Сборник Драбблов. BakuRaka.

«Ком из изломов, болезни столетних обид сном растаял. Как же смешно, как же стыдно — я все вдруг сложил, все расставил, Чтоб в искажениях навязчивых увидел себя настоящего. Как больно калечили школы небесной любви»

По барабанным перепонкам били басы, играющие в наушниках. Бакуго было плохо, он вновь чувствовал себя… Не полным? Странно, наверное, когда такой уверенный в себе и своих будущих достижениях, в том, что он точно обойдет Всесильного, парень, чувствует, что в нем больше нет той былой искры и он больше не в состоянии обойти своих соперников. Под словом «соперники» он всегда подразумевал своих одноклассников, обучающихся с ним в UA. Но именно из-за одного такого «соперника» сейчас Кацуки и был настолько подавлен, что даже с кровати сегодня не поднимался. Как никак — зимние каникулы. Все разъехались по домам и только потерявший веру в себя блондин остался на прежнем месте, словно парализованный.

«Глянул учитель во тьму наших мыслей пустых и в объятиях Руки раскинул, вздохнул, да, так и застыл на распятьях. Плакали тучки свинцовые, в пламени центры торговые, В них дети кричали: «Ну, дайте хоть каплю тепла!».

Он помнит каждый день, проведенный в Академии. Каждую драку, которая случалась, в любом случае из-за того, что именно он провоцировал Деку или Тодороки на очередной «махач». Он помнит, как учителя пытались усмирить его, особенно Айзаву-Сенсея с его строгим взглядом и не дающими пальцем даже дернуть его вездесущими лентами. Он помнит каждую геройскую миссию, каждый их экзамен и пересдачу на получение временной лицензии героя, на которую он всегда отправлялся вместе с Двумордым, пока девушка, к которой он всегда был неравнодушен, уже получила свою лицензию и медленно, но верно завоевывала славу среди мирных жителей, вместе со своей зеленоволосой подругой.

«Черемуха белая переболит в груди. Чего ж мы наделали? Сколько же лиц в крови? Вздохи под окнами, может быть, им нету цены. Но до чего же жестокие, выучит здесь каждый свои Уроки любви»

Это все было, кажется, не так давно. Но на самом же деле с того момента прошло уже достаточно много лет. Настолько много, что сейчас, лежа на кровати в общежитии, ранее принадлежащей ему, он мог разглядеть снег, падающий хлопьями с неба. С его уст сорвалось тихое «Простите». Кацуки Бакуго — про-герой, который в один день, после массового нападения на UA злодеев потерял все. Одноклассников, друзей, наставников и любовь всей его жизни. Верно говорят, что первыми из жизни уходят самые лучшие, но почему? Почему это должно было случится так рано и почему мир счел лучшими именно тех, кто был ему так дорог? Наблюдающая за сыном Мицуки вновь обводила его сочувствующим взглядом и подошла к сыну, смахивая с его щеки слезу. — Это все твоя вина. — протянула женщина, после чего могла почувствовать на себе недоуменный взгляд любимого сына. — Это все твоя вина. Твоя. Твоя. — это слово, которое гулким эхом раз за разом доносилось в голове, она повторяла так долго, что Кацуки пришло заткнуть уши, в которые и без того были воткнуты наушники. — Заткнись. Блять, ебанная старуха, я же сказал ЗАТКНИСЬ. — сорвавшись на крик протянул Бакуго, после чего фигура его матери стала расплываться, а после и вовсе медленно исчезать.

***

Глаза Кацуки медленно открылись. В ушах были все те же наушники, за окном шел снег, но он уже не падал на него через разрушенный потолок. — Кацуки, ты в порядке?! Ты кричал во сне… — возвращаясь в спальню парня, обеспокоенно пролепетала круглолицая. — Ты. Ты жива. — хрипло отозвался Бакуго, что заставило Очако еще сильнее заволноваться. — Эта простуда не дает тебе покоя. Кошмары? — произнесла та, подходя к кровати и прикладывая руку ко лбу Взрывокиллера. Лоб был ужасно горячим, видимо, пока он спал, у него поднялась температура. Но Кацуки, не обращая внимания на плохое самочувствие, подорвался и сел на кровати, прижимая к себе одноклассницу и нежно проводя рукой по волосам. На такой жест Урарака лишь также нежно улыбнулась, подумав о том, что оказывается, когда Кацуки болен, это не так уж и страшно. Даже немного приятно.