перекур, лишённый чьих-то нотаций, угроз и прочего. Но стоило ему поднести сигарету к губам, как ее тут же забрал один очень надоедливый и крайне девиантный андроид. — Консерва… — тяжело выдохнул Гэвин, опуская руки. — Какого хрена, мать твою? — устало поинтересовался Гэвин, не чувствуя даже капли интереса. Эта ситуация повторялась каждый день, каждый раз, когда Гэвин осмеливался покинуть рабочее место, чтобы немного разбавить стресс. И каково же было его разочарование, когда 900 снова и снова вырывал из его пальцев любимые сигареты без кнопки. — Вы же знаете, что я категорически против вашего курения в связи с вашими проблемами со здоровьем, — ответил тот, нахмурив брови, — И если вы смогли заметить, то эти проблемы уже давным-давно начались. Например, два дня назад, когда ваша одышка не позволила нормально оглушить преступника. — Слышь, если бы не твоя гиперопека, то и проблем бы не было, — процедил Рид, полностью отпуская тормоза. Эта ситуация уже не могла не выводить из себя. — Ты задолбал. Ты хоть трижды можешь получить свой паспорт, диод вырезать да униформу сменить. Пожалуйста, всем похер. Но какого хрена ты считаешь, что у тебя появилось право что-то мне запрещать? — Гэвин, ты как истинный человек должен понимать мое беспокойство. — Схренали? — возмутился Рид. — Черт, Гэвин, ты из-за одышки дважды за тот день целовался с косяком двери, — Ричарду от воспоминаний было смешно, но ситуация тогда смех не вызывала. — И не единожды падал с лестницы. Я до сих пор удивляюсь тому, как ты смог дожить до нашей встречи, — возмущению детектива не было границ. Он, словно рыба, открывал и закрывал рот, моментально потеряв возможность мирно дышать. — Иди нахуй, — прорычал он, быстрым шагом покидая компанию Ричарда. — Если бы я тебя не встретил, то и курил бы меньше, — бросил тот на прощание, с досадой возвращаясь на рабочее место. RK900, нахмурившись, отвел взгляд на сигарету, что безмятежно покоилась в его пальцах, безнадёжно принимая очередной программный сбой. Слова Гэвина несомненно задели его, можно сказать, ранили прямо в тириумный насос. Он знал, что надоедает детективу, но принимать тот факт, что тот сожалеет о знакомстве с ним, он не собирался. В конце концов, он был уверен, что Гэвин знал о симпатии андроида. И это была не обыкновенная симпатия, что вызывала мир и благодать, а нечто более глубокое и раздражающее. Ричард закрыл глаза, всеми силами успокаивая горящий золотом диод. Ничего. Он только недавно познал всю силу девиации. Значит и симпатия к Риду скоро пройдет. В ином случае, этот эгоистичный детектив сломает его центральный процессор, и Cyberlife будет вынуждена отстраивать новую программу жизнеобеспечения, ибо Ричард уже не справлялся с тем гнётом чувств, что он был вынужден испытывать на протяжении долгого времени.

***

— Гэвин, твоя раздражительность плохо сказывается на расследованиях, — констатировал Коннор, присаживаясь на угол стола детектива. Рид уже не удивлялся поведению андроида, всё-таки много времени утекло с того момента, как RK800 перестал быть обычным роботом со стандартным программным кодом. — Прекращай заниматься ерундой. — Отвали, — буркнул тот, невольно переводя взгляд на спину своего напарника, что за своим рабочим столом просматривал досье подозреваемых. RK900 с того дня почти не разговаривает с ним, лишь изредка посматривает на него, обычными взглядами как бы утверждая: «одна выкуренная сигарета будет стоить вашей жизни». — Опять с Ричардом поссорился? Это который раз за год? — детектив только виновато опустил глаза, нахмурив брови. — Я не срался с ним, консерва, — ответил Рид, возвращая нелюбимому собеседнику внимание. — У тебя серьёзно хватает времени на то, что бы делать мне замечания и разбираться в моих отношениях? — Твои тупые загоны почему-то занимают больше времени, чем сам процесс работы. Тут вне зависимости от моих желаний приходится во всем этом копаться. — Отвали, ушлепок, — устало выдохнул Рид, открывая папку с уликами в новых попытках соединить пазлы воедино. Подозреваемый, который спустя день с момента совершения убийства явился к ним с поличным, почему-то совсем не походил на убийцу, хоть и признавался во всем чистосердечно. RK800, заметив занятость детектива, всё же отошёл от его стола, понимая, что действительно заглянул туда, куда не стоило бы. Честно говоря, Гэвин и вправду старался, не отлынивал от дел, как бы тот ни уставал, и не смешивал личную жизнь с работой, безызменно признавая последнюю составляющую своей жизни наиболее значимой. Коннор больше беспокоился о своём брате, что в последнее время выглядит поникшим и невероятно уставшим. И Коннор знал, что такое самочувствие Ричарда всегда было связано с его черствым и грубым напарником. Он не знал, как помочь детективу не захлебываться в своём яде и как помочь Ричарду более спокойно воспринимать агрессию Рида. Их отношения были настолько чертовски сложными, что 800 иногда в диву давался: как они могут испытывать друг к другу симпатию и при этом рвать каждую тоненькую нить, что связывало их чувства? То ли от ненависти, то ли от зачатков любви. Так или иначе, он никак не мог понять их, проанализировать их поступки. Коннор помотал головой, возвращаясь к Хэнку. Пускай сами разбираются в своих взаимоотношениях.

***

— Детектив… — Ричард прикрыл от негодования глаза. — Может прекратите кривить рожу и выпьете, наконец-то, кофе, что я принес? — Девятка принёс своему драгоценному напарнику кофе около часа назад, но тот даже не удосужился посмотреть на него. Очевидно, Рид играет в обиженного. — Я устал посылать тебя и твоего пластмассового брателу куда подальше, — ухмыльнулся тот. — Сам сообразишь, куда идти? — Слушайте, я понимаю, вам не неприятен сам факт того, что я пытаюсь вам помочь, но будьте же добры… — Чего ты там ляпнул? — Рид резко пошел в наступление, чувствуя, как взрывается очередная сфера терпения. — Ты правда веришь в то, что помогаешь мне? — Ричард непонимающе наклонил голову в сторону, уже не удивляясь резким перепадам в настроении детектива. — Ты просто пытаешься исправить меня! Нахер оно мне надо, как думаешь? — Гэвин отвернулся от андроида, толсто намекая на то, что разговор окончен. Андроид, словив очередной программный сбой, нахмурил от злости брови. Гэвин был невыносим. Ведь он прекрасно понимал, что его зависимость от сигарет сказывается уже не только на его здоровье, но и на работе в целом. Да и в общих чертах конфликт был уровня детского сада. А Гэвин был похож на ребенка, который делал только то, что ему хотелось, не осознавая бессмысленность и вред своих желаний. Его непонятный мазохизм уже нехило так раздражал. Ричард прижал ладонью его плечо к спинке стула и, склонившись к покрасневшему уху, прошептал: — Детектив, к чему нам ссоры? — Гэвин недовольно поморщился, чувствуя раздражающее желание прикоснуться к той руке, что сжимала его плечо. Ему в принципе не нравились всякие радужные мысли, касающиеся этого надоедливого андроида. — Вы же прекрасно знаете, что я готов в лепешку разбиться ради миссии. А моя миссия второстепенной важности в данный момент — это добиться уничтожения вашей зависимости. — Ну, а первой важности чё? — Ричард задумался, выбирая самые неконфликтные варианты ответа. — Работа, разумеется, — он невольно соврал. — Пф, кто бы сомневался, жестянка, — небрежно высказался Рид, позволяя недовольству и пассивной агрессии поселиться в надутых венах на лбу. — Меня зовут Ричард, детектив. — Уж назвать тебя так, как мне нравится, ты не запретишь, козлина, — гневный ответ был абсолютно бескомпромиссным. Ричард понурым взглядом окинул детектива и покинул его, садясь за соседний стол. Обида не позволяля сосредоточиться на работе, но переключив всё своё внимание на открывшийся файл на электронном планшете, он смог немного абстрагироваться от разрушительных эмоций. Хотелось оскорбить заносчивого детектива, окрестить его всеми возможными словами, дать подзатыльник, разбить и без того разбитый нос. Эмоции бушевали в нём, но важность задания несколько фильтровала его думы, отвлекая от возможных деструктивных действий. Да, агрессия Гэвина могла объясниться ломкой, невозможностью поглотить разрушающий его организм никотин, но он и без ломки грубил ему, ни во что не ставил и огрызался. Какой смысл в оправданиях его поступков и выражений, если это происходит безостановочно? Гэвин заметил понурое настроение своего напарника, заметил алый светодиод и хмурые брови, словно тот переживает нечто оскорбительное. Впрочем, так и было. Ридовской души коснулось вязкое, удушающее чувство вины, а в сознание проникла страшная мысль: а если его поведение алогичное? Может, он действительно вёл себя неправильно по отношению к Девятке? В конце концов, тот действительно старался для него, делал каждое утро кофе, мирился с оскорблениями, молча слушал его гневные высказывания. Он так старался сблизиться с ним, а Гэвин принял это без отдачи. Это было неправильно с его стороны. Придя к некоторому консенсусу внутри себя, он окликнул своего партнера. — Эй, Ричард! — RK слегка удивленно посмотрел на детектива. Не каждый день он слышал, как из уст последнего выскальзывает его имя. Гэвин с присущей ему ухмылкой выпил залпом холодное кофе, которое час назад принёс Ричард, и произнёс то, что дано услышать не каждому: — Спасибо за безвкусный кофе. Ричард бы поаплодировал, если бы в этом был смысл. Невольно улыбнувшись такому действию, он кивнул в качестве благодарности за услужливость и снова погрузился в поиск необходимой для целостной конструкции преступления информацию. В груди приятно потеплело, к скулам прилил тириум. Да, это было невероятно приятно. И да, его симпатия только росла. Так же, как и у Гэвина разрасталось желание коснуться губами синеющих скул. И он бы это сделал, если бы раздражение не достигало космических масштабов. Он адски сильно хотел курить. Зависимость выворачивала руки и ноги, сжимала горло и саднила где-то в районе яремной впадины. Но если Ричарду так угодно, то он постарается бросить. В конце концов, он уважал этого робота, что всеми силами пытался сделать его жизнь лучше, пускай используя не совсем гуманные методы. В одном лишь счастье было: он вернется домой и сможет вдоволь насладиться сигаретным дымом. По крайней мере, он на то надеялся.