plus leger que l'air

– Открыто. – Гаркают изнутри, едва костяшки соприкасаются с косяком у оконной рамы. Дверной звонок не работает уже давно. Генри готов поклясться: Джоуи перерезал провода самостоятельно, чтобы реагировать исключительно на условный стук, изредка просыпаясь от своего бесконечного процесса созидания. Однажды увиденное не развидеть. В своем пробуждении Джоуи больше напоминает механическую куклу, нежели чем человека. Рядом, на столике, всегда свалены банка чернил и кипа измаранных листов. Джоуи отнюдь не старик. Лишь нескольким старше его. Однако его лицо и руки бороздят тысячелетние сети морщин. Он усыхает. – Небось, устал с дороги, – на кухне обрушиваются тысячелетние Эйфелевы башни, пока Генри вытирает ноги. – Можешь прикорнуть в гостиной, пока я соображаю нам завтрак. В доме накурено и душно. Генри скидывает кожаный портфель в привычный закуток между шкафами и едва не сталкивается нос к носу с гигантским черно-белым стендом. – Недавно новый заказал? – Слова уходят в пустоту сквозь мерзкий липкий пот на шее: с кухни не отвечают. Счёт находится на тумбе рядом, белоснежным и не замызганным прямоугольником высвечиваясь в темноте коридора. Конверты под ним напоминают серые тряпицы. Цифры на каждой из подобных, новых и свежих бумаг – поражают. Джоуи, конечно, все равно. Новый виток начинается: со стен, из рам на столиках и пустоты комнат прыгают черно-белые силуэты. Генри курсирует до кресла на усталом автомате, плотно сжимая веки и соприкасаясь пальцами с обрывками стен. Обстановка не сменяется уже который год. Стоит опуститься в кресло, сквозь полуприкрытые веки начинают капать чернила, пахнет сырой древесиной и плесенью. Скачет черное. Скачет белое. Высвечивает прожектором. – Генри? Джоуи нависает покорёженным истуканом, страшно переламываясь в пояснице и сжимая подлокотник шишковатыми пальцами. До треска. – Пойдём, Генри, позавтракаем. Я придумал новый сюжет, – глаза у него загораются чернильными отсветами, – кто знает, может, ты сможешь придумать нового героя для него. Полоса холодного пота привычно перебирается на спину и плечи. Генри очень хочется сказать: «Прости господи, Джоуи, мне до сих пор в кошмарах приходят старые». Но он, конечно, никогда этого не скажет.