Эксперимент на грани безумия

Мужчина в чёрном костюме грубо швырнул его на пол, вырвав из горла жалобный крик, и отошёл в сторону, чеканя шаг в начищенных до блеска ботинках. Мальчик крепко приложился головой и ещё несколько минут лежал на татами, не двигаясь, боясь даже дышать в той тёмной комнате, в которой он оказался. С опаской приоткрыв один глаз, он не увидел ничего, кроме пугающего полумрака, создаваемого лишь благодаря зажжённым свечам. Всё его нутро сковал страх. Глаза защипало от слёз. Он крепко зажмурился, сглатывая вставший в горле ком. «Где я? Где мама и сестрёнка Тсутако?.. Последнее, что я помню – это то, как мы возвращались домой с рынка, купив много овощей и рыбы. А потом я... разминулся с ними, потерявшись в толпе. Испугался. Хотел найти их. И после этого ко мне подошёл высокий мужчина и спросил, что случилось. Он сказал, что обязательно отведёт меня домой, к маме и папе... Я поверил ему и пошёл за ним... Больше ничего не помню...» В комнате повисла гнетущая тишина. Мальчику было так страшно, что он слышал стук собственного сердца, то, как громко он отдавался в ушах. Ему казалось, что его дыхание было слишком громким. Он боялся каждого звука. Боялся неизвестности. Почему этот мужчина обманул его и похитил? Когда они встретились, у него была добрая и красивая улыбка, прямо как у старшей сестрёнки, поэтому мальчик поверил ему. Он верил, что незнакомец не причинит ему вреда, а теперь оказался в этой страшной комнате, не зная, что с ним будет дальше. Возможно, он больше никогда не увидит своих родных, и всё из-за своей наивности. Сжимая руки в кулачки от досады, мальчик перевёл взгляд на вставшего у двери незнакомца, на лице которого теперь не было и подобия улыбки – лишь отчуждённость и безразличие. Его чёрные глаза были холодными и пустыми, в них не было ни капли милосердия. В слабом свете огней особенно сильно выделялась его мёртвенно-бледная кожа. Он молча сложил руки за спиной в замок и прикрыл глаза. Спустя пару томительных секунд мужчина раскрыл их и наградил его леденящим душу... кроваво-красным взглядом, заставив несчастного мальчика мгновенно оцепенеть от ужаса.

Он никогда не видел, чтобы у людей были такие глаза: хищные, с узким кошачьим зрачком, цвета крови. Но он слышал от взрослых, что существовали монстры с подобной внешностью: притягательно красивые, никогда не стареющие. Монстры, что жили вечность, питаясь людьми и человеческой кровью. Многие считали их выдумкой – мифами, которые придумали сами люди, чтобы рассказывать детям страшилки на ночь, когда те не хотели слушаться. Его родители никогда не пугали их с сестрой чем-то подобным, но всегда старались избегать этой мрачной темы, так, словно верили, что мифы были реальностью и не хотели накликать на свою семью беду.

Осторожно приподнявшись на локтях, чувствуя, как после удара ныли кости, мальчик медленно вскинул голову. Он с удивлением для себя обнаружил в комнате ещё двух человек, которые до этого момента ничем не выдавали своего присутствия, даже дыханием. Один из них был взрослым мужчиной, лет двадцати-двадцати пяти на вид, одетый в кимоно сиреневого цвета. Рядом с ним, спрятанный в ножнах, лежал настоящий меч – в их эпоху такое оружие носили с собой только воины. Он сидел на подушке с закрытыми глазами, скрестив ноги по-турецки, а затем, словно почувствовав его взгляд, раскрыл их и посмотрел на него. Мальчик едва не охнул, встретившись взглядом с тёмно-фиолетовыми, как аметист, глазами. Красивое лицо обрамляли короткие вьющиеся волосы. Единственное, что выдавало его настоящую натуру – узкие зрачки, словно у зверя, и такая же бледная кожа, как у мужчины в деловом костюме. Он тоже не был человеком, но, в отличие от первого, до сих пор не коснулся жертвы и пальцем, спокойно наблюдая за всем со стороны. В его взгляде не было той пугающей пустоты, как у мужчины с алыми глазами. Напротив – мальчик не боялся смотреть на него, даже если он и был монстром. От этого мужчины исходила совсем другая, почти успокаивающая энергетика, и ребёнка это поразило. Он казался ему совсем не злым, а, скорее, задумчивым. Задумавшись об этом лишь на секунду, мальчик совсем позабыл о третьем человеке, что присутствовал в комнате. Стоило ему перевести взгляд в центр, как со всех сторон вдруг резко вспыхнуло пламя, на секунду ослепив его. Мальчик испуганно закрыл глаза рукой и сильно зажмурился, невольно прислушиваясь к каждому шороху. Ему стало не по себе. Не глядя, он чувствовал на себе чей-то изучающий взгляд, и мог поклясться, что он был таким же холодным и отчуждённым, как у мужчины, что привёл его сюда. Тело сковал животный страх. Медленно приоткрыв глаза, мальчик убрал руки от лица и с опаской взглянул на того, кто всё это время пристально смотрел на него. С самой первой минуты нахождения в этом месте он чувствовал этот взгляд и пытался понять, откуда он исходил, кто был его источником. Взрослые мужчины были неприступны и молчаливы, не привлекая к себе внимания, но был и тот, кто его жаждал. Этот кто-то терпеливо ждал, когда же внимание жертвы наконец-то падёт именно на него. И он дождался. Тени пламени причудливо танцевали на стенах, вздрагивая от малейшего дуновения ветра, что поднялся в комнате, словно из ниоткуда. Но мальчик не обратил на это никакого внимания. Он сидел на коленях с широко распахнутыми от ужаса глазами, рассмотрев скрытого в полумраке ребёнка. У него были короткие, едва прикрывающие уши, вьющиеся волосы, обрамляющие кукольное, словно сделанное из фарфора, личико, и выразительные алые глаза с пушистыми ресницами. Одет он был в рубашку с объёмными рукавами и стоячим воротником. Чёрный галстук был заправлен в приталенную жилетку. На ногах – чёрные брюки и начищенные до блеска ботиночки. Но похищенного мальчика поразила не его красота, а то место, где он сидел, положив на колени большую старинную книгу. Присмотревшись, человек заметил на полу странный рисунок красного цвета в виде пятиконечной звезды, охватывающий собой всю комнату, в центре которой были он и ребёнок, что сидел на мягком диване. Он казался совершенно невозмутимым, смотрел на него холодно. Его раздражение выдавали лишь руки – в гробовой тишине маленькие, но очень острые когти царапнули старинный фолиант. Оглядевшись, похищенный мальчик заметил прилепленные к полу и потолку талисманы с заклинаниями, и совершенно перестал что-либо понимать. Если то, о чём рассказывали взрослые, было правдой, значит, все эти вещи были нужны для того, чтобы сдерживать демона. Кем же был этот ребёнок, если его так сильно опасались? Неужели демоном? На вид ему нельзя было дать и двенадцати лет – из-за своей обманчиво-хрупкой комплекции он выглядел значительно меньше него. Но пронзающий само естество холодный взгляд алых глаз выдавал его с головой – похищенному мальчику точно не стоило обманываться, что перед ним был такой же ребёнок, как и он сам. Маленькому демону могло быть как и несколько десятков лет, так и несколько сотен. Они с ним лишь внешне были похожи на одногодок. Пристально изучив его с головы до ног, маленький демон, нехотя, отложил книгу в сторону и поднялся на ноги. От того тяжёлого взгляда, которым он одарил его, человеку захотелось бежать без оглядки. Он невольно подался назад, и тут же услышал за спиной звонкий лязг цепей. Не успел он обернуться, как его тело сковали и обездвижили, не давая ни шанса на то, чтобы пошевелиться. Грубо потянув цепь на себя, мужчина в чёрном костюме заставил его с криком опуститься на колени, до боли сдавливая хрупкое детское тело с каждым разом всё сильнее и сильнее, так, словно собирался разом переломать ему все кости. Он наблюдал за его мучениями, нисколько не меняясь в лице, как и мальчик, что стоял напротив него. Человеческий ребёнок сидел перед ним на коленях, обливаясь слезами, а он смотрел на это, не моргая, словно наслаждался моментом. «Что происходит?.. Что они хотят со мной сделать? – с ужасом думал похищенный мальчик, глядя прямо в яркие алые глаза, пылающие изнутри пугающим огнём. – Домой... Я хочу домой, к маме, к сестре! Я не хочу оставаться здесь!» Он задёргался в железных путах и попробовал подняться, как вдруг услышал сверху ледяное: – На колени. Вскинув голову, мальчик испуганно замер – эти слова произнёс маленький демон, едва размыкая уста и всё время глядя на него, как на букашку под своими ногами. Он парализовал его одним взглядом, что был целиком и полностью наполнен лишь одним – жестокостью. Ему ещё не приходилось встречать настолько безжалостных существ. Он обессиленно рухнул на колени, подавляемый одной только аурой этого создания. Мальчику хотелось пошевелиться, но пока демон держал его в плену своих кроваво-красных глаз, он не мог сделать этого: ему было слишком страшно. «Сестрёнка Тсутако... Мама... – из синих глаз ручейками потекли горькие слёзы, когда он подумал о самых родных людях. – Простите меня. Простите, что я был такой глупый... Я больше никогда не увижу вас снова». Он крепко зажмурился и, свесив голову, словно перед палачом, тихо заплакал, глотая солёные слёзы. Ему было очень страшно. Перед ним стоял настоящий демон. Он убьёт его и съест – об этом красноречиво говорил жаждущий алый взгляд напротив. Мужчина в чёрном костюме привёл его сюда, как... – Отвратительно, – с презрением сказал маленький демон, глядя на плачущего ребёнка высокомерным взглядом. Но тот даже не услышал его, продолжая громко плакать, и тем самым злил его ещё больше. Демон скрипнул клыками и недовольно скривил личико, дополнив: – Его слёзы всё портят. Пусть он прекратит. – Малыш, перестань плакать, – мужчина в чёрном деловом костюме, что всё также крепко держал его в цепях, растянул губы в широкой улыбке. Сквозь пелену слёз мальчик отчётливо увидел на его лице раздражение, которое он пытался скрыть за обманчивой маской радушия. Но больше он на это не купится! Этот негодяй похитил его для того, чтобы скормить демону! Обманщик! – Сайто, ему больно. Отпусти его, – внезапно в стороне послышался негромкий мужской голос, который принадлежал демону с катаной. Он остался неподвижен, не принимая никакого участия в происходящем, но ни на секунду не спускал с них глаз. – С радостью. После этих едких слов, тот, кого назвали Сайто, сильнее потянул цепь на себя, вырвав из горла мальчика ещё один громкий вскрик боли, а затем грубо швырнул его прямо под ноги к маленькому и голодному демону, словно человеческий ребёнок был какой-то тряпичной куклой. Из синих глаз неустанно лились слёзы. Он не мог пошевелиться – всё тело ныло от боли. Ощущая себя на пороге смерти, ребёнок мог только плакать, мечтая оказаться дома, рядом с семьёй. – Пожалуйста... Не надо... – шептал он дрожащими губами, не в силах успокоиться. – Пожалуйста, отпустите меня...

Он станет едой. Его убьют. Ему всего лишь двенадцать лет, и сейчас его короткая жизнь оборвётся раз и навсегда. Он боялся даже думать об этом. Представляя образы своих родных в мыслях, мальчик молил богов о пощаде.

Маленький демон с непроницаемым лицом протянул к нему свою когтистую руку, намереваясь немедленно всё закончить, и в этот момент какая-то невидимая сила заставила человека вскочить с татами. Ослабленным телом управлял животный ужас, охвативший всё его естество при виде голодного демона. Обливаясь слезами, мальчик начал отползать назад, прочь от чудовища, повторяя, словно мантру, лишь одно: – Пожалуйста, не надо... Прошу... Пожалуйста... Демон одним взглядом требовал, чтобы он немедленно заткнулся. Продолжая неспешно приближаться к человеку, он шаг за шагом сокращал расстояние между ними, равнодушный к его мольбам. В алых глазах не было ничего, кроме жажды крови. Глядя прямо в них, утопая в красном океане, мальчик отползал на руках всё дальше, чувствуя боль каждой клеточкой своего тела. – Умоляю, пощадите, – заикаясь от страха, он медленно помотал головой, не веря, что всё происходящее было реальностью, что обычный поход в город за продуктами обернулся для него таким кошмаром. – Заткнись, человек, – зло рыкнул маленький демон. На его висках вздулись вены. В алых глазах всплыхнуло пламя ненависти: если бы он хотел, то точно испепелил бы его взглядом. Беспристрастно наблюдая за сценой жертвоприношения, демон с аметистовыми глазами вновь подал голос: – Сайто, ты не мог найти кого-нибудь другого? Какого-то бродягу или ребёнка без родителей, например? – Музан на таких даже не смотрит, – со смешком отозвался мужчина в чёрном костюме. – Ему нужно питаться качественным мясом, чтобы расти здоровым и сильным. Не так-то легко потакать его прихотям. Ты же знаешь, что иногда приходится убивать целые семьи, чтобы удовлетворить его аппетит. Одним человеком меньше, одним больше – не имеет значения. Ему нравится, когда они страдают и умоляют его о пощаде, – он с улыбкой развёл руками и пожал плечами, мысленно сетуя на кровожадность их ребёнка. От этого разговора мальчика прошиб холодный пот.

Он слышал, что в соседних деревнях начали пропадать дети, и что их потом никто не мог найти. Безутешные родители молились днями и ночами, чтобы боги вернули их чада, но всё было бесполезно – их молитвы оставались без ответа. Потому что мёртвых не вернуть. Ко всем этим смертям были причастны демоны – чудовища, которые не должны были существовать в их мире. Сотни неупокоенных детских душ стали лишь пищей для одного из них.

Крепко зажмурившись, мальчик резко помотал головой, отгоняя от себя жуткие мысли, и попробовал подняться, силился убежать. Но ноги его совершенно не слушались – он был слишком слаб – рухнул на татами, не сделав и шагу. А безжалостный монстр продолжал подходить к нему всё ближе, пожирая взглядом. – Нет! – испуганно закричал человек. Он попытался подняться и вновь упал, не в силах стоять на ногах. Его всего трясло, словно в лихорадке. Мальчик цеплялся за татами, отползая от монстра на руках. Он ничего не мог сделать, даже сбежать, видя, как с каждой секундой в глазах напротив всё больше и больше разгоралось пламя презрения. – Не подходи ко мне! – Как ты смеешь приказывать мне? – вкрадчиво, не сдерживая клокочущего в груди гнева, прорычал маленький демон. – Ты – никто. Не можешь даже встретить смерть с достоинством – только и делаешь, что ноешь. Омерзительно. После этих слов демон с аметистовыми глазами наградил его тяжёлым взглядом исподлобья, но так ничего и не сказал. Мужчина в костюме только снисходительно улыбнулся. – Я не такой сильный, как ты! Я всего лишь человек! – истошно закричал мальчик, глотая горькие слёзы. Его захлестнула обида на монстра. – Легко потешаться над слабыми, когда сам являешься всесильным! Ты не умрёшь, даже если тебя убить, чудовище! – Оу, это ты зря, малыш, – улыбаясь, Сайто неодобрительно покачал головой, ни на секунду не спуская глаз со своего ребёнка. Он гадал – взбесится ли Музан от этих слов ещё сильнее, или произойдёт нечто иное? Удивительно было и то, что он до сих пор не оторвал болтливому мальчишке голову. Ему редко когда удавалось пообщаться со своими жертвами. Сегодня был как раз такой случай. Главная ошибка людей заключалась в том, что они считали демонов всемогущими, но это было совсем не так. А Музан очень не любил, когда ему напоминали о его слабостях. Мгновенно разозлившись, он замахнулся на человека, собираясь порезать его на кусочки, но тот отскочил от него, словно от огня, и бросился бежать на негнущихся ногах. Жадно глотая ртом воздух, он падал, спотыкался, но потом упрямо поднимался и продолжал убегать. Со стороны это выглядело жалко и бессмысленно, но он больше ничего не мог сделать. Музан и двое его родителей наблюдали за его потугами молча, с самыми разными эмоциями. Сайто улыбался, глядя на бедного мальчика равнодушным взглядом. Демон с аметистовыми глазами смотрел на человека, не моргая, но по его лицу нельзя было понять, какие чувства он испытывал. Музан же чувствовал к жалкому смертному лишь всепоглощающее презрение. Этот упрямый и наглый мальчишка посмел перечить ему, да ещё собирался сбежать вместо того, чтобы принять свою судьбу. Упрямый! Противный! Музану клыки сводило от ненависти, когда он смотрел на его спину. Зачем он сопротивляется, эта букашка?! Когда мальчик с иссиня-чёрными волосами, завязанными в низкий хвост, с трудом добежал до двери и уже потянулся к ней рукой, чтобы раскрыть её, Сайто мгновенно оказался рядом с ним и грубо связал его цепью. Ребёнок рухнул на колени и закричал от боли, когда железные тиски натянулись сильнее, до хруста костей. Он жадно глотал воздух ртом, как выброшенная на берег рыба, ничего не видя перед собой из-за плотной пелены слёз. Мужчина в чёрном костюме вновь швырнул его под ноги к Музану. Сильно ударившись об пол, мальчик издал тихий хрип. Дрожа всем телом, он с трудом поднялся на руках и бросился бежать, несмотря на то, что был скован цепью. Глядя на всё это, в глазах Сайто промелькнула тень изумления – какой упрямый малыш! Он продолжал двигаться даже после того, как ему несколько раз чуть не переломали все кости. Поразительно! Люди всегда были такими удивительными, особенно на пороге смерти. Он вновь остановил его, когда мальчик приблизился к выходу из комнаты, преградив ему путь. А тот не испугался – начал яростно избивать его кулачками по груди, крича: – Отпустите меня! Уйдите! Уйдите прочь! Не слушая эти вопли, Сайто оттащил его от двери – обхватил руками и поднял над полом. Но мальчик всё равно не сдавался – кусался и царапался, словно дикий котёнок, пинал его ногами и вырывался. Это всё было бесполезно, но Сайто мысленно поражался – откуда в маленьком человеческом тельце было столько силы? Невероятная тяга к жизни. Они оба замерли, когда перед их глазами появилось остро заточенное лезвие катаны. Демон с аметистовыми глазами бесшумно подошёл к ним и встал напротив того, кого звали Сайто, приставив меч к его горлу. Его голос прозвучал в тишине, как гром среди ясного неба: – Отпусти его, Сайто. – Гурен, ты шутишь? – скептично отозвался мужчина. – Мы и так урезали рацион Музана до минимума. Если он сегодня не поест, то точно сорвётся, и тогда, ни ты, ни я его не остановим. – Значит, сегодня будет особый случай, – прижимая катану к его горлу, Гурен сделал небольшой шаг вперёд, надавливая лезвием на алебастровую кожу. Мальчик поразился, что из открытой раны не пошла кровь – вместо неё из шеи мужчины повалил густой чёрный дым. Когда это случилось, Гурен приказал ему: – Задержи дыхание – он отравлен. – Затем, обнажив клыки, он снова обратился к Сайто холодным, не предвещающим ничего хорошего, тоном: – Я сказал, отпусти его. Пусть идёт домой. Мужчина в чёрном костюме также не желал уступать ему, продолжая крепко держать мальчика в руках. Как и было ему велено, он задержал дыхание, пока рана не затянулась и чёрный дым не перестал кружить в воздухе, словно потревоженный змей. Между двумя демонами ощущалось катастрофическое напряжение. – Как тебя зовут? – несмотря на войну взглядов с Сайто, Гурен обратился к ребёнку мягко, почти заботливо. – Гию... Томиока Гию... – прошептал человек дрожащими губами, глядя на него красными от слёз глазами. – Можешь идти, Гию, – приложив чуть больше сил, Гурен молниеносно отрезал Сайто голову, а затем схватил его за руку и резко дёрнул на себя, заставляя ослабить хватку и отпустить мальчика. Когда из обезглавленной шеи монстра повалил отравляющий чёрный дым, Гию испугался, но, помня, о чём ему говорил Гурен, задержал дыхание. Резво выпутавшись из рук Сайто, он бросился к двери, распахнул её и выбежал прочь из страшного дома, не оглядываясь. Последнее, что он услышал – негромкий, но крайне недовольный голос Музана: «Он мне весь аппетит испортил, жалкий человечишка. Я бы и не стал его есть. На него даже смотреть противно». Эти слова повергли Гию в шок, но он ни на секунду не позволил себе замешкаться, продолжая бежать по тёмной аллее без оглядки и молча глотая слёзы обиды. Музан с самого начала не собирался его есть – он всего лишь развлекался, наслаждаясь его мучениями, тем, как его швыряли по комнате, как тряпичную куклу, ломая кости. Это всё была для него лишь потеха. Забава. Жестокая шутка. Томиока бежал домой, подгоняемый чувством ненависти к красивому ребёнку с алыми глазами, что был истинным чудовищем, воплощением зла. Он не помнил, как покинул город и добрался до своей деревни, как раскрыл двери своего дома, а затем рухнул без сил прямо на пороге, провалившись в беспамятство. Весь путь перед его глазами стояла мрачная комната со свечами и пятиконечной звездой, нарисованной кровью, в центре которой сидел сам дьявол – безжалостный и бессердечный монстр. Родные до глубокой ночи искали его по всему городу, но всё было тщетно. Возвращаясь домой, мать и дочь уже и не надеялись на чудо, но, раскрыв дверь в дом, обе зарыдали от счастья, увидев Гию целым и невредимым. О том, насколько тяжёлый путь ему пришлось преодолеть, говорили лишь истопнанные и порванные сандалии.