Не дам в обиду

      Прежде чем повернуть ручку входной двери и прямиком промчаться к своей комнате, Тэхён, прикрыв глаза, глубоко вздохнул и уже в стили ритуала попытался успокоить своё учащенное сердцебиение. Страшно.       В тёмном подъезде пахло сыростью и сигаретами, какими-то отходами. Под ногами пугающе опасно трещали шприцы и уже разбитые бутылки, а небольшой коврик перед дверью семьи Ким уже давно превратился в зассанную проходимцами отвратительную плоскость. Омега никогда не ступает на него, даже носочками кроссовок не желает касаться, просто места себе не находит. Мгновенно возникает мысль вернуться в колледж и перекантоваться в классе, посидеть с охранником, убежать к другу. Но неожиданно дверь быстро отворилась и едва ли бедняга успел моргнуть, грубо хватая парнишу за ворот, альфа, чей перегар заполнил собой весь этаж, безмолвно потянул его в помещение, после злобно захлопнул дверь.       — Дядя, пожалуйста! — воскликнул Тэхён и схватил его за большую волосатую руку в опасной близости от своего лица, которая силой потащила его в глубь квартиры. — Я же не опоздал, пожалуйста! Мне нужно делать уроки и ложиться, я не буду тебе мешать!       Омега старался особо не брыкаться и понизил тон, чтобы не разозлить альфу сильнее. Глаза его, медового окраса с чёрными от страха разрезными крапинками заполнились слезами и беспомощностью, а со стороны кухни слышались чужие мужские голоса, омерзительный гогот и мат. Но альфа молча, к счастью омеги, протащил его до комнаты, и швырнув его тощую тушку в помещение, заглянул в ошарашенные глаза своими дикими и злыми.       — Только попробуй выйти отсюда, зараза! Выебем! — прошипел мужик сквозь зубы, явно сжимая скулы от гнева, и хлопнул дверью так, что стены задрожали.       Тэхён с минуту пялился в дверь и чутко прислушивался к голосам за нею, попутно выравнивая сорвавшееся дыхание и пульс. Информация о том, что ему только что впервые пригрозили изнасилованием дошла до него не сразу, но когда это произошло, по телу прошёлся липкий холодок и отвращение, этого стоило ожидать и странно, что заявили ему об этом только сейчас. А не те же пол года назад, когда папа начал сутками пропадать на работе в спасении, а дядя, к которому они переехали, пить и трахать его с собутыльниками по возвращению.       — Тц, — вырвалось истерично и Тэхён нелепо растер ладонью слёзы по щеке.       У него в комнате всегда стоит приятный порядок, однако в любое время суток там очень мрачно по причине присутствуя лишь одного небольшого окна напротив двери и, в основном, из-за местоположения комнаты, скрытой от прямых солнечных лучей.       Сменив хорошую одежду на любимое домашнее тряпьё, омега с удовольствием сел за своё домашнее задание, предварительно заперев на замок дверь и воткнув в уши наушники. Слышать пьяные выкрики и противный чужой смех, а тем более осознавать своё одиночество и беззащитность перед кучкой безнравственных альф, ему не хотелось. Куда лучше под ритмичную тихую музыку у самого мозга разбирать интересные математические формулы и учить параграфы проф-книги.       Сообщение от папы приходит ровно по расписанию, часов в десять вечера, когда Тэхён доедает припасенный в шкафу питательный батончик и клюёт носом учебники. «Тэ, детка, папа сегодня не придёт домой. У тебя всё хорошо? Будет лучше, если ты уйдёшь оттуда, переночуй завтра у Юнги. Папа тебя любит, очень, детка. Будь аккуратнее.»       Половину омега даже не читает, пробегает взглядом и не сдержанно усмехается, потому что каждый раз одно и то же. Когда тебе ежедневно присылают дубликат прошлого сообщения, заучить его уже на подсознательном уровне никакого труда не составляет. Обидно только по больному и отвратительно от отношения собственного папы, который так отчаянно спасает свою задницу, но во благо благополучия сына не может написать заявление в полицию и вытащить их обоих из этого ада. Юнги — единственный лучший друг Тэхёна и прямолинейный смелый омега, которому начистить кому-нибудь хлебало вовсе не проблема. Однако даже его преувеличенная уверенность в независимости и силе, как своего тела, так и характера, не сможет спасти смиренного и робкого Тэхёна от рук взрослых сильных альф. Тэхён просто боится сообщить Юнги о намерениях дяди воспользоваться его телом и дать другу повод ввязаться в чужие проблемы, а заявится к нему с ночевой именно это и подразумевает.       Спать он лёг в поздние два часа, углублённый мыслями о своих проблемах, не заметив, как быстро пролетело время, а в квартире остался только стоящий запах перегара и громкий раздражающий храп.

***

      Юнги с напором высосал через трубку весь свой томатный сок и взболтнул жалкие остатки на самом дне упаковки.       —… после этого он прекратил мне докучать.       — Ага, — еле слышно кинул сидящий рядом Тэхён и, не открывая глаз, положил голову уже поверх обоих кулачков.       Шум и гам в их огромной столовой никак не помешал омеге мгновенно погрузиться в сон. Присутствующим, в принципе, было плевать на невзрачного, спящего где-то в уголке помещения омегу и его странного друга. Юнги только улыбнулся мягко, поправил ему щекочущую веки каштановую чёлку и внимательно пробежал взглядом по золотистой коже, чуть задирая чужие рукава в поисках каких-нибудь инородных отметин, но ничего подобного не нашёл. Облегчённый выдох вырвался из груди сам собой.       — Юнги~а, — послышалось сверху милое, и подняв на знакомый тембр голоса голову, омега встретился с пронзительными щенячьими глазами Пак Чимина и игривой улыбкой.       — Хён, — невозмутимо поправил он молодого альфу и бросил взгляд на его вновь перекрашенную в привычный смолистый цвет шевелюру. — Ты снова игрался с краской? Без волос остаться хочешь?       — Хён сказал мне, что мои волосы нравятся ему в таком цвете, — шире улыбнулся альфа и призывно облизнул губу, подгоняя бледные щёки Юнги лёгким румянцем. Затем засмеялся и, в ту же секунду меняясь в лице, прошёлся пятерней в своей альфачей гриве. — Хотел пригласить его на свидание сегодня, всю ночь просидел в ванной, прихорашиваясь.       Юнги мигом опустил голову к столу и бросил быстрый взгляд на спящего Тэхёна, максимально упорно сдерживая свою смущенную улыбку. Чимин тем временем, пододвинул к себе соседний пустой стул спинкой к столу и сел на него, довольствуясь робким бегающим взглядом и взволнованными дерганиями длинных омежьих пальчиков на столе.       — Ну что ты, хён? — смело взяв руки омеги в свои, Чимин довольно, едва заметно покачал головой и умиленно хихикнул при виде устремленных на него изумленных глаз и не свойственно надутых розовых щёк. — Ты такой котёнок, когда смущаешься.       — Я не разрешал тебе, — попытался возмутиться Юнги, но вместо уверенного хамства до альфы долетело жалкое воображаемое «мяу»       Да и руки омеги явно противоречили сказанному, ведь он сам, стремительно краснеющий, сплел их пальцы в замки и сжал грубые и тёплые ладони младшего. Чимин склонил голову на бок и сделал тоже самое.       — Сегодня в семь у круглосуточного магазина.       — Хён придёт.       Чимин самоуверенно хмыкнул, а затем они оба замолчали, пялясь друг на друга, в то время как один краснел, а второй мило улыбался реакции первого. Шум вокруг постепенно начал спадать, многие разошлись кто куда, до следующей пары оставалось ещё минут двадцать. Тэхён спал на столе, сложив на нём руки крестом и спрятав в них свой сопящий носик, когда к их столику подошёл лучший друг Чимина и взволнованно наклонился к омеге, следом ловя на себе угрожающий взгляд Юнги.       — Не так близко!       — С ним всё в порядке, хён? — тихо поинтересовался альфа и упал на следующий стул рядом с Чимином. — Он жутко худой.       — Ну надо же, ты заметил!       — Юнги~а, — просяще протянул Чимин и посмотрел на товарища, — Чонгуку уже не первый год нравится Тэхён, и ты знаешь, что он никогда не даст его в обиду.       — И сильно нравится? — загрубил омега, нахмурившись, и руки из рук Чимина вырвав, на груди сложил.       Чонгук не решался какие-то пару секунд, сомневаясь в крепком сне своего предмета воздыхания, но потом вздохнул глубоко и твёрдо кивнул. Очень нравится, очень-очень, если честно и Юнги-хён, вроде как, прекрасно об этом осведомлён, но почему-то всячески пересекает взаимное Тэхёново желание подружиться с Чоном просто на корню. Омега омегой, конечно, но дерзкий слишком, а попробуй предъяви ему что, Чимин яйца оторвет и не посмотрит, что ты его лучший и единственный друг с самого детства, больно уж сильно любит он этого не типичного представителя слабого пола. Но что не говори, со временем Чонгук стал смиренен к этому, так как Мин к Тэхёну не только его, но и других альф не подпускает, а значит, появление потенциальных соперников ему не грозит. Это даже успокаивает в какой-то степени.       — Тогда почему он до сих пор в полном одиночестве возвращается в квартиру дядьки, который пьёт, как не в себя, бьёт его периодически и, не дай бог, когда-нибудь ещё и изнасилует?! Может тогда начнёшь защищать его наконец? Когда не надо вы тут, как тут, а.. — осознав, что ляпнул много лишнего, Юнги тут же захлопнул рот ладошкой, увидев насколько широко открылись глаза парней.       — Я не знал, — ответственно выпалил Чонгук на охуевшем выдохе и посмотрел на проснувшегося омегу, мечту всех своих ванильных снов и мокрых желаний, о котором, оказывается, не знал самого важного.       Тэхён определённо чуть выспавшийся сладко потянулся и, увидев перед собой двух знакомых альф с младших курсов, приветливо улыбнулся.       — Ребятки! Пришли пообедать со своими хёнами?       — Да, — выдавил всё ещё удивлённый Чимин и перевёл взгляд на Юнги. Тот одним лишь взглядом попросил не выдавать его и протянул руку навстречу протянутой Паковской, позволяя вновь переплести пальцы.       — Омо, вы такие милые, — Тэхён погладил себя по щечкам, на одной из которых отпечатался след грубого рукава пиджака, и посмотрел зависшему на нём Чонгуку прямо в глаза, игриво склонив голову на бок. — Чонгук-и, пойдём сходим возьмём ещё что-нибудь поесть, да? Пусть эти голубки воркуют в одиночестве.       Альфа слабо кивнул в ответ и, поднявшись за ним следом, потерянным взглядом поблагодарил Чимина, любезно захлопнувшего ему отвисшую челюсть.       — Ох, да ладно тебе! — рассмеялся Пак, возвращая взгляд на пыхтящего ноздрями омегу, глядящего своему другу и младшему альфе вслед. — Я может быть чего-то не понимаю и пусть твои намерения благи, но Чонгуку нет покоя от мыслей и снов с Тэ-хёном. Будь добр, пускай попробует. Тем более сам он очень даже не против его компании.       — Я пытаюсь уберечь его хрупкое сердце от ран!       Юнги надулся и посмотрел на альфу угрожающими серьезностью глазами. Чимин лишь вновь рассмеялся и мягко начал выцеловывать его замерзшие пальцы, что несомненно снова смутило омегу и притупило его чувства постоянной настороженности. Рядом с Паком ему всегда становится спокойно, ведь нутро чувствовало — этому альфе можно доверять.       — Я давно знаю Чонгука, хён. Пусть он и привлекает внимание многих омег и кажется крутым бэд боем, у него слюни на одного Ким Тэхёна текут. С самой их первой встречи.       — Он ничего о нём толком не знает! — начал было ворчать Юнги, но Чимин быстро ликвидировал все подготовленные для него мины своими нежными поглаживаниями, поцелуями его ладоней и ласковым улыбчивым голосом:       — Ошиба-а-аешься, хённим. Он узнал всё о его вкусах и привычках, слабостях и любимых книгах. Они ведь всё равно общаются, как бы ты не старался, — глаза альфы скрылись за упитанными щеками от широчайшей улыбки, когда Юнги удивлённо захлопал ресницами. — Видишь, и ни твоего разрешения, ни помощи не понадобилось. Я бы перечислил тебе всё, что он знает, но мне не было это интересно, я не запоминал. И знаешь, очень жаль, что ты раньше нам ничего не сказал о его ситуации в семье.       — И не должен был, — снова нахмурился омега и, честно, максимально постарался не поддаться очарованию альфы. — Не смотри на меня так, Тэ сам не хочет, чтобы кто-либо знал о его проблемах.       — Ах, вот же ж, — обречённо вздохнул Чимин. — Вы, омеги, такие независимые, это пугает.       — Почему?       — Потому что как бы ты не хотел, ты всё равно слаб и беззащитен, и даже не спорь со мной!       Юнги от такого грозного тона и злых искр в глазах прежде милого Чимина, поежился и вздохнул, ощутив по всему телу мурашки. Альфа освободил одну руку и пригрозил ему пальцем, не прерывая напряжённо сверлить в поникшем омеге дыру.       — Не дай бог я узнаю о твоей самодеятельности в плане защиты Тэ-хёна! Руки скручу и будешь сидеть под домашним арестом, и мне плевать, что твой папа мне может пизды дать за проникновения в твоё оберегаемое личное пространство, ясно?       Юнги поджав губу, бросил на него неуверенный взгляд, и покраснел как-то неконтролируемо, а о явном намерении уголков губ приподняться в улыбке, и вовсе стоило бы умолчать.       — Но я должен помогать ему, если это понадобится, — тихо прошептал он куда-то в стол.       — Ты должен говорить мне об этом и доверить его наконец-то Чонгуку! — голосом уже чуть мягче, но всё же, потребовал Чимин, голову склонив ниже, чтобы заглянуть Юнги в избегающие прямого контакта глаза. — Я обещаю тебе, если Чон посмеет его обидеть, сам ему ногу откручу и в задницу засуну.       Юнги вдруг рассмеялся, впервые за весь учебный день, и поднял на альфу блестящие редким задором и надеждой кошачьи глаза, стянутые сахарной редкой улыбкой, понятия не имея, как от такого божественного вида у Пака больно кольнуло сердце и с грохотом свалилось к пяткам, едва ли собираясь взбираться обратно.       — И нормально разбрасываться такими фразами о своём лучшем друге?       — Я просто знаю, что мне не понадобится это делать, — растерянно промямлил альфа и вновь притянул к губам руки омеги. — Он сам кому угодно за твоего Кима голову свернёт.       Кто-то из сидящих недалеко омег громко фыркнул на все нежности пары, выражая своё нахуй никому ненужное завистливое недовольство, и это слегка задело ранимого на самом деле Юнги, чей смех, а затем и улыбка быстро исчезли, сменяясь угрюмостью и сжатыми челюстями. В спину ему кто-то бросил «Этот парень даже на омегу не похож, чем он мог привлечь внимание такого горячего альфы?» змеиным шёпотом, и Юнги огорченно с этим согласился. На него мало кто обращал внимание в стенах учреждения, по причине его замкнутости и грубости по отношению к каждому, за исключением Тэхёна, чей неприступный шарм и упертость он не смог побороть. А таких самоотверженных до крайней степени, высокомерных омег, как он, никто не любит. Все должны кому-то давать, брать и минимум что, отвечать взаимностью на знакомства. Мин Юнги, конечно, не один такой на своём потоке, но и про него в этой небольшой группки отшельников никто не забывал. Первый его год обучения прошёлся по нему бурным потоком частых побоев и домогательств, в последствии разборок папы и многочисленных скандалов, толку от которых никакого не было. И только год назад появившийся в колледже Пак Чимин, альфа-милашка, первокурсник и завидный среди множество длинноногих омег качок смог всего лишь парой раз избавить затюканного непутевого омегу Юнги от внешнего негативного воздействия. Ни с того ни с сего, просто потому что «мне кажется, он удивительный» и «ты мне нравишься, хён, так что теперь ты под моей защитой, давай встречаться!» Удивительно, ведь альфу не остановил ни громкий отрицательный ответ, брошенный ему в лицо в порыве эмоции оскорбления, ни сильный удар в плечо в требовании прекратить свои подлизывания. Чимин не подлизывался и не вилял хвостом перед каждым заигрывающим с ним омегой, всё его внимание с самого начала было направлено на замкнутого восхитительного омегу с изумительно нежными милыми чертами лица и аурой сильнейшей беззащитности. Мин Юнги до сих пор кажется Чимину забитым в пыльный угол клочочком белой невинности, которой не остаётся ничего, кроме как строить из себя ахти кого и обороняться подобным образом. Да и не кажется это вовсе, дела действительно обстоят именно так, и альфа как никогда твёрдо намерен быть для любимого хёна крепкой стеной, за которой он может спрятаться и не бояться, что кто-то пробьёт его защиту и достанет. Чимин об этом очень хочет позаботиться, потому добиться внимания и доверия омеги ему стоило много времени и больших усилий.       Альфа бросил на соседний столик звериный оскальный взгляд и вернул на Юнги уже нежный и тёплый. Прошептав единственное «Они не правы», сжал его руки сильнее и оставил томительный ощутимый поцелуй в обе ладони, когда получил в ответ расслабленную улыбку омеги.

***

      — У них будет ещё одна пара.       Сообщил Пак как раз в тот момент, когда Чонгук со звонком, не медля, вскочил на ноги и, схватив рабочую тетрадь, уже готов был ястребом вылететь из кабинета, собираясь яро всех расталкивать на своём пути. Но ноги его резко затормозили, а взор направился в сторону спокойного друга, не торопливо закрывающего свой объёмный рюкзак.       — Должен ли я настаивать? — спросил у него Чонгук уже при выходе в коридор.       Глаза альфы горели неопределенностью и возбуждением сделать всё, что в его силах, а голос торопился и местами обрывался напряжённым сглатыванием. Чимин улыбнулся и по привычке медленно и слишком сексуально перебирал ногами в сторону другого корпуса, минуя летний двор и пролетающих мимо первокурсников.       — Хённим сказал, что Тэ-хён очень мягкий и ранимый. Так что, если твою помощь не захотят принимать, постарайся не перегнуть палку.       — Но я должен что-то сделать! — воодушевленно вставил Чонгук, продолжая как-то бешено прожигать своими большими глазами каждого попавшегося ему студента. — Заступиться, набить морду тому ублюдку!       — Тише-тише, — рассмеялся Чимин и остановил друга, ухватив под локоть. — Не стоит вырывать фразы из контекста.       — Юнги-хён прямым текстом сказал, что его дядя!....       — Да, да, — перебил Чимин, — я слышал. Но тебе лучше узнать обо всем у самого Тэхёна. Юнги очень вспыльчив, ты знаешь, не стоит принимать его слова в тот момент за чистую монету.       — Думаешь он станет говорить мне что-то? — поник Чон и с надеждой поднял взгляд на друга, поджав нижнюю губу.       Чимин отрицательно помотал головой, вдобавок пожал плечами, но потом мимолетно усмехнулся и снова посмотрел на него, дабы воодушевить.       — Судя по тому, как он заигрывал с тобой сегодня, не сейчас, так позже, но откроется тебе точно!       — И ничего не заигрывал, — смутился Чон и первым продолжил их движение.       Пак снова усмехнулся и промолчал, а потому Чонгук не смог избавиться от свежих воспоминаний, когда за обедом, обожаемый им Тэ-хён всячески пользовался помощью Чимина, зажимающего к себе Юнги, и тискал, щупал его как только позволялось этикетом и воспитанием, которое, если так судить, полностью отсутствовало, и невзирая на других альф, пытающихся обратить на себя его внимание, уделял всего себя только Чонгуку. И это не могло не льстить альфе. Он вспоминал, как сильно пылали его уши и в реальности похлопал себя по раскрасневшимся щекам. Насколько нужно быть влюблённым, чтобы так откровенно терять всю свою альф-энергию и смущаться элементарных детских шалостей омеги, который открыто принимает тебя за милого кролика или ребёнка? Он не знал, но и не хотел, понятия не имея, какой катастрофой кончится его любовь к этому изумительно необычному, красивому хёну. Не омеге мечты, отнюдь, но к чёрту прошлые грёзы, если в эту самую секунду ему хочется сделать Тэхёна своим омежкой со значком статуса «Пожизненно»       Уже при входе в другое крыло глаза обоих поймали активно машущего в их сторону Кима, стоящего чуть дальше самой середины коридора. Чимин так же весело помахал в ответ и, прикусив губу, подмигнул рядом стоящему с омегой, Юнги, который тот час стушевался и отвёл взгляд в сторону. Чонгук сделал тоже самое, только по отношению к подбегающему к ним шатену с широкой во весь рот улыбкой и блеском в глазах при взгляде на робость младшего из двух альф.       — Какое счастье, что вы здесь, — на одном дыхание выпалил омега и с трудом оторвал от Чонгука взгляд, стоило тому поднять на него свой. — У нас сейчас не любимая физкультура. — обратился он к Чимину, чуть покраснев и сжав губки, хотелось ему верить, не от пожирающего его взгляда Чонгука. — Юнги сказал, что я смогу отмазаться от зачёта без сдачи, только если обращусь к приближенным учителя.       — Как мне известно, ваш одногруппник Усон частенько принимает зачёты у отстающих, — добродушно ответил Чимин и улыбнулся ему, следом наблюдая реакцию Чонгука, который плечи неожиданно расправил и нахмурился, не спуская глаз с Тэхёна.       Омега стоял с опущенной головой и жевал губу, и его непонятное поведение альфам объяснил подошедший к ним замаянный недовольный Юнги. Чимин расцвел на глазах, пусть и не одна его мышца на лице не дернулась, аура ярко заиграла всеми цветами радуги. Но она так же быстро исчезла, как и появилась, потому что Юнги ровным голосом выпалил «Тэ не хочет ему отсасывать за водную тройку» и совершенно обыденно окинул удивлённых и одновременно уже закипающих злобой альф смиренным взглядом.       — Он обычно не выходит за рамки дозволено, — стыдливо промямлил Тэхён и продолжил смотреть в пол, теребя края своей безрукавки. — Но Юни говорит, что я ему очень нравлюсь.       — А кому ты не нравишься, — согласился Юнги и выгнул скептически бровь при виде сжатых кулаков и скул альф: «Что такое, мальчики? Вас это удивляет? Защищать будете?» Оба не спускали глаз с симпатизирующих себе омег и играли жилками на руках. — В прошлый вторник кто-то постарался меня отвлечь от реальности, — произнёс омега и синхронно тому, как он закинул на плечо друга свою руку, посмотрел Чимину в глаза, всеми своими волнами энергии намекая на его вину, — так что я не сразу заметил, как он зажал его между раздевалками и попытайся подготовить к сдаче.       — Что, блять? — неожиданно громко и злобно выпалил Чонгук, немного пугая мимо проходящих студентов. — Почему мне не сказали?       Тэхён вздрогнул от его басистого голоса, что слышался ему вообще никогда, и несмело поднял на него не верящий, наивный взгляд, полный мольбы и благодарности смешанно.       — Ты бы ему морду набил? — вяло поинтересовался Юнги, а затем уткнулся носом в шею Тэхёну, что был значительнее выше его самого.       Пака от этого заметно и странно всего передернуло. А у Чонгука от злобы уже челюсти из стороны в сторону ходуном скрипели. Кто-то посмел прикасаться к его хёну? Домогаться? Дома или вне — неважно! Никто не имеет на это право, никакого нахуй, поэтому Чонгук был серьёзно настроен устроить настоящую бойню за омегу, в тот момент так искренне наблюдавшем за его реакцией и медленно краснеющим в осознании того, что начал творить.       Он сам не понял, зачем, но ладонь его вскользь дрожащая уже пугливо покоилась на щеке охуевшего Чонгука, а в глазах сверкали звёздочки восторга. Чимин в этот момент воспользовался шоком Юнги и схватил его за руку, чтобы в следующее мгновение прижать его к своей груди и тихо что-то прорычать на ухо.       — Х-хён, — напряженно вылетело из груди Чонгука, когда Тэхён прытко захватил меж пальцев мочку его уха, проколотую серьгой, и сделал шаг ближе.       Омега пролепетал мягкое «прости» и испуганно опустил голову, потому что рядом прошла группа омег-элит, чей главарь бросил насмешливое «какой жалкий» и следом кокетливо стрельнул в Чонгука глазками, но вот руку свою одернуть не удалось. Широко распахнув глаза, Тэхён вновь поднял голову и немо открыл рот, увидев, что альфа крепко и аккуратно сжимает его кисть в своей и, продолжая прижимать к своей пунцовой щеке, смотрит на него неотрывно. Только на него, стиснув зубы от злости на чужих омег до скрежета.       — Скажи мне и я со всем разберусь. Юнги всё рассказал.       В противовес милой неловкости повисшей между ними, альфа звучал строго и уверенно. И это определённо заставило сердце Тэхёна забиться быстрее, потому что никто и никогда не говорил ему такое и таким голосом. Таким, что мурашки по коже, что веришь и хочешь позволить себе довериться. Такие слова чертовски необходимые ему в тот период этой злосчастной жизни грели глубоко внутри настолько, что вызывали пожар, такой же, как и на коже под присутствием на ней шершавой ладони влюблённого в него альфы. Да, Тэхён видел и знал, пусть и не без ворчания Юнги, но был безумно рад знать, что кому-то не безразличен. Даже нет, не так. Не кому-то, а именно этому хорошему заботливому альфе, который всегда приглядывал за ним в короткие моменты отсутствия друга и проявлял мимолетные, но заметные для Тэхёна знаки внимания. И те отрывки из коротких встреч — их общая маленькая тайна, против всех вокруг и за пределами взаимодействий, о которой никто не должен знать. И улыбающийся знающе Чимин ничего не значит, ведь если бы не он... Юнги не глупый и в очередной раз добровольно закрывает глаза, потому что верит обоим альфам. Но никогда об этом не скажет.       — Я хотел бы… — засипел Тэхён и сглотнул, растроганно, но глаза непроизвольно защипались.       — Скажи мне, — боясь спугнуть его, прошептал Чонгук неуверенно, но всё же коснулся пальцами второй руки бархатной щеки омеги.       Оба вдруг вздрогнули и под этой волной Тэхён, поддавшись на ласку, примкнул к его касанию, прикрывая глаза и судорожно выдыхая. У Чона перехватило дыхание, а ладонь смело прилипла к впалой мягкой щёчке.       — Я хотел бы быть защищённым.       — Я сделаю это, хён! — заверил Чонгук отчаянным голосом.       Но омега начал отрицательно мотать головой и вовсе расплакался.       — Дома. Я хочу быть в безопасности дома, Гуки.       Альфу прошибло мурашками до боли по коже и на секунду кажется, остановилось сердце. После такого он готов был идти горы сворачивать ради хёна и убить любого, на кого укажет омега пальцем. Однако Тэхёну нужно было то самое чувство безопасности и покоя, которое он получил сразу после, как Чонгук неожиданно сократил расстояние и прижал его к себе всего, приманивая носом к своей ямке между ключиц и смятой тканью рубашки в омежьем кулаке.       — Я заберу тебя к себе. Мои родители будут рады видеть тебя, обещаю.       Старший глупо разрыдался и встал теснее, а Чонгук никого и ничего больше не замечал, покачивая его в стороны, прикрыв глаза. И только Юнги с Чимином, стоящие рядом, пару раз отпугнули пялящихся студентов и раз извинились перед учителем, проходящим мимо. Звонок для них прозвучал не вовремя.

***

      — Мой отец умер два года назад и оставил нам с папой небольшой, но долг. Мы закрыли его стоимостью своей квартиры и были вынуждены переехать жить к сводному брату папы.       Тэхён поднял голову к пасмурному небесному маску над собой и вздрогнул, то-ли от собственных слов и воспоминаний, то-ли от холода летнего ветра, тянущего за собой грозовые тучи.       Чонгук шёл медленно рядом и прятал побелевшие кулаки в карманах брюк в желании скрыть от омеги свою злость от мыслей преследующих его с самого обеда после слов Юнги. На втором плече он нёс такой же лёгких рюкзак омеги и этот баланс более менее вдавливал его желание вздернуть плечами и спросить многое, самое страшное напрямую.       — Дядя Ён никогда не пил и всегда был заботливым братом и дядюшкой. Пусть район его жилья и желал бы быть лучше, я его очень любил.       По затрясшейся нижней губе омеги, Чонгук понял, что тот едва сдерживает слёзы и легонько боднул его в голову своей, совершенно не зная, что стоит делать в таких случаях. Тэхён взглянул на него непонимающим взглядом, а потом рассмеялся тихо и продолжил, шмыгая:       — Я не знаю, что произошло, но всё поменялось где-то шесть месяцев назад. Тогда ещё мы с Юнги любили гулять после учёбы и вместе делать домашнее в парке. Я чуть раньше вернулся домой и увидел то, что не должен был.       Он неожиданно замолк и сильно испортился в лице, из последних сил сдерживая слезы. Его руки, сжатые в кулаки, быстро скользнули в карманы тёплой куртки, а шаг снова стал замедляться. Воспоминания о увиденном, явно, делали омеге больно, и Чонгук не спускал с него взгляда, желая поскорее набить морду тому дядьке, по совести которого его омега выглядел таким разбитым.       — Они занимались этим, — громко всхлипнул Тэхён и снова поднял взгляд к небу, окончательно останавливаясь. — На кухне, я видел это. Папа был пьян и ему, кажется, нравилось. И не то, чтобы я был против, — посмотрел на взволнованное лицо Чонгука и вскользь прикусил дрожащую губу, — это личная жизнь папы и они не родные друг другу братья, но моё сердце так заболело от мысли, что было бы, если бы отец был жив.       — Дальше, стало хуже? — аккуратно спросил Чонгук, плохо скрытой паникой в глазах обегая опухшее личико напротив.       Омега красноречиво закивал и начал растирать красные от слёз глаза. Чонгуку хотелось вновь прижать его к груди и пообещать сделать счастливым, вызвалить из тучи плохих мыслей, стать спасителем и тем, кому омега смог бы свободно говорить о своих проблемах. Но сейчас, что ему было доступно, это постепенно полученное доверие и возможность быть рядом, защищать.       Машина из-за поворота вылетела совсем неожиданно, но Чонгук, честно, думал только о безопасности Тэхёна, когда инстинктивно схватил его за талию и прижал к своему боку, чуть отступая в сторону от дороги. Омега, пунцовый с головы до пят, с опухшими красными от слез глазами, подобно котёнку прижавшему к голове свои ушки, мило сжимал губы и равномерно вдыхал запах альфы, пытаясь сфокусировать взгляд полный радостными обезьянками на идеально белой ткани его рубашки. До тех пор, пока Чон не отстранился и смущённо прокашлился, протягивая ему вместо себя только руку.       — Ты можешь взять меня за руку, если хочешь.       Тэхён просто стоял и молча рассматривал лицо альфы и хмурился. Красные щёки, конечно, никуда не делись, но его взгляд был серьёзен и лишь чуточку напуган. И напуган не за себя, а за Чонгука.       — Не хочешь? — альфа удивлённо вскинул брови и только хотел опустить руку.       Тэхён вцепился в неё своими обеими и забавно надул губы.       — Мой дядя может побить тебя. Мне не стоило соглашаться, прости, Гу..       — И что с того? — Чонгук возмущенно повысил тон, отчего Тэхён испуганно вздрогнул и удивлённо уставился, смущая больше, чем собственные правдивые слова: — Даже если я намного младше его и, может, слабее, разве я не способен заступиться за любимого омегу!       — Ч-что.. А, прости! — Тэхён потупил сверкнувшие счастьем глаза и пожелал сгореть на месте.       Его назвали любимым!       Чонгук покосился в сторону и пальцем второй руки прикрыл горящий кончик носа, не веруя сам себе в своём недо признании.       — В любом случае, — прокашлился он, — узнав о таком, я не позволю тебе и дальше жить в таких условиях и в таком опасном окружении.       Тэхён больно прикусил себе губу, но лишь от счастья, и медленно сплёл их пальцы, поднимая робкий взгляд исподлобья. Чонгук никогда ещё так часто не позволял себе краснеть и шутеваться под глазами возлюбленного. Но встретившись с драгоценными щенячьими отблесками в свою сторону, сжал ухоженную ладонь посильнее и мысленно поставил внушающее троеточие у пункта «Пригласить на свидание», которое обязательно нужно будет выполнить вскоре после решение проблем омеги.

***

      Запах отходов, сигаретного перегара, весь тошнотворный вид этажа, самого подъезда вызвал у Тэхёна стыд перед младшим. Альфа поспешно шёл следом и прикрывал нос кулаком, а Ким знал, что у него очень чувствительный нос, и от этого чувство вины лишь росло. К сожалению, сделать с этим омега ничего не мог, да и не хотел, если честно. Всё, что его волновало больше всего, это реакция дяди.       Дверь очень долго не открывали, видимо, стук неуверенно произведённый запуганным Тэхеном остался им неуслышанным. Для Чонгука же было слишком. Ощущать отвратительный затхлый запах лестничной площадки ещё бы куда ни шло, нюхалось, что и похуже, да и пьяные крики за дверью совсем не пугали, но вот то, насколько сильно затрясся Тэхён, готово было свести парня с ума. Он зло занёс руку вверх и с дурью забил тройкой по двери, на что квартира сразу же отозвалась ему желанной тишиной. Которая продлилась не так уж и долго, потому что хозяин квартиры быстро вспомнил, что он хозяин, и показно матерясь пашаркал выяснять причину шума. Щелчок замка, резкий распах, отскочивший за спину альфы Тэхён с полнейшим ужасом в глазах и гневно играющие скулы самого Чонгука — страшно запоенное и сморщившееся лицо Ёна не дрогнуло, хотя в его мутных глазах Чон увидел замешательство и удивление.       — Здравствуйте, мистер Тен Ён, — более менее вежливо, но Чонгук выдавил слова сквозь зубы. — Я Чон Чонгук, альфа вашего племянника, которого я забираю к себе. И мы пришли сюда не за вашим разрешением, а за его вещами. Позвольте пройти?       Тэхён в ужасе прошептал «Ты что творишь!?» ему прямо в затылок, крепче сжал ткань его пиджака по бокам и задрожал ещё сильнее. Но Чонгук был непоколебим, уверен и очень зол. Отец учил его честности и храбрости, не без глубокого анализа представшей ситуации, конечно же, и он не собирался пускать насмарку его ожидания. Альфа перед ним явно зависимый, поблекший и полуживой, поэтому и уложить его труда особо не составит. Не лыком шитый, справится и с группой пьяниц, а походы в спортзал и самостоятельные ежедневные тренировки укрепят оборону.       Ён гадко усмехнулся, осмотрев Чонгука с ног до головы и отодвинулся с прохода, из всех возможных вариантов выбирая сохранять молчание. Однако когда Тэхён взволнованно убежал в свою комнату, а Чонгук встрял прямо перед его пьяным лицом, он разглядел напряженного молодого альфу с ног до головы и оскалился ещё омерзительнее того, каким был в молчании.       — Ну и насколько раз он для тебя?       — Не понял? — удивленно вскинув брови, Чонгук сильнее вцепился в лямку своего рюкзака и терпеливо сжал скулы.       Как оказалось, не зря, ведь пьяный альфа оценочно прицыкнул меж зубов и поймал взглядом мельтешащего у себя в комнате омегу.       — Ты хоть корми его, раз оплачивать не будешь.       — Нам лучше прекратить этот разговор.       — Ой, да ладно тебе! — Ён самоуверенно сморщился и махнул рукой в следующей фразе, за которую Чонгук немедля проехался кулаком по его физиономии: — Такого костяного и трахать не охото ведь.       Чонгук встряхнул зазудящем кулаком, пока пьяница от неожиданного удара повалился по стене на пол, и сквозь зубы процедил «Убью». После чего хотел было замахнуться, но испуганный писк появившегося Тэхёна усмирил желаемое. Альфа неуютно повёл плечами, встретившись с его ошарашенными, полными испуга глазами, и подозвал скорее поближе.       — Нам пора, если ты всё взял. Давай сюда.       На плечо альфы вернулся Тэхенов рюкзак, на этот раз заметно тяжелее, и они спешно покинули злочастную квартиру, а затем и подъезд под озлобленные крики спотыкающегося о свои же ноги дяди Тэхёна.       — Ты же не сильно его ударил? — тихо поинтересовался омега после того, как они отошли от его района.       — Нет.       Вышло грубо, чем хотелось бы обоим, но омега не мог оторвать глаз от покрасневших и слегка содранных о чужую твёрдую щетину костяшек, держащих лямки рюкзаков. Изначально ему причудилось, будто это дядя нанёс Чонгуку удар, но хорошо, что всё вышло так, потому что доставлять такие проблемы младшему очень не хотелось. А Чонгук до сих пор не мог успокоиться, жилки на лице агрессивно сжимались, как и челюсти. Хотелось вернуться и размазать всех этих тупиц по стенке, ведь от мысли, что не узнай он об этом всём, что бы было с Тэхёном через день или два в этой квартире, что бы они с ним успели сделать. Тут альфа резко остановился и напугал омегу своим прорывом крепко сжать его плечи.       — Они ведь не обижали тебя?       Ким интенсивно помахал головой, испуганно глядя в чёрные глаза альфы.       — Точно? Хён, блять, только скажи, я им всем головы пооткручиваю, только скажи..       — Гуки, всё нормально, — Тэхён приложил одну ладонь к его вздымающейся от нервов груди, а вторую на танцующую скрежетом челюсть. Такое искреннее беспокойство на этом всегда добром и милом лице вытянуло из омеги мягкую улыбку. — Они не трогали меня и уже не тронут. Ты же не позволишь им, правда?       — Нет, — Чонгук взволнованно начал мотать головой. Затем бурно сделал шаг ближе и схватил его лицо в ладони, прошептал почти не слышно: — Никому никогда и ни за что больше не позволю. Ты можешь довериться мне, хён, я все сделаю ради тебя, тебе стоит только сказать.       — Тогда, Чонгуки, защити меня пожалуйста!       Никогда прежде Тэхён не был столь уверен в чувствах альфы. Но теперь сам поддался вперёд в едва чувственном соприкосновении его губ своими, после чего задорно бы отстранился. Но Чонгук быстро схватил его за талию и прижав к себе, уткнулся носом в пульсирующую венку на медовой шее омеги. Тэхён затаил дыхание, изумленно уставившись в небо, однако глаза сами собой сомкнулись и прикусилась губа, когда в следующую секунду альфа посыпал его кожу поцелуйчиками и шумно вдохнул природный запах. Тэхён сам сплел вместе их пальцы, которые прямиком до дома Чонгука никто из них даже не думал расплетать.

***

      Сокджин вертелся у плиты, как заведенный, не прекращая причитать, какой Тэхён бедный и несчастный мальчик, оказавшийся в такой ужасной ситуации. Тэхён лишь сидел краснел и не хотел признавать, как был счастлив оказаться в доме Чонгука. Папа Сокджин оказался очень добрым, приветливым и заботливым омегой, который с самого порога встретил омежку объятиями и хохотком, раскрывая ему любовный интерес своего сына его личностью. Чонгук на подобное густо краснел, но усердно делал вид непоколебимого самца, чью броню не в силах сломить даже самые изощренные варианты папиных задирок. На слова сына о том, что Тэхён будет жить у них, лично с ним, лично в его комнате и вообще альфа собирается завоевать его сердце, под вид от ушей до ног покрасневшего омеги Сокджин залился смехом и подмигнул Тэхёну, окончательно вгоняя в желание провалиться сквозь землю.       — Я говорил ему про контрацепцию. Но если он меня ослушается, бей его, пока не натянет на свою морковку спасательный мешочек!       — Да пап!       Тэхён впервые увидел полнейший стыд на лице альфы и не сдержал улыбки. Как бы неловко не было, и чтобы не говорил папа Чонгука, Тэхёну было у них очень и очень уютно.       — Твой отец скажет тебе тоже самое! Вот подожди-ка!       Чонгук закатил глаза всем своим видом давая понять, как устал спорить с родителем и насколько он всё таки гиперактивный даже для него.       Затем Сокджин накрыл перед ними шикарный стол, а в коридоре щёлкнул дверной замок.       При встрече с отцом Чонгука у Тэхёна неровно зашло в дыхании. Сразу стало понятно, если данными внешними, красотой и обаянием альфа пошёл в красивого папу, то со стороны физической силы и альфачьей энергии посодействовал его отец. Чон Джесон держал свой небольшой боксёрский зал и по нему, как и по сыну, было видно, насколько важным и любимым было для них это дело. Альфа представился элегантно, хоть и со смехом от своей взлахмоченной после душа шевелюры и спортивки, оказался таким же открытым и прямым, как его супруг, и с такой же искренней радостью принял Тэхёна в их скромную семью.       В тот вечер Тэхён за долгое время нормально поел, скромно мыча от удовольствия во рту, спал на безумно мягком матраце, спокойно, без страха быть кем-то закалоченным, и с позволения Сокджина прижимал к груди большую мягкую игрушку кактуса, показавшуюся ему милой. Чонгук, в конце концов, несмотря на все возможности, нашёл в себе силы воли не заваливаться рядом с омегой в первую же ночь. Поэтому отец притащил в его комнату старый пыльный матрац и весело шутканул про армию, койки с клопами и вечный недосып. Было действительно очень неудобно, но Чонгук не привык жаловаться, тем более, когда в паре метров от него, с кровати из под конца кактуса на него благодарно смотрел любимый омега — все неудобства полностью исчезли.       Обоим снились тёплые цветные сны, а утром Чонгук ещё долго смотрел на омежью улыбку сквозь сон, не имея и малейшего желания будить это милое создание. Он буквально готов был заколотить все окна от солнца и пожизненно обеспечивать омегу не только своей нескончаемой любовью и заботой, но и другими материальными жизненными благами.       — Но-но! — возразил отец на такую искренность с утра пораньше. — Притеритесь, пошалите, а потом и свадьбу сыграете, — дал совет глава семейства. А потом добавил «Если конечно не залетите раньше времени!» и громко рассмеялся.       Чонгук смиренно улыбнулся, но когда папа наигранно посмеявшись вместе с отцом, впоследствии треснул его полотенцем по голове, не смог сдержать свой хохот. Когда же Тэхён появился в дверях их кухни, сонный и помятый ото сна, с еле открывающимися глазами, смех снизошел на натуральное опьянение и обожанием в его глазах. Которое ни спустя неделю, ни месяц, ни два не собиралась слабнуть. Чонгук наслаждался каждым вечером и утром, проведённым вместе с омегой, заботился и ухаживал. Донести рюкзак? Теперь только он его и таскает. Подать сменную обувь и принести обед за любимый крайний столик? С удовольствием! Вынести вошедшие в привычку фырчания и ревность Юнги? Без Чимина до сих пор никак, но все стараются.       Тэхен расцветал на глазах, чаще улыбался искренне, смеялся, ходил только с приподнятым настроением. Сокджин вправду полюбил его, обнимал при каждом возможном случае, отдавал много своих юношеских хорошо сохранившихся вещей, покупал новые, интересовался делами, пару раз ходил с ним к врачам, чтобы быть уверенным в полном порядке организма омеги, просто говорил, что любит и целовал перед сном. Глядя на их взаимоотношения, Чонгук чувствовал, как ценны для Тэхёна эти моменты, ведь своего папу он так и не простил. Когда они случайно встречались в торговом центре, мистер Ким очень старался сделать вид, что они не знакомы,и сообщения, что неизменно продолжали копироваться каждый вечер дали наконец понять Тэхёну, нужен ли он вообще своему папе. Омега кинул данный контакт в чёрный список и отдался любви к папе Сокджину, которого вскоре и стал так называть, за что стал сильнее любим не только им, но и альфами Чон. Тэхёна в принципе невозможно было не любить. Он мягкий, прилежный и забавно проявляющий свой характер наполнял их дом комфортом и улыбками. В кой-то веке, не имеющий больше возможности по состоянию здоровья выносить ещё одного ребёнка, Сокджин засиял ещё ярче, чем сводил с ума своего влюбчивого супруга. Тэхён стал для них вторым ребёнком, любимым омежкой-сыночком, которого откармливали, обхаживали и правда любили.       В это же время Чонгук начал замечать на Тэхёне всё больше жадных взглядов других альф, ревновал и имел совесть гадко улыбаться, когда Юнги огрызаясь им, представлял его парнем Тэхёна. Даже если это всё было чистой правдой, альфе жутко льстило. Особенно, когда Тэхён сам заимел привычку ластиться и присаживаться ему на колени, ссылаясь на то, что так удобнее, да и ляшки у Чонгука тёплые. Альфу распирало счастьем от улыбки омеги, сдавливало уютом от его теплого дыхания в шею во сне, забавляло по утрам сонная мордашка и прикрытый ладонью рот с нытьём«уйди, я не умылся!» Они были парой почти полгода, близились новогодние праздники, а вместе с ними и каникулы. Завалы на учебе постепенно сходили на нет, дела шли на ура, Юнги даже согласился помочь ребятам украсить ёлку в спортзале Чонов. У них с Чимином, кстати, происходило всё более стремительно, в отличие от Чонгука с Тэхёном. Омега всё ещё предпочитал проводить свои течки у Мина, но никогда не жалел для Чонгука короткие поцелуи и невинный телесный контакт. И не то чтобы альфа ждал от него только его манящего тела и постоянного секса, но молодой организм брал своё. Так что терпение альфы галантно сходило на нет, а то и вовсе упархивало вслед за слетающей крышей, стоило только Тэхёну иметь совесть носить дома короткие шортики и Чонгуковы большие футболки. В такие моменты альфа без раздумий прижимался к омеге сзади и одурманенно водил носом и губами по его медовой ароматной коже, мгновенно покрывающуюся мурашками от властной хватки его сильных рук. Тэхён податливо жался к нему спиной, упирался задницей навстречу твёрдому и едва ли не дымящемуся от жара члену Чонгука, покусывал губы и мычал — провоцировал как мог, вертел как хотел и до сих пор оставался целомудренным. Отчасти, по вине папы, который продолжал впаривать Чонгуку про романтику и долгие ухаживания, в то время как их глава семейства Чон ржал как предатель и без зазренья совести выдавал:«Ты думал я за ним долго ухлёстывал? Угадай, кто первым зажал меня за зданием кинотеатра?», за что, собственно, и выносил знатные избиения любимым кухонным полотенцем, продолжая давиться со смеху от визгов супруга.       — Они такие милые, айгу! — складывал Тэхён ладошки у лица и слащаво морщился, вызывая у Чонгука машинальную улыбку на губах.       Омега был максимально оптимистичным в последние полгода, целеустремлённым и активным, каким и помнил его Юнги год назад. Появившиеся щёки покрывал здоровый румянец, глаза светились звездочками счастья и улыбка практически не сползала с его лица. Их семью можно было бы назвать семьёй года, родители Чон даже с радостью усыновили бы Тэхёна, да только омеге ещё осенью исполнилось двадцать три. Чонгук тогда в качестве подарка преподнес ему тематический день в небольшом кафе в окружении друзей, вкусностей и весёлой программы. От счастья Тэхёна тогда, вероятно, можно было бы осветить все улицы Сеула. И с сильнейшим желанием вновь добиться такого же результата, к Рождеству Чонгук попросил помощи Юнги, который, как ни странно, совершенно не сопротивлялся, помог подобрать ему великолепный драгоценный подарочек, небольшой, но значимый. Так, что у альфы от количества смысла, вложенного в него, ноги сводило судорогами. К его удивлению после, Тэхён-и тоже готовил подарок.

***

      Сокджин взволнованно похлопал по карманам пальто в поисках потерянного телефона и благодарно улыбнулся Тэхёну, молча протянувшего ему вещицу.       — Спасибо, солнце.       — Чонгук-детка, иди попрощайся с отцом! — в тот же миг крикнул Джесон и уже готовился получил затрещину от супруга.       Джин и вправду готов был вляпать ему под нихочу, но только глянул испуганно и попросил не орать, иначе оглохнут всё, у него и так нервы не к черту, впереди дорога.       — Я тфак и не пфонял, — Чонгук вышаркал в коридор нехотя, с забитым ужином ртом, в домашних вещах, потрепанных и заляпоных соусом, с растрепанными отросшими волосами и завсегда огромными невинными глазами, от взгляда на которого у Тэхёна сердце теряло ритм, а губы разъезжались в стороны. — Куда вы собрались? — поинтересовался альфа, соизволив дожевать под яростный взгляд папы. — До Рождества хоть вернётесь?       — А мы не вернёмся! — счастливо воскликнул отец семейства и вскинул руки вверх. — Мы едем к моему любимому тестю, и я планирую нахуяриться в дрова! Твой папка меня не остановит, даже не надейся!       Сокджин закатил глаза, но не смог не улыбнуться. Да и выражение лица Чонгука было крайне эпичным, Тэхён даже встревоженно дёрнул рукой ко рту альфы, как бы пережеванное не свалилось ему под ноги.       — На Рождество и пару дней после вы останетесь одни, — Сокджин деликатно кивнул и прочистил горло, бросив на покрасневшего Тэхёна, взгляд смешинкой. — Всё, что вам будет необходимо для выживания в доме присутствует, холодильник полный, интернет оплачен. Будьте хорошими и до нашего возвращения насладитесь временем друг с другом сполна.       Чонгук всё так же изумленно перевёл взгляд с папы на развеселого отца, смешно уткнувшего кулаки в бока с крайне серьёзным ко смеху выражением лица.       — Ну или проще говоря, жрите, играйтесь — презики в комоде снизу в ванной, за полотенцами! — произнёс альфа вкратчиво и первый шлепок по плечу от вспыхнувшего супруга удачно проигнорировал. От охреневшей физиономии Чонгука, иронично выгнувшего бровь, Тэхён покрылся стыдом с ног до головы.       — Дорогой! — от второго шлепка альфа привычно отдернулся и заулыбался полюбившемуся нытью омеги. — Давай уже, хватай сумки и пошли. Нам ещё ехать сколько!       Тэхён закрыл за родителями дверь, затем обернулся, да так и застыл с приклеенной к её поверхности спиной и сведенными в сторону глазами. Чонгук не торопясь дожевал свою пищу, не прекращая задумчиво смотреть на омегу, затем подошёл и, приобняв за талию, потянул к себе в желании заглянуть в глаза.       — Тэ-хённим.       — Я хотел сделать тебе подарок, — пробубнил омега и, так же пряча глаза, обнял его за шею, следом обнимая и совсем лишая альфы возможности посмотреть в его стыдливые глаза.       — И что же это за подарок, в котором наши родители решили уехать туда, откуда папе придётся месяц вытаскивать отца? М?       От его по забаве фыркающего носа, Тэхён отстранился со смешком и, звонко чмокнув в губы, сорвался в темную гостиную с игривым визгом. Они чуть не снесли украшенную ёлку, напугали папиного кота и опрокинули старое кресло, когда споткнувшись о него собой завалились на мягкий узорчатый палас. Мигающая гирлянда ёлочка стояла всего в метре от их валяющихся в обнимку тел, дарила сказочный уют и настроение, сравнимое с сильнейшей верой в чудеса. Такие, как исполненные тайные желания.       — Чонгук-и, — шепотом позвал Тэхён, аккуратно запустив пятёрню в лохматые локоны альфы, пахнущие после утреннего душа морем. Тот лениво промычал и удобно устроился на его груди, максимально плотно обхватив руками тонкую омежью талию под футболкой. — Я люблю тебя.       Нависла тишина. Она обрушилась на омегу валуном, от её тяжести у него стих пульс и собрался комок в горле, Чонгук не то чтобы игнорировал, складывалось ощущение, что он попросту его не услышал или элементарно уснул. И из-за гула волнения в ушах Тэхён смог только увидеть удивленное лицо альфы, нависшее над ним спустя какое-то время.       — Что? — прочитал он по губам и повторил не сообразительно.       — Что ты только что сказал? — повторил Чонгук и очень внимательно обежал его лицо неверующе взволнованном взглядом.       Тэхёну пришлось больно сглотнуть и проморгаться, чтобы вдруг вновь набраться смелости и зарыться в чужие волосы обеими руками, прислонить его лоб к своему и, заглянув нежно в глаза, тихо повторить томящиеся в нём столько месяцев слова.       — Я люблю тебя, Чонгук-и. Я тебя люблю.       У Чонгука сами по себе глаза очень большие. Настолько, что при его описании девяносто процентов можно отдать именно этим двум бездонным блюдцам. Но в тот момент они стали ещё шире, ярче и шокированней, от вида которых у самого Тэхёна глаза непроизвольно расширились. Омега растерялся, потерялся в мыслях и чужих эмоциях, но не успел он что-либо понять, Чонгук его внезапно поцеловал. Мало того, что от такой резкости в момент неожиданности у омеги сильно стянуло узлом внизу живота, так и сам поцелуй медленный, но жадный, жаркий из-за горячих губ альфы так дразняще прерывался им, что сдержать в себе рвущееся слабые стоны он даже не пытался.       Температура тела поднялась, кажется у обоих, омега клялся сам себе, что его ноги сами окольцевали талию Чонгука, когда тот с ещё более сильным напором навалился на него и впервые осмелился грубо ворваться в гостеприимно приоткрытый ротик языком. Тэхён не впервый раз ощущал приливы возбуждения рядом с ним, но этот раз оказался максимально воздействующем. Даже несмотря на то, что после того, как альфа разорвал поцелуй и не в тему глупо улыбнулся в фразе “как тебе вкус моего ужина?”, Тэхёнова усмешка превратилась в возбужденный давок в легких. Потому что глаза альфы тут же потемнели, а из горла вырвалось томное рычание:       — Хочу тебя!       — Гук-и! — спустя секунду Тэхён звонко простонал и выгнулся ему навстречу шеей, позволяя всасывать нежную кожу и чуть вгрызаться клыками.       Чонгук был не в силах сдержать собственного стона от того, что слышал, и каким податливым был его омега. Момент, когда оба остались без одежды был уже упущен. Тяжело сдерживая своего внутреннего зверя, Чонгук жадно мял его мягкие бёдра, бессовестно кусал косточки острых ключиц и слизывал яблочный пот с пульсирующей железы, пока возлюбленный под ним гулко стонал, моляще дёргался и отдавался.       Кот испуганно дёрнул ушами, когда звонкий омежий стон раздался в комнатном спокойствии слишком неожиданно. Чонгук прикусил кожу на внутренней стороне его бедра и, запрокинув обе ноги омеги кверху, быстрым движением языка по покрытой мурашками коже скользнул к сочащемуся яблочной смазкой кольцу мышц, в которую чуть ли не вгрызся, буквально всосался и утробно простонал, до боли сжав брыкнувшиеся ноги омеги. Тэхён исступленно ахнул со звёздочками под веками и схватился руками за волосы Чонгука, с обострённым наслаждением вылизывающего его.       — Как хорошо, Гуки! Да! — Вскрикнул Тэхён и прикусил губу, чтобы сдержать и слёзы и крик, вызванные болью внезапно возникшего в нём пальца.       Альфа отозвался глухим мычанием, и не прекращая растягивать Тэхёна и языком и пальцами, поднял на него похабный взгляд, от которого смазка в омеге начала вытекать порционально прямо ему в рот. Очередной стон и закатанные глаза Тэхёна сопроводились матом Чонгука и рычащим низким голосом:       — Я готов кончить только от одного твоего вида!       — М-м, да, Гуки! Гу-ук!       Третий палец прошел легче, благодаря отсутствию языка, которым Чонгук грубо заткнул хнычущего омегу. Стекающие по его скулам их смешанные слюни, выталканные жарким поцелуем, он так же дико слизал и жгуче всосал мочку омежьего ушка, начиная вгонять в него свой член. Тэхён лишился всяких чувств и дыхания, кроме крышесносного пика, который захлестнул его с головы до поджатых в судорогах кончиков пальцев, стоило только Чонгуку полностью его заполнить собой и рыком прикусить кожу за ухом.       — Моя детка, — Чонгук властно прижал обмякшее тело своим, стараясь не доставлять лишний боли, и возобновил прелюдия.       От которых вскоре мозг Тэхёна снова заполнился туманом желания и всё норовил отключиться. Но решив, что он просто обязан доставить собой своему альфе такое же удовольствие, омега яснее раскрыл глаза и утянул Чонгука в дурманный поцелуй, во время которого Чон сплел над ним их руки и начал двигаться.       Они шумно дышали в губы друг друга, стонали, смотрели точно в глаза, пока Чонгук сосредоточенно толкался в тело Тэхёна. В какой-то момент, когда оргазм начал текуче тянуться к альфе, Тэхён сладко и длинно застонал, предлагая сменить позу. Поставленный раком он столкнулся нос об нос с мокрым носом кота, посмотревшего на него, как на дурака. К щекам, и без того красным от жара ощущений, прилил и стыд, подобно тому, если бы их случайно застукали родители.       — Чонгуки! — когда альфа скользнул внутрь, он закатил глаза и выгнулся в спине, с силой хватая диванную подушку.       Чонгук почти сразу сорвался на резкие толчки, глубокое проникновение с точным попаданием по нужному комочку. В игре гирлянд медовая попка Тэхёна выглядела десертом на фоне вспышек удовольствия, так что он не справился с чесоткой собственной ладони. Тэхён давился стонами и слюнями, когда в дело пошли и зубы альфы, начавшие с его копчика, закончившие нежными плечами. Когда он крепко обнял его за талию и дико начал насаживать на себя, у Тэхёна перевернулись органы и прежде чем снова кончить, ему удалось схватить альфу за загривок и успеть произнести его имя. От интонации которого Чонгук простонал ругательства дрожащим стоном и спустил внутрь омеги.       — Блять.       У Тэхёна уже не было сил на слова, но от ощущений горячей спермы в своей матке, он машинально помахал попкой в стороны. Пока сидящий позади Чонгук, переводя дыхание, наблюдал за тем, как это же всё из него вытекало. Зрелище возбуждающее, горячее. Скулеж — то, что вырвалось из Тэхёна, когда Чонгук внезапно начал слизывать с его бёдер и дырочки собственную сперму.

***

      «Одну таблеточки тебе и один подзатыльник Чонгуку» — на громкой связи голос Сокджина звучал слегка укоризненно. От этого пальцы на ногах Тэхёна стыдливо согнулись, а щёки сильно покраснели, тоже от стыда. Он сидел на кухне, перед стоящим напротив Чонгуком, успокаивающим папу, и теребил края его футболки накинутой поверх своего голого тела. Звонок прервался на папиных ворчаниях, когда их ещё трезвый отец влез в разговор и бесстыдно громко среди гостей предложил детям откачать лишнее пылесосом.       Чонгук хрюкнул от смеха, а Тэхёну не нужно было поднимать головы, чтобы он знал — омега тоже хихикает.       — Наш отец просто золото.       — Теперь это звучит немного странно, хённим. Ты согласился на инцест, в курсе?       — Айщ! — с покрасневшим, но лучезарным лицом Тэхён игриво пнул его и без сопротивлений прыгнул на руки, протянутые им. — Не шути так.       Остановившись между ёлкой и диваном, Чонгук засмотрелся в осчастливенные, горящие глаза омеги и в течении двенадцати ударов уходящего подарил ему максимальное ощущения счастья. Ведь после собственного признания слышать от альфы уже, казалось бы, привычные слова любви, оказалось в разы желаннее и приятней. Настолько, что омега, припав к его губам в протянутом моментом поцелуе, не сдержал слёз блаженства. Под умиленный смех Чонгука он расплакался лишь сильнее, заканючил и громко взвизгнул, падая вместе с ним на диван. Успевший отскочить кот, обиженно зашипел на них и, демонстративно вильнув хвостом, направился в коридор. Но даже находясь там, чувствительное ухо питомца инстинктивно дёрнулось в сторону гостиной, откуда среди рождественских огней и тишины, прерываемой звонкими поцелуями, раздался чей-то интимный шёпот в вкратчивом “Я люблю тебя.”