Monsters in the dark

       «Тишины не существует — думает Оди, прислушиваясь к крикам котов на теплотрассе, — это просто фантазия, просто чья-то выдумка».  — О чём задумался? — голос у Зага хриплый, но писклявый, чем-то похожий на кошачий вопль.  — Да так… — Оди выбирается из-под кровати и бесформенным чёрным облаком ложиться на кровать, — ещё долго?  — Нет. Уже темнеет, — Фан не говорит, а гремит раскатами грома по комнате, не выходя из своего угла, — он скоро придёт.        Окно комнаты выходит как раз на закатное солнце, и тёплые лучи света мягко ложатся на все поверхности, проходя сквозь существ, которых и существами назвать трудно. Они невидимыми угольно-чёрными тенями лежат на кровати, комком ползают по полу и неподвижно наблюдают из угла, подавляя своим внушающим размером. Если не знать, то Фан кажется всего лишь большим, старым, покрытым древней пылью, шкафом. Глаз у него нет, как и у Зага, каки у самого Оди, но его взгляд чувствуется, ощущается, как лёгкое тёплое прикосновение несуществующей руки из-под кровати.        Фан часто смотри на Оди, будто знает, когда его мысли заходят не туда. А может и знает, но это не так важно, Фан всё равно пригвоздит брата незримым взглядом и одним своим присутствием переубедит и подчинит своей воле. Он самый старший, он тут главный.        Солнце окончательно садится и Оди прислушивается. Дверь закрывается особенно тихо — младший брат замирает по середине комнаты и улыбается, сгущается там, где у людей находится рот.  — Я дома, — также тихо, почти шопотом; из глубин квартиры доносится равнодушное «угу». Оди весь сжимается в два раза, предчувствуя нечто знакомое и пугающее; Фан на него не смотрит. Дверь в комнату открывается и он заходит внутрь, Заг и Оди забиваются в угол напротив Фана и напрягаются, выжидая.        Он проходит к окну и закрывает жалюзи, чтобы фонарь, прямо напротив окна второго этажа, не слепил и скидывает с плеч сумку, запинывает её под стол. Выходит в середину комнаты, отворачиваясь от темнеющего неба. «Тишины не существует» — думает Оди, вслушиваясь в быстрый шопот и всхлипы.  — Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт-чёрт-чёрт-чёрт-чёрт-чёрт-чёрт-чёрт Чёрт!  — Самое время! — визжит Заг и сразбегу валит его на пол, разваливается поперёк чужого живота и улыбается.        Оди видит, чувствует, как у парня не хватает воздуха из-за веса Зага, как из глаз текут непрощённый слёзы. От них парню становится только хуже.  — Оди, — гремит голос и Фан смотрит на него. Оди всё понимает и медленно перетекает вязким туманом к плачущему на полу парню. Садится рядом с рассыпавшимися по ковру тёмными волосами, справа, подальше от старшего брата.        Тем временем парень добела сжимает губы, стараясь сдерживать слёзы и всхлипы. У него не получается. Оди замирает, он не хочет продолжать, но слышит Фана:  — Оди, — Оди не может не послушаться. Он берёт парня за руку, вплетается в его кисть, запястье, предплечье… Если бы человек мог видеть их, то, наверное, потерял бы сознание от столь ужасающего зрелища. Чёрный дым будто впитался в кожу человека, осел на руке чем-то вязким и липким. Оди держал его за руку. Так делают друзья, но он ему не друг. Этим жестом поддерживают, но цель у Оди совершенно противоположная. Он просто забирает парня к себе, вытаскивает из этого мира, из этой реальности. А потом отпускает, оставляя на едине с увеличивающимся Загом и Фаном, оставаясь в собственном одиночестве.        Теперь очередь старшего из братьев. Тёмный шкаф в углу стекает и уменьшается на одну четверть, меняет очертания и обретает цвет, лицо, рот, глаза… Теперь это белокурый ровесник парня — всё ещё устрашающий, но уже не шкаф. Он не выходит из своего угла, только смотрит пронзительно и гремит своим голосом так, что Заг перестаёт хихикать:  — Баба, — парень замирает, глубоко вдыхает и с усилием упирается взглядом в потолок, — тебе ведь нравится, грёбаный извращенец. Нет? Врёшь ведь. Если бы не нравилось, не вёл бы себя как баба, так что хватит ныть, придурок, — Фан плюёт в парня, вторя какому-то хулигану в его воспоминаниях, стекается обратно в свою привычную форму и ждёт.        Фантазия парня уже давно перестала выдавать что-то новое, только прошлое, кормя воспоминаниями загоны. С каждой такой ночью Заг всё больше, а человеку всё труднее дышать под его весом.        Но гвоздб программы здесь — Оди. Без него у братьев ничего не выходит. Без него парень продолжает бороться и отвлекаться, выскальзывает из-под Зага и пишет, звонит, говорит с какими-то людьми, о которых знает только Фан.        Оди плевать на проблемы братьев, он ненавидит себя и продолжает мучить парня, который не хочет тонуть в одиночестве после того, как его избили и оскорбили. А может и хочет. Они его никогда не спрашивали.        Человек больше не плачет, лежит на холодном полу и продолжает смотреть в потолок. Заг, переваливаясь, слезает с него и ползёт в угол к Фану. Тот молча смотрит на Оди и растворяется в тёмном углу вместе с младшим братом. Оди влип, он знает это чувство, после каждого их прихода ему приходится оставаться. Это смирение, абсолютное согласие и принятие, которое сытнее всех видений Старшего брата кормит Зага.        Его не отпустят просто так, он будет сидеть рядом, маясь неосязаемые туманом, пока парень не уснёт. И только тогда он исчезнет в тёмном углу до тех пор, пока Фан не позовёт братьев наружу.