Эксперимент на грани безумия

Прошли ровно сутки с тех пор, как он покинул дом демонов. Наступила новая ночь, и Гию не верилось, что он до сих пор был жив. От мыслей, что на его место жертвоприношения придут другие дети, ему становилось грустно и страшно. Он был уверен, что зверские убийства не прекратятся, пока эти чудовища находились в городе, но ничего не мог сделать, чтобы как-то помешать им. От собственного бессилия на глаза наворачивались слёзы, но без влаги – всю её он выплакал в ту ужасную ночь, когда его едва не скормили ребёнку двух демонов. Вернувшись домой, Гию был нем как рыба. Пришлось соврать семье, что он просто потерялся в толпе и не мог найти их, потому пошёл в совсем другом направлении и они с ними разминулись. Гию боялся даже случайно заикнуться о том, что он увидел – ему бы всё равно никто не поверил. Пока родители были на работе, сестрёнка Тсутако не отходила от него ни на шаг. Гию видел, что она волновалась за него, но каждый раз, когда сестра спрашивала, почему он выглядел грустным, она слышала в ответ лишь гробовое молчание. У него не было сил даже на то, чтобы выдавить из себя улыбку и сказать ей, что он просто очень сильно испугался, когда потерялся в городе. Он совершенно не умел лгать и не хотел этого делать, но у него не было выбора: никто не должен был знать о том, что с ним произошло, иначе их семью убьют. Когда стемнело, Гию, пожелав родным спокойной ночи, закрылся в комнате. Он не мог сомкнуть глаз – как загипнотизированный, смотрел на луну, не веря, что прожил ещё один день. Прошлой ночью его мог съесть демон, но по счастливой случайности один из них помог ему сбежать и он выжил. Гию не знал, почему демон с аметистовыми глазами решил помочь ему – у него не было времени подумать об этом, как и поблагодарить его. Он со всех ног понёсся по дороге, моля богов только о том, чтобы они позволили ему увидеть родных хотя бы ещё один раз, чтобы ему хватило сил добежать до своего дома. Вспомнив всё, что ему пришлось пережить, мальчик почувствовал боль в груди – слёз у него больше не осталось, но сердце обливалось кровью – плакала сама его душа. Ему становилось невыносимо обидно от мысли, что существовали чудовища, которые могли так наплевательски относиться к ним, к людям. Что они могли сделать, чтобы остановить их? Как можно было бороться с ними? Просто сидеть и ждать, когда их всех убьют и они станут едой? Гию с ужасом представлял себе, что его семью съедят демоны. Он схватился за голову, отгоняя от себя эти мысли, и оттянул волосы, чтобы боль привела его в чувства. Нет, ни за что. Он этого не допустит. Ни родители, ни сестрёнка Тсутако – никто не пострадает от этих чудовищ. – Всё будет хорошо... Всё будет хорошо... – шептал он, словно в бреду, глядя в одну точку перед собой. Гию жадно глотал ртом воздух. Его взгляд был безумным, стеклянным. Он силился забыть демонов, как страшный сон, навсегда выкинуть их из головы и никогда больше не вспоминать о них, иначе просто сойдёт с ума. – Нас никто не съест... Их не существует, не существует... За дверью послышались тихие шаги и он испуганно закрыл рот дрожащими руками, сдерживая эмоции. Нельзя было показывать родным свой страх, иначе они начнут волноваться за него и рано или поздно всё узнают. Гию меньше всего хотелось впутывать их в историю с демонами, но он ничего не мог с собой поделать – ему впервые пришлось столкнуться с настоящим животным ужасом, когда всё тело трясло, словно от лихорадки, а в голове все мысли были только о смерти. Он был всего лишь ребёнком и ещё не умел в совершенстве скрывать свои чувства. Гию хотелось расплакаться и поделиться с родителями и сестрой тем, через что ему пришлось пройти, но он не мог позволить себе этого. Ему оставалось только молчать. Обернувшись на звук отодвигающихся ставень, мальчик увидел на пороге старшую сестру с подносом. Мягко улыбнувшись ему, Тсутако зашла в их общую комнату и присела рядом с братом на татами. – Ты ведь не поужинал, да? – она указала рукой на поднос с едой, где стояла также и глиняная чашка с зелёным чаем. Мальчик с грустью посмотрел на своё любимое блюдо – варёного лосося с редькой, не сказав ни слова. Гию боялся говорить с сестрой. Он боялся, что она всё поймёт по его голосу. – С тобой всё хорошо, Гию? – Да, нээ-сан, – сжимая руки в кулачки, он низко опустил голову, не показывая ей своих глаз. – Я просто хотел спать. Мальчик вздрогнул, почувствовав прикосновение к своей руке, и неуверенно перевёл взгляд на сестру, что всё это время пристально наблюдала за ним. В её синих глазах он отчётливо увидел беспокойство и тревогу. Она сжала его руку крепче и серьёзно спросила: – Вчера что-то произошло, Гию? Я же вижу, что тебе плохо. Почему ты ничего не говоришь, ни мне, ни маме? – Всё... нормально, – он запнулся и быстро отвёл взгляд, поджал дрожащие губы. – Просто вчера... Я очень испугался... Испугался, что больше никогда не увижу вас снова... Последние слова дались ему намного легче, ведь они были правдой. Он крепче сжал тёплую руку сестры и мысленно дал себе команду успокоиться. Ему было безумно страшно и очень хотелось рассказать обо всём семье, предупредить их, поделиться с ними болью, что отравляла его изнутри. Но какая-то неизвестная сила останавливала его: словно, если он только посмеет заикнуться о том, что увидел прошлой ночью, всё будет кончено в один миг – убьют и его, и всех его родных. Шестое чувство кричало ему, что надо было держать рот на замке, как бы тяжело это ни было. – Мы тоже испугались, когда потеряли тебя в толпе, – нежно улыбнувшись, сестра неожиданно обняла его. Когда она говорила с ним полушёпотом, ласково приглаживая растрёпанные волосы, Гию был рад, что в этот момент она не видела его лица – то, как синие глаза заблестели от слёз, и как он крепко зажмурился, сдерживая их. – Теперь ничего не бойся, братишка. Твоя семья рядом с тобой. А в следующий раз, когда пойдём в город, просто не отходи от меня, хорошо? – Хорошо, – сглотнув ком в горле, мальчик робко обнял сестру в ответ и уткнулся носиком в её кимоно, не раскрывая глаз.

Он не смог прокричать то, что было у него на душе: «Нет, сестра, мы больше не сможем ходить в город! Там монстры! Чудовища! Демоны съедят нас, если мы попадёмся им на глаза!»

– А теперь, может быть, всё-таки покушаешь? – нежный голос Тсутако вырвал его из круговорота мрачных мыслей. Подняв голову, мальчик увидел улыбчивое лицо старшей сестры – красивой девушки с густыми тёмными волосами, заплетёнными в роскошную косу с большим жёлтым бантом. Она вдруг приложила пальчик к губам и тихо шепнула ему: – А я пока к жениху схожу, он меня на улице ждёт. Родители уже спят. – Нээ-сан, но уже так поздно... Может, ты никуда не пойдёшь? Утром встретитесь, – Гию пытался мягко отговорить её от опасной прогулки при свете луны. Он снова начал дрожать и вцепился тоненькими пальчиками в её кимоно, сжимая ткань всё сильнее и сильнее. Тсутако заметила его волнение. Положив свою ладонь поверх его, она пообещала брату: – Я не буду уходить далеко, не волнуйся. Мы встретимся у дома, а потом я сразу же вернусь, обещаю. – Пожалуйста, останься дома, нээ-сан, – в голосе Гию прорезались нотки отчаяния. Он не хотел отпускать кимоно сестры даже после того, как она поднялась на ноги. Когда брат посмотрел на неё взглядом, полным ужаса, Тсутако изумлённо замерла. Она чувствовала, что он по-настоящему сильно боялся чего-то, но не понимала, что именно это было и растерялась. – Я уйду на пять минут. Даже меньше, – твёрдо сказала ему сестра, ласково поглаживая иссиня-чёрные волосы. Видя, как сильно он был напуган чем-то, она с трудом нашла в себе силы улыбнуться ему. – Всё будет хорошо, братик. Мой жених защитит меня, ты можешь не волноваться. Мы не виделись с ним несколько дней, я ужасно соскучилась по нему – в последнее время он очень много работает. – Я знаю... Прости... – слабо прошептал Гию. Он почувствовал себя страшным эгоистом. Разжав ладонь, мальчик отпустил цветную ткань кимоно сестры и его рука безвольно повисла вдоль тела. – Я просто очень волнуюсь... Пожалуйста, возвращайся скорее, нээ-сан. Получив его тихое, едва слышное одобрение, Тсутако ещё раз пообещала брату, что скоро вернётся. Она долго изучала Гию взглядом, пытаясь понять, что именно так сильно тревожило его. Всё время оборачиваясь на грустного младшего брата, девушка вышла из комнаты с неспокойным сердцем, плотно закрыв за собой деревянные ставни. Осторожно ступая по полу в белых носочках, она как можно тише направилась в коридор. Ей необходимо было поговорить с будущим мужем о том, что случилось с её младшим братом, поделиться с кем-то своими тревогами и переживаниями. Молодой человек очень удивился, когда она выбежала к нему на улицу с обеспокоенным лицом, едва не плача. Оставшись в комнате один, Гию так и не притронулся к своему ужину – ему кусок в горло не лез. Он взял чашку с тёплым зелёным чаем и поднял глаза к чёрному ночному небу, усеянному звёздами. В центре ярко светилась луна. Вздохнув, мальчик на секунду прикрыл глаза и поднёс чашку к губам. Их деревня была совсем небольшой и находилась не так далеко от города, разместившись в лесной чаще. Гию слушал шум листвы с закрытыми глазами, чувствуя, как лёгкий ветерок обдувал его со всех сторон. Ему стало легче. Холодные руки грела чашка с тёплым зелёным чаем. А впереди был один лишь лес, знакомый ему с самого детства. Дома Гию чувствовал себя в полной безопасности. Сидя на татами, он вновь поднёс чашку к губам. Внезапный порыв ветра ударил ему в лицо, заставив зажмуриться, а когда раскрыл глаза снова, Гию обомлел от ужаса. Чашка выпала из ослабевшей руки и покатилась по полу, разливая тёплый зелёный чай. Резко вскочив на ноги, мальчик даже не заметил этого. Всё его внимание было приковано к нежданному ночному гостю, который в одно мгновение оказался прямо перед ним. Сливово-красные глаза с чёрной паутиной у зрачков смотрели ему в самую душу, выворачивая её наизнанку. Тело человека мгновенно сковал животный страх – он намертво пригвоздил его к месту, на котором тот стоял, глядя на демона расширенными от ужаса глазами. Перед Гию, словно кошмар наяву, стоял Кибутсуджи Музан собственной персоной. Демон был одет так же, как и в ту ночь, когда они познакомились, только в этот раз набросил на плечи чёрный плащ. Его фигуру освещал холодный лунный свет. Ветер развевал лёгкие одежды и его короткие вьющиеся волосы. Сначала он стоял напротив него неподвижно, подавляя слабого человека одной лишь зловещей аурой и взглядом, требующим безукоризненного подчинения, а затем сделал один шаг вперёд. В следующую секунду он уже стоял в комнате. Когда они были на расстоянии вытянутой руки, Гию отшатнулся от него, как от огня, и уже было бросился бежать, как вспомнил, что был у себя дома. Ни в коем случае нельзя было допустить того, чтобы это чудовище навредило его близким. До хруста сжимая руки в кулаки, Томиока резко развернулся к нему лицом и, встав у двери, раскинул руки в стороны. Кибутсуджи не понравилось, как после этого наглого действия изменился его взгляд – мальчишка, что раньше мог только обливаться слезами, сейчас же смотрел на него с решимостью, защищая свою семью. Его тело сотрясала мелкая дрожь: Томиока всё ещё боялся его, но уже не так сильно, как в первый раз. Одарив его недовольным взглядом, Музан выпустил когти лавандового цвета. Гию и моргнуть не успел, когда демон приблизился к нему. Грубо зажимая ему рот рукой, Музан резко опрокинул человека на татами, специально тревожа его старые раны – с уст мальчишки сорвался тихий стон боли. Томиока протестующе замычал и задёргался, пытаясь скинуть с себя демона, но все его попытки освободиться из стальной хватки были бесполезны – Музан лишь сильнее сжимал его за скулы, царапая нежную кожу щёк человека острыми когтями. Он усмехнулся, когда в аквамариновых глазах жертвы промелькнул страх. Демонстративно порезав себе палец, демон поднёс его к глазам и вкрадчиво зашептал: – Если моя кровь попадёт в твою рану, ты станешь демоном. Минуту Гию шокированно смотрел на него, на окровавленный палец с лавандовым когтем, а потом начал вырываться с ещё большей силой. Музану доставляло особенное удовольствие видеть его мучения. Алые глаза демона с узким кошачьим зрачком зловеще сияли во тьме ночи, пугая человека до глубины души. – Я пришёл предупредить тебя, чтобы ты не смел открывать свой рот, Томиока Гию, – шептал ему Кибутсуджи, склонившись над ним так низко, что кончики его волос касались лица человека. – Если хоть кто-то из твоей семьи узнает о нас, они тут же умрут. Если я узнаю, что ты кому-то рассказал обо мне или о моих родителях, я лично выпотрошу всю твою семейку прямо у тебя на глазах, – последние слова он угрожающе прошипел ему на ухо. Жертва подозрительно замерла, и он решил воспользоваться этим – разорвав верх кимоно мальчишки, демон с наслаждением вонзил клыки в его шею и начал не спеша пить кровь. Гию дёрнулся от удивления и широко распахнул синие глаза. Он не мог закричать – Музан зажимал ему рот рукой. А со временем и вовсе почувствовал что-то очень странное: по его телу разливалась приятная нега, щёк коснулся румянец. Он думал, что укус вампира – это больно, и не понимал, почему ему было так приятно, когда Музан пил его кровь. Когда силы начали покидать его, а глаза – слипаться, демон остановился. Кибутсуджи зализал место укуса языком и две маленькие ранки сразу же зажили. Немного поразмыслив, он проделал то же самое и с щеками человека, с жадностью слизывая с них кровь, пока от порезов не осталось и следа. «Приятная на вкус: ни горькая, ни сладкая, умеренно пряная, с нотками ненависти и неподчинения... Говоришь, этот парень отважный, отец? Сегодня он встретил меня довольно смело, лучше, чем в первый раз. Если он ещё сможет меня удивить, я, так уж и быть, поиграю с ним. Посмотрим, на что ты будешь способен, Томиока Гию». – Ты же не думал, что спасёшься, и я не съем тебя? – сидя на мальчишке верхом, Музан терпеливо ждал, когда пройдёт эффект от укуса и аквамариновые глаза вновь прояснятся. Это случилось спустя минуту – Томиока поморгал несколько раз, очнулся от сладкого дурмана и посмотрел на него своим обычным взглядом, полным злости и страха одновременно. Очаровательная смесь, подумал демон. Очаровательно бессмысленная. Гию лишь спустя минуту понял то, что он сказал, и в тот же миг оцепенел от ужаса. Музан прекрасно почувствовал изменения в его поведении и хищно ухмыльнулся. – Да-да. Я солгал, что не хотел есть тебя. – Значит, ты пришёл убить меня?.. – Пока нет, – Кибутсуджи встал с него, поправил спавший с плеч плащ и одарил человека весёлым взглядом алых глаз. – Пока что я не буду убивать тебя. Гораздо интереснее будет посмотреть на то, как ты будешь мучиться, скрывая правду от своих родных год за годом и каждый день дрожа в страхе от мысли, что я могу прийти по твою душу, – он довольно улыбнулся, чувствуя, как боевой дух человека медленно сходил на нет, превращаясь в отчаяние. Вот это было воистину прекрасно! – Не зря же мой сердобольный папочка сохранил тебе жизнь? Теперь ты должен хорошенько развлечь меня, или, – понизив голос до угрожающего шёпота, демон повернулся лицом к двери и вскинул руку, – я прямо сейчас порежу твоих родных на части. – Нет! – Гию мигом вскочил с татами и бросился в его сторону, как и прежде, защищая выход из комнаты своим телом. Музан чувствовал, как его сердце билось в груди испуганной птицей, и поражался тому, что этот мальчишка снова посмел перечить ему. Сумасшедший, что ли? Он-то уж точно был не бессмертным, чтобы вот так ему под руку бросаться. – Я не позволю тебе причинить вред моей семье! – Не зарывайся, человек, только потому, что я решил сохранить тебе жизнь для своего удовольствия, – Музан одним ударом отбросил его в другой угол комнаты, да с такой силой, что Гию едва не пробил своим телом стену. Тем не менее, несмотря на боль, он снова поднялся на ноги и встал перед ним, глядя на демона упрямым взглядом сияющих решимостью синих глаз. Кибутсуджи это не понравилось. – Твоё упрямство всё ещё бесит меня. Просто прими свою судьбу и прекрати действовать мне на нервы. – Убирайся из моего дома, демон, – зло прошипел ему мальчик в ответ, оскалившись, словно дикий волк. Кибутсуджи слегка поразила такая резкая перемена в нём, но внешне он никак не показал этого. Человек вздумал обнажить перед ним клыки? – Сейчас же. Убирайся. Музан вырубил его одним точным ударом по сонной артерии, чтобы не прикончить свою жертву раньше времени за его длинный язык. Глядя на бессознательного мальчишку свысока, он хмыкнул своим мыслям и, щёлкнув пальцами, исчез из дома семьи Томиока. Вернувшаяся в комнату Тсутако поразилась, когда нашла младшего брата без сознания и в разорванном кимоно. Расстелив футон, она уложила его спать, а затем расстроенно забрала поднос с нетронутым блюдом. Старшая дочь ещё долго не могла заснуть. Расстелив свой футон рядом с братом ближе к утру, она обняла его, как в детстве, когда он был ещё совсем крохой, мысленно умоляя богов защитить его от всех бед.

* * *

Сайто без труда нашёл своего мужа в городе среди ночи и хитро усмехнулся – Гурен стоял в центре пустынной улицы, прислонившись спиной к забору и скрестив руки на груди, с закрытыми глазами. Скрепив руки за спиной в замок, вампир не спеша подошёл к демону ближе. Склонившись к его уху, он жарко зашептал ему с дьявольски довольной улыбкой: – Что ты там говорил о человечности, мой дорогой? Специально позволил Музану сбежать, чтобы он встретился с тем человеческим мальчишкой. Ты возлагаешь на этого ребёнка слишком большие надежды. Это может быть очень опасный эксперимент, Гурен. – Стоит рискнуть, – коротко ответил ему Ичиносе. А затем он раскрыл глаза и вскинул голову, прислушиваясь. Сайто почувствовал то же самое, что и он, и хищно улыбнулся. – Музан здесь. – Пора преподать нашему сыну особенный урок, который он уж точно не забудет, – шепнув эти слова Гурену, вампир вмиг исчез. Следом за ним переместился и сам Ичиносе. Они нашли Музана, блуждающего по городу в поисках пищи, и окружили его с двух сторон. Не медля ни секунды, вампир и демон сковали неприятно удивлённого сына цепями и обездвижили его заклинаниями. Музан пытался уничтожить их магию и освободиться, но всё было без толку – гнев родителей давил на него буквально физически. Гурен и Сайто вмиг превратились в настоящих безжалостных монстров, которые чертовски пугали его одним своим видом. – Эй, отпустите меня! – потребовал он, пытаясь разрезать цепи. Маленький демон дёргался в стальных оковах, как бабочка, угодившая в сети паука, и Сайто это доставляло особенное удовольствие. Без силы Гурена он бы не мог так легко удерживать этого монстрика. Но сейчас Ичиносе был так зол на своё чадо, что мог бы смело посоперничать с ним за место самого устрашающего демона в мире. Его глаза с узким кошачьим зрачком горели праведным аметистовым огнём. На голове выступили витиеватые чёрные рога, а на руках – острые когти. Лёгкие одежды и вьющиеся чёрные волосы развевал сильный ветер. Всё его тело было поглощено фиолетовым пламенем. – Наигрался, сынок? – елейно спросил Сайто, усиливая давление цепей с милой улыбочкой садиста до такой степени, что Кибутсуджи рухнул на колени. – На этот раз лёгкого наказания не жди – своим отвратительным поведением ты очень сильно разозлил и меня, и Гурена. – И что вы сделаете? – даже связанный по рукам и ногам, Музан продолжал дерзить им, не веря в серьёзность их намерений. – Убьёте меня, что ли? – Зачем же? Есть способ намного мучительнее смерти, – обнажив клыки в дьявольской улыбке, вампир взглянул на резко побледневшего сына с нескрываемым превосходством. У Музана было очень нехорошее предчувствие. Он начал вырываться с ещё большей силой, пытаясь во что бы то ни стало уничтожить заклинания родителей. Но ему очень не повезло, что в этот раз они оба были настроены против него. Их общая энергетика была невероятно сильной – настолько, что даже он не мог справиться с ней. Обычно Сайто и Гурен никогда не действовали сообща. Справиться с ними поодиночке было гораздо проще, но не в этот раз. Закричав от боли, когда они ещё сильнее натянули цепи, маленький демон истратил всю свою энергию и потерял сознание. Переглянувшись друг с другом, Сайто и Гурен переместились вместе с сыном домой.