The secret of Hermione
7 марта 2021 г., 19:13
Девушка резко открыла глаза в ужасе, жадно хватая воздух ртом и испуганно оглядываясь по сторонам. Последнее, что она помнила — это нападение на неё и её друзей. Волки поджидали, когда они выйдут из хижины глубокой ночью и напали в ту же минуту. Она помнит страх. Нет, скорее ужас. Оборотни очень опасны. Она могла погибнуть, её друзья могли погибнуть, что было для неё ещё хуже. Девушка застонала от резкой боли, стрелой проткнувший её щёку и бок. Гермиона помнила, как её поранили. Сначала загорело огнём лицо, а потом и бок. А потом наступила темнота. Сейчас она лежала в светлой, просторной комнате, это была лечебница. Друзья её перевели сюда. Все ли они целы? Гриффиндорка застонала снова. Было больно, раны всё ещё горели, хоть и чуть меньше. Что-то влажное сковывало движение на лице, ей сложно было даже морщиться. Видимо, её перевязали или приложили что-то к лицу.
— Ты уже проснулась? — послышался тихий, добродушный голос. Мадам Помфри во всю возилась над ней, то колдуя палочкой, то орудуя мазями и различными средствами, — Все будет хорошо, не двигайся, Солнце.
— Больно, — прошептала в ответ Гермиона, пока на глаза её наворачивались слезы. Она тихо заплакала, хоть и старалась сдерживать себя. От этого стало хуже, она попыталась приподняться, но от этого разболелся только что обработанный бок и солёные слезы потекли по щекам, только делая больнее ране на щеке, — Больно...
— Нельзя вставать, лежи. Мне нужно сменить повязку, потерпи немного.
Хоть и было сложно контролировать себя, но девушка понимала, что от слёз ей станет только хуже. Она послушно легла обратно, с трудом сдерживая новый поток слёз, но не в силах прекратить хныкать от боли. Лекарь заботливо подняла с её щеки окровавленный кусок марли и прошептала заклинание над раной, а после нанесла на неё щедрый слой целебной мази.
— Все будет хорошо, — продолжала успокивать её Мадам Помфри, — Скоро подействует мазь, боль исчезнет. Но тебе лучше оставаться со мной некоторое время.
Женщина достала огромный пластырь. Глядя на него, Гермиона могла легко представить насколько же большая у неё рана на лице. Когда пластырь покрыл её лицо, морщиться снова стало сложно, да и больно, поэтому гриффиндорка сдерживала ещё и эмоции.
Рану на боку обработали повторно и перевязали вокруг живота бинтом. А окровавленную одежду и простыни Мадам Помфри очистила коротким, лёгким заклинанием.
Когда её друзья вместе с директором поспешили в лечебницу, тройка пострадавших подбежала к Гермионе, но лекарь их тут же остановила и усадила на соседнюю койку.
— Если вы не забыли, Господа, то вам тоже нужна моя помощь, — говорила она строго, но только из-за волнения за раненных пациентов и ответственности за их выздоровление. С той же баночкой мази она подошла к каждому, обрабатывая их раны. Когда раны ребят стали медленно затягиваться, она удивленно глянула на баночку и вспомнила, что мазь на ранах девушки не дали такого эффекта, — Странно, ваши раны заживают быстрее.
— Гермиона, ты как? — с надежой в глазах глянул на девушку Поттер.
— Всё хорошо, ничего не болит, — не думая, соврала Гермиона чуть надломившимся голосом и дернула пальцами, но быстро остановила себя. Ей хотелось ощупать свою рану или заглянуть в зеркало, — но Мадам Помфри сказала, что мне придется тут задержаться. Так что я была бы рада, если бы вы приносили мне домашние задания и книги, — она улыбнулась краем губ, пересилив себя. Но видеть такое волнение на лицах друзей было невозможным для неё.
Рон активно закивал, Гарри тоже, подтверждая, что сделают для неё всё. Казалось, все медленно успокаиваются от пережитого шока, как внезапно Хагрид начал обливаться горькими слезами. Сначала они подумали, что рана у него серьёзная и полугиганту уж очень больно, но тот стал извиняться перед Гермионой и ребятами дрогнувшим голосом. Слёзы побежали по его щекам и густой бороде, теряясь между волосами.
Гермиона хотела было снова приподняться, но Мадам Помфри аккуратно придержала её за плечо, запрещая. Так что она вместе с друзьями принялись объяснять Хагриду, что тот ни в чем не виноват. Профессор Дамблдор протянул другу маленький носовой платочек, а полугигант громко высморкался в него.
Директор начал что-то говорить, но Гермиона не слушала. Она повернула лицо в сторону, глядя на койки, освещённые светом, исходящим от луны. Полнолуние. Как они могли быть такими глупыми? Как она могла быть такой глупой? Ведь их предупреждали об опасности! Тяжело вздохнув и ругая себя за неосторожность, она пожелала заснуть на то время, пока все раны не затянутся.
***
Каждое утро и каждый вечер друзья навещали Гермиону. Щека её всё ещё была покрыта мазями и пластырем, а живот перебинтован. Друзья собственноручно приносили ей завтрак, с разрешения Мадам Помфри. Всё как она любит, побольше овощей и немного всего остального, а так же некоторые блюда, полезные пациентам для быстрого выздоровления. Сначала у девушки совсем не было аппетита и чаще всего она оставляла еду то нетронутой, то съеденной наполовину. Но вскоре аппетит стал возвращаться и в последний раз подруга просила принести ей крупных сарделек, так как ей внезапно их захотелось. В остальное время еду ей приносила Мадам Помфри и добавляла лекарства, велев выпить или до еды, или после. Вечером Гарри с Роном приносили ей все домашние задания и книги, которые она просила достать для неё из библиотеки. В больничной койке у неё было больше свободного времени, поэтому она уже начала подготовку к экзаменам. Гермиона почти привыкла к такому образу, но продолжалось это всего неделю. Хоть раны девушки и были очень серьезными, Мадам Помфри с помощью целебных, волшебных растений и кореньев, а так же магии, смогла добиться неплохого результата. Раны затянулись и пора было снимать повязки. Гермиона очень волновалась за шрамы и всей душой надеялась, что они будут как можно незаметнее, как никак, это могло многое изменить в её жизни. В этот выходной Гарри и Рон были с ней рядом, когда повязки снимали. Они хотели скорее забрать подругу в гостиную, приговаривая, что остальные гриффиндорцы и некоторые друзья из других факультетов очень за неё волнуются. Они уселись у изножья её койки, дожидаясь Мадам Помфри и приговаривая, что шрамы даже украшают и делают воинственнее в глазах людей. — Это говорят о мужчинах! — запаниковала раненная. Она ужасно боялась представить своё лицо. Боялась увидеть его со шрамами. Гермиона уже представила, как люди будут на неё оборачиваться, а уж как громко будут смеяться над ней слизеринцы. — А какая разница? Шрамы как шрамы, неважно на ком, — Рон бы продолжил её убеждать, но дверь открылась и в комнату вошла Мадам Помфри. Гермиона со страху сжала руку рыжеволосого. — Готовы? — в голосе женщины было заметно волнение. Она и сама не уверена, что косметически справилась с работой. Её дело — лечить людей и заживлять раны. Но зная о хрупких сердцах девочек в плане своей внешности, та старалась изо всех сил. Когда снимали бинты с её живота, сердце девушки билось, как сумасшедшее. Гермиона сначала зажмурила глаза, но Мадам Помфри попросила её взглянуть на розовые шрамы в виде кружочков, которые формировали след челюсти волка. Взглянув, Гермиона пожалела, что открыла глаза. — Сейчас они яркие, но через месяц, уверяю, они поблекнут и станут более незаметными, — женщина старалась говорить уверенно и с улыбкой. Гермионе эта уверенность не помогла. Она боялась представить что у неё на лице. Если шрамы на животе можно спрятать под одеждой, что она будет делать с лицом?.. Когда лекарь аккуратно сняла с её щеки пластырь, друзья удивленно взглянули на подругу. — Что? Что там такое? Не зажило? — Гермиону чуть ли не трясло, она смотрела в лица Рона с Гарри, которые тут же покачали головой. Рана её зажила, однако от уровня глаз и до верхней губы щеку украшали теперь два розовых шрама. Девушка нервно всех оглядывала и, не выдержав, схватилась за маленькое карманное зеркальце с тумбочки, тут же осмотрев свое лицо. Глаза её наполнились слезами и, хотя Гермиона старалась держаться и быть сильной, тут же разрыдалась, закрыв лицо руками. Раньше она очень переживала по поводу её двух больших зубов, но и те можно было скрыть, если не открывать рот. Сейчас она не представляла куда себя деть. Друзья отчаянно поддерживали подругу, утешая её и пытаясь убедить, что она так же прекрасна и шрамы совсем не делают её другим человеком. Вскоре Рон и Гарри, убедившись, что Гермиона перестала плакать и успокоилась, вывели её из больничного крыла. Пушистые волосы девушка спустила на лицо, пытаясь хоть как то скрыть последствия своей неосторожности. Волосы отчасти скрывали шрамы и многие просто ходили по своим делам, не обращая на неё никакого внимания, а может, видели и сочувственно игнорировали это. Однако некоторые из младших курсов удивленно смотрели на девушку и перешептывались. Гермиона старалась не поднимать взгляд, а Гарри поддерживающе взял её за руку. — Ничего не стыдись, ты боролась с волками. Эта фраза немного приободрила девушку, но все же тревога не могла до конца её покинуть. Внезапно ей захотелось поговорить с Ремусом. Он ведь тоже пережил нападение волка. Ей захотелось узнать его историю от начала и до конца, со всеми деталями. К счастью, в гостиной Гриффиндора их встретили с улыбкой, многие очень волновались за состояние Гермионы. Джинни накинулась с объятиями, как только увидела девушку. Совершенно игнорируя шрам, рыжеволосая расспрашивала её о здоровье и не болит ли у неё ничего. Гермионе сразу стало легче. Джинни была понимающей, как никто другой***
Дни всё шли, а Гермиона понемногу привыкала к своему новому образу жизни. В коридорах она старалась закрывать лицо волосами, опускала голову и ходила быстро, чтоб никто на неё не вглядывался. Расслабиться и забывать о новых привычках она могла лишь в компании друзей. Те даже не замечали в ней изменений, не вглядывались в лицо, как некоторые, и вели себя как обычно, за что она была очень благодарна. Всё же она без конца смотрелась в зеркало, надеясь, что шрамы по волшебству исчезнут насовсем, но те лишь поблекли со временем и на этом прекратили меняться совсем. За то время она заметила, что слегка поправилась и поняла, что слишком много налегала на бекон и колбаски за трапезой, однако питаться иначе ей не хотелось. Может глядя на то, с каким аппетитом Рон вгрызается в куриные ножки, энергия обжорства распространяется на людей вокруг него? Вскоре её новые вкусы в еде оценили и друзья. — У тебя поднялся аппетит, Гермиона, это хорошо! — сказал Рон, с улыбкой глядя, как девушка разрезает большой, сочный стейк. — Да ну, Рон! — она смущенно улыбнулась, а после принялась с удовольствием поглощать еду. — Бедная Грейнджер! Как же теперь жить, если мало того, что ты маглорожденная, так еще и с изуродованным лицом? Послышался неприятный голос позади. Гермиона напряглась и с трудом проглотила недожёванный кусок во рту. Отвечать она не стала, даже не подняла головы, лишь поджала губы. Гарри, сидящий напротив, заметил это и сжал со злости кулак. Он прекрасно знал, как тяжело было Гермионе привыкать к этим шрамам, неприятным взглядам и как она волнуется из-за них. Казалось, он сейчас вскочит и ударит слизеринца, но его опередили. — Чтоб тебя черви обглодали, Малфой, лучше бы взглянул в свое бессовестное лицо! Даже если лицо Гермионы украшают шрамы, она не прекращает быть прекрасным человеком, а ты каким был гнилым, таким и останешься! — Рон разошелся не на шутку и уже сделал шаг вперед к Драко, но Гарри перехватил его за плечо. — Тебе лучше уйти, Малфой, и поискать хотя бы часть своей совести и человечности, а то, видно, ты терял это по кусочку с нашей первой встречи, — Гарри хоть и злился, но всеми силами старался контролировать себя. Он смотрел на Драко, словно тот был самым жалким человеком из всех. Гермиона была очень благодарна друзьям за защиту, но всё же волновалась, не нарвутся ли они на проблемы. — Да как ты смеешь, Потт!.. — Неужели снова? Ледяной голос заставил всех мгновенно прекратить галдёж. Стоящий позади Невилл испуганно сглотнул. Профессор Снейп темной тучей возвышался над спорящей компанией, скрестив руки на груди и недовольно разглядывал каждого. Он явно ждал ответа на вопрос. — Нет, Профессор. — Я так не думаю, Мистер Малфой, — Он холодно взглянул на ученика своего факультета. Гермиона удивленно взглянула на профессора. Она никогда не видела, чтобы тот отчитывал своих, — Минус пятнадцать очков с каждого факультета. В следующий раз будет больше. В последний раз осмотрев их и задержав пристальный взгляд на Гермионе, Снейп скрылся в Большом зале. Гермиона поежилась, этот взгляд насторожил её. Она внезапно вспомнила, что её лицо может напоминать ему лицо Ремуса, которого Северус так недолюбливал.***
На днях Гермиона решила, что ей необходимо почитать про оборотней и после завтрака в выходной, быстро попрощавшись с друзьями, убежала в библиотеку. Книга нашлась быстро, а точнее, их была целая полка. Вся полка, посвященная оборотням, вампирам и троллям. Она взяла первые две и уселась за ближайший стол, сразу углубляясь в чтение. Многое из этого она уже знала и изучала на младших курсах. И читая всё повторно, ей снова захотелось написать Люпину, но она как-то не решалась. Листая книги в поисках более редкой информации, она наткнулась на страницу, где описывались разные способы остановить кровотечение после укусов оборотней. Среди всего прочего она заметила и настойку из листьев Мандрагоры. А также мази из его корня. Она с воодушевлением попробовала найти информацию и от том, как бы избавиться от шрамов после волков, но найти подобное ей не удалось, что сразу расстроило девушку. После библиотеки она решила заскочить в больничное крыло. Вдруг можно что-нибудь сделать с этой проблемой? Ведь Мандрагора очень ценное средство в лечебном деле. — О, Гермиона, здраствуй, — сказала Мадам Помфри, заставив второкурсника выпить лечебную настойку, от которой тот долго и упорно воротил нос, — Помни вкус этого лекарства, когда вновь захочешь перепрыгнуть с движущейся лестницы! — Здравствуйте, Мадам Помфри. — У тебя что-то болит? Чем я могу помочь? — повернулась к ней женщина с лёгкой улыбкой. — Я хотела узнать кое о чём. Поняв многозначительный взгляд девушки, лекарь повела её в свой кабинет и усадила на кушетку. — Ты хочешь узнать о чём-нибудь? — Да, — ответила она, чуть смутившись, — На счет шрамов. Ведь мир магии может многое, если не всё, верно? — Мадам Помфри кивнула в ответ, — Тогда есть ведь средства и от шрамов? — Знаешь, я видела несколько человек, переживших нападение оборотней. Некоторые из них стали оборотнями тоже, но, кажется, о шрамах своих они мало волновались. Были и другие, они все легко перенесли и раны их зажили, почти не оставляя шрамов. Например, как у твоих друзей. Но им досталось меньше. Гермиона поджала губы. Мир показался ей безумно несправедливым, она не желала быть той, которая пострадала больше всех, но потом сразу пожалела о своих мыслях. Чтобы не дать оборотням напасть на друзей, она была готова снова и снова подставляться под те укусы и ранения от волков, что уже получила. — Я читала о мандрагорах. Они ведь помогают как-то залечивать раны и шрамы, так? — Да, это правда, — немного подумав, ответила Мадам Помфри,— Я уже делала такие мази. Они занимали много времени, ингредиентов, сил и магии, но действительно помогали. Однако те волшебники получали раны от магии, от предметов или еще чего-нибудь. Я ещё не помогала людям, у которых остались такие шрамы от укусов вампиров и оборотней. — Но ведь попробовать можно? — с надеждой посмотрела на неё Гермиона. — Всегда можно, — улыбнулась в ответ лекарь, — Мадам Стебль всегда делится со мной своими растениями, так что я сразу позову тебя, как получу мандрагор, — пообещала женщина, заставив Гермиону счастливо улыбнуться.***
После очередной ночи, погруженной в домашние задания, ребята разошлись по комнатам. Прижимая к себе рюкзак и сладко зевая, Гермиона попрощалась с Джинни у двери в свою комнату, рыжеволосая отправилась дальше по коридору. Уставшие за день соседки Гермионы уже давно лежали в кроватях, провалившись в сон. Стараясь никого не разбудить, она аккуратно поставила рюкзак у сундука с вещами и, достав пижаму, стала переодеваться, затянув штору над кроватью. Когда же она погрузилась под одеяло, то, устроившись поудобнее, от усталости заснула сразу же. Ночью ей стало плохо. Через сон она открыла глаза и оглядела потолок. Девушку бил жар. Вот чего не хватало именно сейчас, заболеть! С этими мыслями она сдержала болезненный стон, накрыв лоб ладонью. Чувствуя себя просто ужасно, она скинула одеяло, чтоб хоть как то охладиться. Все тело болело и почему-то чесалось. — Мадам Помфри.. — зашептала она, надеясь на помощь соседок, но крепко спящие девочки не услышали её. Повернувшись на бок, она взглянула на кровать Парвати. Девушку было прекрасно видно, так как та не задернула штору перед сном. — Парвати.. — снова шепнула она, чувствуя, что кости ломит и все мышцы ужасно болят. Внезапно тело её пронзает ужасная боль, заставив девушку открыть рот в немом крике и распахнуть глаза. Гермиона падает с кровати, несдержанно захныкав, не зная, куда себя деть от боли. Встав на четвереньки, она с трудом поднимает взгляд на свои руки, с удивлением замечая, как у нее повысилась растительность на теле. Подняв руку, она попыталась рассмотреть её внимательнее. Свет, исходивший от луны, прекрасно освещал её кровать и её саму. Она почувствовала невыносимую боль на кончиках пальцев и с ужасом поняла, что ногти ее стремительно обращаются в когти, а рука меняет свою форму. Ужаснувшись, она поняла, что происходит. Ей захотелось крикнуть, велеть всем бежать или убежать самой, но ход её мыслей прервал очередной удар боли во всем теле, заставив её выгнуться в неестественной позе. Тело менялось полностью, вытягивалось, покрываясь шерстью и принимая облик зверя. Одежда на изменившемся теле не задержалась, а рваными лоскутами упала на пол. Мысли её медленно поплыли, она прекращала понимать, что происходит, что ей нужно в этом странном месте. Внезапно она услышала душераздирающий крик. Волчица обернулась на звук и увидела девушку на кровати, что с ужасом смотрела на неё. Парвати начала кричать ещё громче от страха и двинулась назад, к тумбочке, в страхе вскинув волшебную палочку. — ПРОСЫПАЙТЕСЬ! ПРОСЫПАЙТЕСЬ, НАС ВСЕХ УБЬЮТ! Но девочкам не нужно было говорить этого, те проснулись ещё с первым её криком и в ужасе смотрели на зверя посреди комнаты, остолбенев от страха. Внезапно волчица получила удар в бок, что сразу разозлило её. Поглядев на пустую кровать, она бросилась на неё, разламывая ее пополам, а после собиралась напасть на девушку, что стрельнула в неё заклятием, но в тот же миг получила и другое, попавшее ей прямо в лапу. Заклятия мало действовали на зверя, скорее злили её ещё больше. Волчица кинулась на кровать Парвати, желая схватить девушку, но та с криком соскочила с нее, убегая к другой девушке и зверь разломал очередную кровать, грозно рыча. Она чувствовала, что здесь ей не место. Нужно бежать. И эти самки людей ей совсем не нужны. Волчица огляделась по сторонам и заметила дверь, сразу подбегая к ней и начиная её драть острыми когтями в неловкой попытке открыть. Надоев царапать и не получать результат, она с разгону навалилась на дверь, выбивая её и убежала по коридору. Сзади разносились крики, но они были ей совсем не интересны. Волчице хотелось только выбраться из этого места. Ей хотелось поохотиться. Пробежать по пустому полю, чувствуя холодный ветер свободы. Стены коридора будто давили на неё. Вбежав в общую гостиную, она огляделась по сторонам. Крики учеников тут же накрыли её громкой волной. Недовольно зарычав на них, она стала осматриваться в поиске выхода из помещения. Ей совершенно не нравилось находиться в четырех стенах. Крики все усиливались, а волчица раздражалась все больше. Она кинулась в центр гостиной, опрокинув диван и громко зарычала на волшебников, надеясь, что те прекратят так истошно орать. Нескольких храбрецов с палочками она откинула от себя в стену мощными ударами лап. Заметив, что младшие их них по указу старших побежали в сторону выхода и вылезли из прохода в коридор. Волчица отправилась за ними, желая выбраться скорее. Старшие этого не ожидали и попытались остановить волчицу заклинаниями, но зверю они были нипочём. Когда же она оказалась в просторном коридоре, то заметила, что он пуст. Все разбежались, да и ей не было до них дела. — Во имя Мерлина, это же волк! — завизжала Дама с портрета, театрально и испуганно хватаясь за лицо руками. Волчица полностью её проигнорировала и побежала по коридору, пока не наткнулась на пропасть с лестницами. Перед ней остановилась одна их них, ведущая вниз и волчица неуверенно спустилась по ней. Вскоре ей совсем надоело спускаться понемногу и волчица стала прыгать на нужные ей этажи, причем ловко и удачно, словно делала это всегда. Поняв, что ниже спуска нет, она побежала дальше. В голове появлялись различные картины, она знала, куда бежать, чтоб найти свободу. По картинам из памяти, она продолжила свой путь, пока не получила довольно болезненный удар в бедро. Волчица повернулась в сторону, откуда получила удар и увидела, что там стоят несколько человек в темных мантиях и пара волшебников помладше. Когда удар повторился, зверь испуганно попятился. Она побежала в другую сторону от выхода и начала ускоряться до тех пор, пока не оторвалась от врагов. Вбежав в очередную комнату, она заметила, что помещение довольно прохладное. Бедро ужасно болело, причиняя неудобства в процессе бега и ходьбы. Думая, что оторвалась от проблем, она перевела взгляд в сторону и увидела девушку. Стоя у раковины, брюнетка во все глаза испуганно смотрела на волчицу. Зверь больше не мог бежать. Было больно и страшно. Ужасно страшно. Волчица забилась в углу, принимаясь скулить и дрожать. Девушка не причиняла ей боли. Она стояла столбом некоторое время, а после начала медленно подходить, держа палочку одной рукой для защиты, а второй вставив руку, словно пытаясь успокоить и объяснить, что она не враг. — Хэй.. — тихо произнесла слизеринка, приближаясь, но волчица не знала, что ей нужно. Она пыталась слиться со стеной, не прекращая скулить и изредка рычать, стараясь отпугнуть человека. Тело волчицы постепенно уменьшалось, а растительности на теле становилось все меньше. Морда зверя принимала более человеческие очертания, а скулеж вскоре прекратился. Вместо этого новообращенная девушка громко плакала, пытаясь скрыть нагое тело и забивалась в холодный угол. Панси с ужасом осознала, что перед ней волк только что обратился в Гермиону. Внутри нее торнадом пронеслись самые разнообразные чувства. Девушка, которую она ненавидела долгое время, сидела перед ней, только что обернувшись из волка в человека, полностью беззащитная и слабая. Казалось бы, именно в такой ситуации было бы лучше добить человека, которого ты ненавидишь, но делать этого Панси не хотелось совсем. К своему удивлению, она поняла, что сейчас просто обязана помочь и не может сделать иначе. — Гермиона.. — тихо позвала Панси, пытаясь успокоить девушку, но та её не слышала, не в силах прекратить плакать от ужаса всего происходящего. Тогда Панси крепко обняла девушку, прижав к себе, — Успокойся.. успокойся, давай. Все, прекращай плакать, тебя услышат. Я помогу тебе. Не плачь, я помогу..***
Девушки просидели в уборной комнате примерно час. Панси дала девушке прикрыться своим ночным халатом, а та хриплым голосом рассказала слизеринке все от начала и до конца. Про укусы и раны, нанесенные оборотнями. Про то, что у неё одной из всех они не заживали долго. Гермиона начала рассказывать и то, что её начало больше тянуть к мясным блюдам, но раньше она не понимала почему. Она многое читала об оборотнях и подозревала, что её тоже могло поразить этим проклятием, но она надеялась, что её пронесет. По велению судьбы, проклятие оборотней переняла и она, то ли от укуса, то ли от когтей, а то и от всего вместе, но делать уже было нечего. Девушка боялась, что её выгонят из школы, что было бы для неё худшим наказанием. Затем Грейнджер снова начала хныкать, приговаривая, что лучше бы она умерла от когтей волков в ту ночь и снова расплакалась, заливаясь слезами. Панси продолжала её успокаивать, прижимая к себе и поглаживая по пушистым, мягким волосам. — Все будет хорошо, тебя не выгонят. Я уверена, тебе помогут. Ты же знаешь, можно варить зелья - подавители этого проклятия. Ты сможешь доучиться, не плачь, всё, хватит. Все будет хорошо, успокойся, — как бы слизеринке не хотелось звучать мягко и успокаивающе, но непрекращающиеся слезы начинали раздражать, что отразилось и на её голосе. Вскоре гриффиндорка смогла успокоиться во второй раз, стерев в лица все слёзы и благодарно взглянула в лицо слизеринки. — Спасибо, что не побежала за остальными.. — Я не стану ничего никому говорить. Но ты сама должна это сделать. Гермиона испуганно взглянула на неё. — Не смотри на меня так, нельзя тайно разгуливать по школе, ты снова обратишься через месяц и можешь кого-то убить. Тебе надо рассказать директору или профессору Снейпу. Я уверена, они придумают что-нибудь. Гермиона недолго думала над ее словами. Она понимала, что на данный момент это единственное правильное решение, даже если директор примет решение отстранить Грейнджер от учебы. Хотя этого она очень боялась. Согласившись с Панси, Гермиона, не без помощи слизеринки, поднялась. Панси сквозь перепуганную толпу отвела девушку в гриффиндорскую башню. В суматохе никто не обращал внимания на то, что две враждующие девушки из разных факультетов почти в обнимку идут по лестницам. Эту картину никто не заметил даже в самой гриффиндорской башне, все были заняты разговорами о волке, который на них напал. Слушать о своих деяниях в звериной шкуре для Гермионы было невыносимо. Заметив это, Паркинсон сжала её плечо. — Успокойся, — шепнула она, — Это сделала не ты, а зверь. Заходи быстрее и оденься. Делай вид, что ты тоже жертва. Нельзя поднимать панику. В последний раз благодарно взглянув в глаза девушки, Гермиона пробралась сквозь толпу в гриффиндорскую гостиную и незаметно проскользнула в комнату девочек. То, что дверь слабо висела на одной петле и была вся изодрана когтями ужасно напугало девушку. Сдержав рвущиеся наружу слёзы, она зашла в комнату и облегченно вздохнула. В комнате никого не было, хотя сама комната была разгромлена. Из уцелевшего сундука она достала повседневную одежду и быстро переоделась за шторой одной из уцелевшей кровати, а чужой халат закинула в сундук. Оглядевшись по сторонам, она нашла остатки своей пижамы и трясущимися руками отправила их к остальной одежде, запрятав глубоко под ними. Палочку она нашла под обломками своей кровати, а после выбежала к остальным в гостиную. Казалось, все гриффиндорцы сейчас в этой гостиной. Она была битком набита волшебниками. Профессор Макгонаколл уже была здесь и расспрашивала каждого, что он видел. — Мисс Грейнджер! — воскликнула ведьма, оглядывая её на наличие ран, но на Гермионе не было выдимых ран, лишь побаливало бедро, — Вы в порядке? Мне сказали, что вас не было в комнате, я уж подумала о самом худшем.. — Все хорошо, профессор Макгонаколл, я не пострадала.. — Вы видели зверя? Своими глазами? Как думаете, это один из тех, что напал на вас в хижине Руберуса? Хотя все они как один.. — Нет, я.. — Гермиона замялась. Врать ей не хотелось, но и правду говорить тоже. Она ответила уклончиво, — Я была в дамской уборной, профессор.. — А..хорошо. Рада, что вы целы, — с этими словами старшая волшебница принялась допрашивать других, попутно проверяя их раны. Гермиона огляделась в поиске Рона и Гарри, надеясь, что они не пострадали от её рук..вернее лап. Поежившись, она присела на край дивана, где её тут же заметила Парвати. — Гермиона? Ты цела? — сразу спросила гриффиндорка, как увидела Грейнджер, — Я не видела тебя в комнате.. — Да.. мне повезло, я вышла раньше.. — Повезло.. не поверишь, я видела его своими глазами! — испуганно шепнула она, — Он был ужасен.. глаза его так и жаждали убийств.. Парвати немного преувеличивала, рассказывая о дикой жестокости волка, и как многократно он нападал на девочек, пока не убежал искать других жертв. Она описывала его как свирепое чудовище, которых она никогда прежде не видела. Клыки его были огромные и ужасно острые на вид, а о силе его когтей может многое рассказать один взгляд на их дверь и кровати. Для девушки это было описание своего ужаса, но Гермиону нервно затрясло от мысли, какое чудовище сидит внутри неё. Слезы невольно побежали по щекам. — Я так рада, что мы обошлись лишь незначительными царапинами. Не представляю, каково было тебе в ту ночь.. — Парвати прекратила говорить лишь после того, как взглянула на всхлипывающую Гермиону. Подумав, что её состояние связано с пережитым в ночь Хэллоуина, гриффиндорка обняла её и постаралась успокоить, что с каждым разом выходило все хуже. Когда Грейнджер, наконец, взяла себя в руки и успокоилась, она стала помогать остальным лечить раны тех, что пострадали от волка, пытаясь этим хоть как-то загладить свою вину. Знали бы они, что та, кто им помогает, сама же их и ранила.. Вскоре вернулись и её друзья. Узнав, что волк напал именно на комнату девочек, они очень за неё испугались, но девушка их успокоила и заверила, что с ней все в порядке. Хотелось бы ей прямо сейчас уединиться с ними и рассказать всю правду, но она ужасно боялась, поэтому рассказала им то же, что и остальным.***
Несколько дней Гермиона ходила сама не своя. Все больше зарывалась в библиотеке, хотя то было скорее для уединения. Сосредоточиться на учебе она не могла, но проглатывала одну книгу про оборотней за другой, стараясь больше узнать о своей новой проблеме. К безобразным шрамам она получила ещё и звериную шкуру. Вот это удача, ничего уж не скажешь! Она боялась пойти к директору, страшась приговора, который ей вынесут. Каждый раз оттягивая этот поход ещё на один день. Все чаще ей хотелось написать Люпину, признаться самой о своей проблеме, попросить его рассказать ей свою историю. Но в письме такое, ей казалось, не уложить. Да и письмо мог бы перехватить кто-угодно, если бы захотел. В девушке просыпалась паранойя, она реагировала на каждый шорох. В итоге она надумала написать ему письмо с просьбой о встрече, но все потом. Может, обратное письмо она получит уже из дома, если её прогонят из школы. Подумав о доме, она поняла, что вся её жизнь постепенно рушится. Что скажут родители на её новую сущность? Что они скажут, увидев её лицо? Да мама ни за что не отпустит ее обратно в школу, узнав, что с ней стряслось. Но и с родителями оставаться будет опасно. Она боялась, что теперь ей придется жить в лесу. Паника совсем вытеснила из головы знание о том, что бывают зелья против обращений, или что Ремус спокойно живет, справляясь с проклятием. Из тяжелых раздумий её вывело то, что напротив неё уселась девушка. Слизеринка. Панси ей улыбнулась. — Привет, Волчок, — сказала она и Гермиона тут же испугалась. Неужели её будут шантажировать?.. — Привет.. — Ну как ты? Я вроде знаю из книг, но из прямых источников - нет. Кости не болят? Панси не была настроена враждебно. Казалось, вся их вражда закончилась в ту ночь. Сейчас Паркинсон выглядела немного взволнованно, но вместе с тем в глазах её играло любопытство. — Немного, — коротко добавила Гермиона, а после вспомнила о халате, который она носит в рюкзаке уже второй день, — Я совсем забыла, вот.. Девушка протянула слизеринке её же предмет одежды и Панси сразу убрала его в свою сумку, а после снова уставилась на Гермиону. — Ну так что? Что они сказали? — Кто? — неуверенно ответила гриффиндорка вопросом на вопрос. Она подозревала, о чем говорит девушка, но попыталась скрыть это, надеясь, что тема разговора уйдет в другое русло. Но надежды её были тщетны. — Директор, профессора, — терпеливо ответила Панси. — Я ещё никому не сказала, — выдохнула Гермиона. — Так и думала. Если боишься одна - я могу пойти с тобой к профессору Снейпу. Грейнджер поежилась. К Снейпу ей хотелось пойти в последнюю очередь. Девушка покачала головой, отказываясь от предложения. — Я пойду к профессору Макгонаколл, мне так спокойнее, — разумеется, спокойнее ей не было. Она волновалась ужасно сильно и даже не могла представить себе реакцию куратора своего факультета. Хотя реакцию Северуса она представляла отчетливо. Ей казалось, тот бы с радостью выгнал её из школы. Решив не затягивать с этим и прекратить страдать от бесконечных волнений обо всей этой ситуации, Гермиона поднялась со стула, намереваясь решить этот вопрос прямо сейчас. — Ты пойдёшь сейчас? — полюбопытствовала Панси, глядя на то, как девушка собирает рюкзак и откладывает библиотечные книги обратно на полки. — Да, — кивнула Гермиона, закинув рюкзак на плечо и неуверенно добавила, —М-м, спасибо ещё раз.. за помощь тогда. — Да не за что, — усмехнулась брюнетка, поднимаясь тоже, — Пойдем к твоей Макгонаколл. — Ты что, со мной пойдешь? — Гермиона не понимала, почему девушка тогда ей помогла, когда могла выдать её или шантажировать и получить от этого какую-нибудь выгоду. Казалось, это в стиле слизеринцев. Так же она не понимала, почему из-за одного общего секрета их отношение к друг другу так кардинально поменялось. — Почему бы и нет? — с лёгкой улыбкой ответила она, подхватывая свою сумку. В некотором напряжении девушки отправились по коридору в поиске куратора Гриффиндора. Гермиона все время оглядывалась, нервно перебирая волосы и надеясь, что её не увидят друзья. Они бы точно закидали её вопросами о том, почему она гуляет по коридору с Панси, в то время как последняя шла совершенно спокойно, словно они каждый день вот так вот ходят вместе. К их общему счастью, профессор нашлась быстро, она в спешке шла им навстречу со стопкой книг, пока Гермиона неуверенно её не откликнула. — Профессор Макгонаколл! — Да, Мисс Грейнджер? — ведьма круто развернулась, так как уже прошла мимо девушек, — Вы что-то хотели? — смотрела она с любопытством, ведь даже она знала о некой враждебности друг факультетов и сейчас с любопытством оглядывала Панси, стоящую рядом. — Я должна сказать вам кое-что очень важное.. — тихо проговорила Грейнджер, подходя к профессору поближе. Панси пошла следом, — Я.. я.. знаю где искать оборотня, который напал на нас.. — Что же вы раньше не сказали? — глаза у профессора увеличились от удивления, а брови поползли вверх. Она мигом забыла куда и зачем шла, — Нам стоит обсудить это в моем кабинете, пойдёмте. — Знаете, профессор, думаю, лучше сразу пойти к профессору Дамблдору.. Профессор Макгонаколл переводила взгляд от одной девушки к другой, словно пытаясь понять их тайну, а после решительно повела их за собой, развернувшись и зашагав по коридору, пока стук её коротких каблуков повторял ритм ускорившегося сердцебиения испуганной Гермионы. Кабинет директора Хогвартса был расположен в Директорской башне замка. Аналогично общежития факультетов школы, вход в кабинет директора был защищен паролем. Гермионе уже довелось побывать тут, а вот Панси была тут впервые. Она с интересом разглядывала огромную каменную горгулью, что охраняла проход к винтовой лестнице, ведущей в кабинет директора. Брюнетка даже не заметила, как профессор Макгонаколл произнесла секретный пароль, но когда Гермиона пошла вверх по лестнице, девушка поспешила следом. Не будь они тут по очень важному вопросу, слизеринка вдоволь разглядывала бы каждый уголок кабинета, который показался ей наиболее интересным во всей школе. Пройдя в круглую, просторную комнату, вошедшие сразу встретили взгляд директора школы, восседающего за столом и перебирающего письма. — Профессор Дамблдор, — начала Минерва, заводя девочек в середину кабинета, — Юные леди утверждают, что знают, где скрывается оборотень. Её слова сразу же привлекли внимание Альбуса и тот уставился на учениц долгим, любопытным взглядом. Не дожидаясь вопросов, Гермиона начала сама, хоть от волнения у неё уже затряслись колени. — Я знаю, профессор.. — голос её звучал тихо и неуверенно, — ..потому что это я сама. В следующую секунду в комнате стало настолько тихо, что девушка слышала только биение своего сердца. Заявление так потрясло взрослых, что те затаили дыхание, удивленно глядя на гриффиндорку. Даже люди с множества портретов вмиг замолкли, глядя на неё. — Мисс Грейнджер? — тихим, успокаивающим голосом начал директор, оглядывая Гермиону, — Вы хотите сказать, что нападение оборотней на вас не прошло бесследно? Гермиона коротко кивнула. — И на вас пало проклятие? Гермиона кивнула снова, чувствуя, как слёзы медленно наворачиваются на глаза. Альбус с Минервой тревожно переглянулись. — Гермиона.. — тихо начала Макгонаколл, забыв про этикет и стараясь звучать как можно спокойнее, — ты знала, что обратилась до полнолуния? — Нет, — надломавшимся голосом ответила девушка, — Я совершенно ничего не знала. Думала, что проклятые волки оставили мне на память лишь пару шрамов, но все оказалось сложнее. Я не придала особого значения тому, что со мной происходило в этот месяц. Внезапно меня потянуло на мясные блюда, улучшился слух, зрение и обоняние, хотя память немного подводила.. — Ты помнишь что-нибудь из того времени, когда была волком? — полюбопытствовал Альбус. — Очень смутно. Я помню испуганные лица. Я помню что мне хотелось только бежать прочь.. После вопросов никто не задавал. Взрослые находились в раздумьях, а Гермиону уже отчетливо трясло от страха. Панси заметила это и положила руку ей на талию, шепча о том, чтобы она попыталась успокоиться, но Гермиона не замечала этого. Удушающее молчание настолько давило на неё, что она рухнула на колени, разрыдавшись. — Пожалуйста, профессор! Не выгоняйте меня из школы! — просила девушка, с трудом проговаривая слова, — Я сделаю что угодно! Можете привязывать меня цепями под Дракучей Ивой и оставлять там хоть на несколько дней, но, прошу, не выгоняйте! — Ш‐ш, Гермиона! — Панси присела к ней, снова пытаясь успокоить и стала стирать её слезы руками, шепча успокаивающие слова. Минерва тоже не осталась в стороне. Отложив книги, она подбежала к девушке. — Успокойтесь, Мисс Грейнджер. Я и не думал вас выгонять, — успокаивающе начал Дамблдор, поднимаясь и подходя к группе волшебниц, — Вы же сами прекрасно помните, что в истории школы уже был один ученик-оборотень и его обучение прошло вполне безопасно как для него самого, так и для окружающих. Захлебывающаяся слезами гриффиндорка только и ждала этих слов. Услышав их, она все так же плакала, но стала понемногу успокаиваться, шепча слова благодарности и пряча лицо в ладонях. Альбус незамедлительно наколдовал стакан воды, добавив туда успокаивающее снадобье. Когда девушка его выпила, стала приходить в себя. Пока девушки расселись на наколдованном небольшом диванчике, директор отошел в сторонку с профессором Макгонаколл обсудить, что лучше всего будет сделать в такой ситуации. — Нельзя, чтобы остальные ученики прознали об этом. Начнется хаос. Родители сразу же заберут своих детей, — шептал Альбус ведьме, краем глаза поглядывая на учениц. — Дракучая Ива - не место для Гермионы, профессор, к тому же с тех пор уже появились более улучшенные зелья от обращений. Может, нам стоит позвать Северуса.. Обсуждение взрослых длилось недолго. Директор шепнул одному из портретов свою просьбу и один из бывших нарисованных директоров Хогвартса неспешно удалился с портрета. Долго ждать его не пришлось, он вернулся через пару минут и кивнул в знак того, что просьба нынешнего директора исполнена. Ещё через минут десять дверь в кабинет открылась. Тёмной недовольной тучей в комнату вошёл Северус Снейп, волоча за собой длинный чёрный плащ. — Я слышал, у вас завелись новые..звери, — он кинул пристальный взгляд на Гермиону, словно всегда знал её тайну, даже если она сама её не знала. От его взгляда гриффиндорка вздрогнула и отвернулась к Панси. — Так получилось, что нападение в день Хэллоуина не прошло бесследно, — осторожно начал профессор Дамблдор, — Я вынужден просить вас оказать некоторую помощь в изготовлении зелий для Мисс Грейнджер. — Почему бы просто не исключить Мисс Грейнджер во избежание проблем? — холодно спросил Снейп, глядя на девушку и лишь после перевёл взгляд на директора, всем своим видом намекая, что не желает снова помогать оборотням. Он бы не смог отказаться напрямую, но Снейп не был бы Снейпом, если бы не выразил явную неприязнь. — Об этом не может быть и речи, Северус, — настойчиво продолжил Альбус, — Профессор Слизнорт, вне сомнения, отлично справился бы с задачей, но доверяю я вам. Куратор Слизерина выдержал взгляд директора, а после снова повернулся к двум девушкам. — В таком случае Мисс Грейнджер стоит начать вести лунный цикл и приходить в мой кабинет за три дня до полнолуния, — Северуса так и тянуло кинуть пару ядовитых фраз, но он сдержался. Гермиона тяжело вздохнула, вздрагивая от нервозности. Она не могла поверить в своё маленькое счастье в огромной куче новых проблем. Пока профессора обсуждали детали новых необходимых условий, Панси извинилась перед ними и сказала, что выведет Гермиону подышать, так как состояние девушки было ужасное. Когда обе девушки вышли за дверь, Паркинсон повела гриффиндорку под локоть по коридору. Казалось, молчание будет длиться вечно, но Гермиона всё же заговорила первая. — Почему ты добра ко мне?.. — осторожно начала она. — А разве к друзьям стоит относиться плохо? — совершенно спокойно ответила собеседница. — Ты считаешь меня своей подругой? — с легким удивлением Грейнджер подняла на неё взгляд. — Почему бы и нет? Нас связал один маленький секрет. И еще.. как бы это сказать, — Панси остановилась, подбирая слова, — Я помню твоё испуганное лицо. В тот миг я представила, что на твоем месте мог быть Драко или Блейз. Мне стало не по себе и я почувствовала, что мне нужно немедленно помочь. Не могла же я выкинуть тебя из дамкой комнаты в руки профессоров в таком состоянии, к тому же совершенно голую! — на последней фразе Панси невольно улыбнулась. Раньше Гермиону не смущал тот факт, что её увидели обнаженной. Её больше волновал тот факт, в каких обстоятельствах это произошло. Теперь же, осознав все, девушка тут же смутилась, покрываясь румянцем. — Совершенно голую.. это было бы ужасно, — Слегка улыбнулась гриффиндорка, глядя на собеседницу, — Что же.. теперь мы подруги? — Можно сказать и так. Можем начать устраивать девичьи вечеринки. — Это будет лишнее. — Тогда просто гулять. Для начала. Что скажешь? Гермиона сразу закивала в знак согласия. Не то, чтобы она ожидала, что из них выйдут лучшие подруги, но для неё было большой радостью осознавать, что теперь у неё на одну подругу стало больше.
