Что я потерял в Тени

Хоук встаёт с постели, с кошачьей грацией перелезая через ещё дремлющего рядом Фенриса. Обычно он спит с краю, так как встает раньше сони-защитницы. Но сегодня ей предстоит неблизкий путь, а её спутника жизни ожидает сложная миссия по зачистке очередного лагеря работорговцев, поэтому сегодня они меняются ролями. Наконец-то Хоук завязывает пояс с двумя, заточенными под французскую гильотину (ещё бы люди в Тедасе знали, что такое Франция), кинжалами и наклоняется к мирно сопящему спутнику жизни. Во время сна у эльфа разглаживаются складки между бровями, делающие его таким хмурым, и он становится куда более молодым, невинным и даже радующемся жизни, возможно. Хоук не сдерживает улыбку и целует партнёра в как раз в эту точку между бровей, заставляя его на секунду поморщиться. — Ma sa'lath, мне нужно отлучиться по важному делу, но уверена, что ты и без меня найдешь чем заняться. Женщина уже собирается уходить, как её в последний момент перехватывают за запястье. — Куда это ты намылилась? — Хоук оборачивается и видит уже хмурый взгляд из-под растрёпанной чёлки. Фенрис всегда за неё волнуется, пусть и не показывает этого. Но в их совместными вылазках они всегда стоят плечом к плечу и могут друг друга защитить. Поэтому девушку одну эльф всегда отпускает скрепя сердцем, считая её слишком хрупкой даже в моменты, когда её лицо залито кровью, окруживших её врагов. Удивительно, но Хоук того же мнения, но уже о Фенрисе. Поэтому и не берёт его с собой сейчас, желая защитить. — Нужно оказать услугу одному старому другу. Ты же помнишь Варрика Тетраса? Не успевает защитница закончить свою реплику, как эльф хмурится ещё сильнее. Естественно, он помнит этого болтливого гнома. Он один из самых приятных спутников Хоук, особенно, если учесть больного на голову Справедливостью Андерса и ту эльфийку мага крови. Но выразить недовольство в любом случае надо. — Ладно, только сильно не задерживайся, — бормочет эльф и вновь падает головой на подушку. Сиэль поднимается по ступеням, ведущим к одной из башен Скайхолда. Ему не терпится узнать, с кем так хотел познакомить его Варрик, но по совету Леллианы юный Инквизитор не торопился рассказывать об этой встрече Кассандре. По совету же Варрика он не торопился рассказывать об этой встрече никому. Ещё издалека он видит Тетраса в компании молодой женщины. Инквизитора они ещё не заметили, поэтому что-то увлечённо рассказывают друг другу, смеются, женщина по-дружески хлопает гнома по плечу. Лавеллан ощущает предательский укол ревности в районе груди и задаётся вопросом, сможет ли когда-нибудь стать Варрику настолько же хорошим другом. Хоук никогда и подумать не могла, что вновь окажется в Тени и подобный расклад дел её явно не устраивал. Она намеревалась на денёк заскочить в Скайхолд, повидаться с Варриком, может, помочь в поисках Страуда, узнать как продвигаются дела у Инквизиции, которая сейчас у всех на слуху. Но ощущение того, что Корифей и его теперешние деяния остаются на её совести, не дают спокойно отступить и вернуться к прежней жизни. Паукоподобные твари, скитающиеся человечески души и прочая дрянь только увеличивали желание поскорее отсюда смыться. Но до разрыва, казалось, были еще миллионы световых лет и порождений тьмы. Горький опыт подсказывал девушке, что тут водится что-то пострашнее демонов, с которыми она сталкивалась уже не раз. Так хотелось, чтоб это поганое предчувствие только и оставалось предчувствием. Но они живут не в сказке и тут всё так просто не бывает. Прямо перед ними возникает огромное паукообразное чудище. По спине Хоук пробегают предательские мурашки. До разрыва остаются буквально какие-то считанные метры, между спасительным изумрудным нечто и ними лежать восемь мерзких когтистых ножек, в любой момент готовых продырявить каждого из них. Девушка сразу почему-то вспоминает вартеррала и издаёт истерический смешок. Только эта тварь в разы и разы хуже. — Бегите, бегите быстрее, я его задержу! — её собственный вопль доходит до Хоук будто бы со стороны, и она даже сначала не осознаёт, чей он именно. Инквизитор и Страуд — единственные из оставшихся в Тени, ошарашенно смотрят на неё. Первым в себя приходит Страж и пытается что-то возразить в ответ, но Хоук затыкает его одним жестом, видимо, совладав с собственным неожиданным решением. — Попрощайтесь с Варриком за меня! — кричит девушка поверх звука клацающих жвал Кошмара и уже бросается на него, обнажая оба клинка. Страуд рывком устремляется к разрыву и тащит за руку Сиэля за собой. Инквизитор не в силах отвести взгляда от мужественной женщины, раздирающей лапу твари в мясо и слышит её последние слова, казалось обращенные к небесам: — Прости меня, Фенрис, я немного задержусь… Конец фразы тонет с пронзительном визге Кошмара, когда Страж и Инквизитор проваливаются в Разрыв. Фенриса от кромсания мерзких работорговцев отвлекает приятное скользящее чувство в районе запястья — красный платок, который эльф постоянно носил с момента их знакомства с Хоук, развязался и сейчас легко лавировал в сторону земли. Настолько ошарашенный этим действием, Фенрис замирает и пропускает несколько ударов, но будто бы и не ощущает физической боли. Раньше такого не было никогда. Платок, завязанный аккуратным узлом на запястье всегда был выделяющимся пятном на темной экипировке эльфа и никогда не спадал. Как минимум потому, что однажды Фенрис, скрепя зубы и переборов всю свою неприязнь, под покровом ночи явился в домик Мерриль и попросил её наложить защитные чары на этот небольшой кусочек ткани, чтоб случайно не потерять его. Эльф был уверен, что девушка отнесётся к подобной просьбе куда более приемлемо, чем тот же Андерс. Заклинание усердно работало до сего момента, разве что его приходилось обновлять раз в несколько месяцев, когда запас маны подходил к концу. Но сейчас до этого момента оставалось ещё прилично времени. Поэтому воин ошарашенно смотрел на платок, который легко осел наземь и тут же был затоптан вражескими разбойниками. Подобной вопиющей наглости Фенрис больше терпеть не мог. Лириумные метки вспыхивают голубым свечением по всему его телу, а сам их владелец с воинственным криком набрасывается на противников, готовый разорвать их сгнившие сердца в клочья. Сиэль тихо подходит к Варрику, который склонился над столом в глубокой печальной задумчивости, со спины. На столе стояла чернильница и лежало несколько листов бумаги. Лавеллан кладёт руку на плечо гнома в утешительном жесте и осторожно интересуется: — Чем занимаешься? — Должен уведомить всех родственников и близких Хоук о её судьбе, — отвечает гном, рукой как-то многозначительно проводя поверх единственного заполненного листа. — Да-а, не много у неё было родных, — как-то потерянно тянет Инквизитор. — Брат погиб от скверны ещё до того как они с роднёй добрались до Киркволла. Сестру её мы потеряли во время похода на Глубинные Тропы. Мать умерла несколькими годами позже от рук какого-то маньяка-некроманта. В комнате повисло какое-то неловкое молчание. — С большинством её спутников были слишком напряженные отношения. Уж как-то много было разногласий в мировоззрении. Остался только Фенрис, который за ней и в огонь и в воду. Это его письмо. Хоть мне и чертовски больно его отправлять, — Варрик машет единственным исписанным листком и аккуратно складывает его в конверт. — Пойду попрошу у Лелианны одного из её воронов. Они птицы умные, сумеют его отыскать. Варрик невесело улыбается и встаёт из-за стола, направляясь к выходу из комнаты, хлопнув Инквизитора в ответ по плечу. Следующая неловкая ситуация ситуация вновь застаёт Сиэля в центральном зале Скайхолда. Хотя слово «неловкая» не совсем подходящее. «Неловкая ситуации» это когда ты случайно съедаешь порцию шашлыка Железного Быка и он застаёт тебя за этим занятием. Вот это действительно неловко. А сейчас просто хочется провалиться под землю. Лавеллан стоит рядом с одним из столов и обсуждает с Калленом очередную вылазку, на этот раз по исследованию Глубинных Троп. Позже эльф будет находить это довольно ироничным, но сейчас ему не до этого. Тут массивные деревянные двери неожиданно стремительно распахиваются и заставляют бравого Инквизитора вздрогнуть и отступить назад на пару шагов. К нему с самым суровым и пугающим видом надвигается его собрат-эльф с пепельными волосами и хмурым лицом. Сзади его пытается нагнать Хардинг и по пути активно жестикулирует Инквизитору: — Сир, простите, мы не сумели его остановить, думали… Но её слова буквально прерываются на середине: — Так, значит, это ты во всём виноват? — незнакомец наконец-то поравнялся с хозяином замка и хватает его за грудки одной рукой. Речь звучит тихо, но с рычащими угрожающими нотками и раскатывается под высокими сводами Скайхолда. Сиэль практически сразу же догадывается, кто перед ним и только уверяется в своих догадках, когда видит за спиной незваного гостя не на шутку взволнованное лицо Варрика. Эльф тем временем поднимает светлые стеклянные глаза и у Инквизитора хватает времени, чтоб осмотреть его подробнее. На лице Фенриса пролегают такие же метки как и под глазами самого Инквизитора: метки рабства, по рассказам Соласа. Только вот меток у Фенриса больше и они обладают дополнительным полезным свойством — под них вживлён лириум. Вот и сейчас по всему телу эльфа начинает разливаться голубоватое свечение, которое не предвещало ничего хорошего. Вокруг собирается всё больше зевак, но все только и стоят с взволнованным видом, боясь что либо предпринять. Бывший раб вздергивает Вестника одной рукой только выше, а свободной же, видимо, вложив в это всю боль и отчаяние, бьёт кулаком по стене, по которой сразу же расходится паутинка из трещин, достающихся до самого потолка. — Если не умеешь помогать людям, так не берись. Всем всё равно не поможешь. — чуть ли не шёпотом рычит эльф, но каждое его слово эхом раздаётся во всем зале. Ещё несколько секунд эта немая сцена продолжается, но тут Фенрис кидает Инквизитора в сторону и так же резко, как ворвался и нарушил покой Скайхолда, исчезает. Варрик после этого случая ещё иногда упоминал, что Фенриса можно отследить по кровавому следу из трупов. Трещину в стене Инквизитор не стал заделывать. Каждый раз она напоминала ему о Хоук. Ему казалось, что это у неё с Фенрисом было чем-то вроде семейного кредо — всем не поможешь. Но попытаться всегда стоило. Видимо, этим принципом Защитница руководствовалась и в Тени. Чем-то всегда стоило жертвовать. Кому-то стоило причинить боль. Невозможно было ничего не потерять. Сиэль поднимает голову, проходя под трещиной, и ему в очередной раз на лицо осыпается порция побелки. Удивительно, но это происходило каждый раз, когда эльф проходил мимо этого места, позволяя посыпать свою голову пеплом. Нельзя сделать всё идеально. Не стоит об этом забывать.