Лестница

Сириус Блэк – сломленный человек. Он упорно игнорирует этот факт, бравирует, бахвалится, по старой памяти дразнит лопающегося от ярости Нюниуса и имитирует бурную деятельность в разработке планов Ордена. А когда остается в одиночестве, то напивается до поросячьего визга, пока не позабудет собственное имя, и тогда недовольно ворчащему Кикимеру приходится перетаскивать хозяйское тело в кровать и убирать учиненный им беспорядок. Стены родного дома лоснятся уродливой, разлагающейся роскошью; знаменитая фамильная тьма вызывает не ужас, а запредельное отвращение. Гриммо-хаус доедает душу Сириуса вместо дементоров, и никто из его старых-новых друзей этого не замечает. Или почти никто. Когда Блэк в очередной раз просыпается с жуткой головной болью от доносящихся с первого этажа голосов, он, почти не кривясь, выпивает залпом зелье, натягивает разудалую маску и наощупь спускается по темной лестнице. То, что Люмос все-таки стоило бы зажечь, он понимает, споткнувшись о чью-то вскрикнувшую фигуру, и едва не летит вниз головой, но его умело подхватывают сильные руки. – Извините, – шепотом произносит этот кто-то и зажигает на кончике палочки свет. – Я не думал, что вы меня не заметите. Сириус молча пялится на бледное в свете огонька, веснушчатое встревоженное лицо, и лишь благодаря рыжим волосам вспоминает: Уизли, очередной сын Молли. – Сам виноват, – наконец говорит он, растягивая губы в преувеличенно веселой ухмылке. – Мог бы и подсветить, прежде чем шляться. Вечно со мной все не так... Тут Блэк резко замолкает, уловив в собственных словах невесть откуда вылезший двойной смысл. Он отводит взгляд и натыкается на чужую руку, которая, как оказалось, до сих пор обнимает его за плечи. Блэк смотрит на руку, а в груди становится тесно, и голова начинает пульсировать с новой силой. Только когда парень – Рональд, Рон, точно же – отстраняется, он понимает, почему: забыл дышать. Сириус приваливается к стене и закрывает глаза. Пожалуй, с пьянками и впрямь пора завязывать, ну или хотя бы сбавить обороты. Он машинально облизывает растрескавшиеся губы. Во рту будто нагадил целый полк книззлов старухи Фигг. В мыслях всплывает ускользающее чувство, которое исчезло вместе с тем касанием. Защищенность. Поддержка. Тепло. И еще что-то... Сириус почти подскакивает на месте, пропустив момент, как его руку сжала крепкая ладонь. Простоватая, грубая, но надежная – подстать владельцу. – Знаете, меня тоже можно назвать неправильным. Рон неосознанно, а может, и нарочно повторяет фразу Гарри на первом курсе. Затем гасит Люмос, и они оба вновь остаются в темноте, под неясный шум разговоров из совещательной комнаты. Ощущая почти физическую боль, Блэк осторожно переворачивает кисть и переплетает их пальцы. Сердце заходится, словно ненормальное, но внешне это никак не проявляется. Маг вслушивается в чей-то непонятный, но яростный спор. – Я здесь лишний, да? – невпопад бормочет он, и пальцы Уизли слегка сжимаются. – Лишний в собственном доме... Впрочем, ничего нового... Ему тут же хочется проклясть себя за секундную слабость. Но Рон не начинает забрасывать его утешениями, как, несомненно, поступила бы Молли. Вместо этого он тихо говорит: – Вы нужны Гарри. И Ордену тоже нужны. Просто сейчас им... немного не до этого. "Еще бы! А ты, идиот, хотел, чтобы к тебе приставили персональную няньку для развлечения?" – мрачно думает Сириус, поражаясь своей бесхребетности. Он рывком убирает, почти вырывает ладонь и поднимается. – Ты прав, Рональд. Что-то меня развезло, – нервный смешок не несет и намека на радость. Это злит еще больше. – Ладно, пойду поболтаю со старшими; они меня, наверное, уже потеряли. Не скучай, Дамблдор обещал, что Гарри приедет уже совсем скоро. Сириус преодолевает остаток лестницы, и, лишь входя в комнату с самым любезным выражением лица, вдруг задает себе вертевшийся в уме вопрос: а почему парнишка выбрал такое неприметное и уединенное место, будто прячась ото всех? – Сириус! – машет ему Ремус, и мелкое происшествие отступает на второй план. *** Постепенно Блэк, сам того не желая, начинает приглядываться к младшему Уизли. Тот выглядит безыскусным увальнем, не слишком интересующимся учебой и предпочитающим обычные мальчишеские увлечения вроде квиддича. Отсутствие внимания со стороны Гермионы, рьяно закопавшейся в библиотеку темного рода, не слишком его беспокоит, хотя Сириусу поначалу казалось, что девочка Рону небезразлична. Постепенно определяются три основные занятия парня: игра в шахматы – причем чаще всего не с соперниками, а с собой, – физические упражнения и самоизолирование в каком-нибудь темном уголке. Мужчина ловит себя на мысли, что многое отдал бы за знание, о чем тот думает в такие моменты. Рон не кажется ему дурачком или просто заторможенным, как могут подумать окружающие. В блеклых синих глазах Сириус видит не отупение, а необъятную толщу спокойствия, через коротую время от времени, совсем редко, проглядывает цепкий, ясный ум. Рональд тоже исподтишка рассматривает хозяина дома. В отличие от него, прямодушность Блэка не напускная. Сириус со всей своей отчаянной веселостью – или веселым отчаянием? – с шутливыми подколами и черной болью в душе читается, как открытая книга. Но, похоже, читать здесь любит только Гермиона, а она полностью погрузилась в магические трактаты. Поэтому Рон решает... Нет, не кинуться на амбразуры в лучших традициях Гриффиндора, а чуть-чуть приподнять завесу, отделяющую Весельчака Сири от его истинного, искалеченного судьбой "я". Благо, запустить процесс оказывается несложно. – Я видел вашу Карту Мародеров, – застенчиво произносит Рон, переминаясь у обеденного стола. Все потихоньку расходятся, мама гремит посудой в недрах кухни. – О-о! – оживляется Сириус. – И как, понравилось? – Конечно! – парень подпускает восторга в голос и распахивает васильковые глаза. Ему даже не приходится особо притворяться, ведь Карта и впрямь вызывает восхищение. – А не расскажете, как вам удалось ее создать? И откуда вообще взялась такая идея? Может, вы хотели выяснить, где профессор Трелони прячет свои запасы хереса? Блэк удивленно таращится на него, а потом запрокидывает голову и разражается лающим хохотом. Рон тоже не может сдержать легкой улыбки. – Нет, парень, – отсмеявшись, выдает Сириус, – Трелони тогда еще не работала, не настолько она старая. А насчет Карты... Да ты садись, тут долго рассказывать. На ближайшие пару часов они выпадают из реальности. Блэк травит школьные байки, пересказывает забавные случаи в лицах и вообще ведет себя, как подросток, дорвавшийся до общения со старым другом. Рон слушает его с интересом, задает вопросы, смеется над шутками и думает, думает, думает, вынашивая незатейливый, но вполне действенный план. *** С появлением Гарри все становится проще и сложнее одновременно. Сириус разве что хвостом не виляет, стелясь возле крестника. Рон болтает с ними обоими, с выкарабкавшейся из-под книжных завалов Гермионой и думает вдвое усерднее. Гарри и Сириус искренне любят друг друга, но никак не желают замечать, что один никогда не станет Джеймсом Поттером, а второй не восполнит его сиротское детство. Они слишком мало знают о самих себе и потому едва ли могут понять другого, для этого необходим вдумчивый и последовательный анализ, которому в радостном шуме и хаосе просто нет места. Рональд спрашивает себя, пошел бы ему зеленый цвет, и сам же отвечает: да, пошел. Шляпа тоже так считала. Хренова кутюрье. Время словно спохватывается и срывается с цепи, события летят калейдоскопом, и новый учебный год наступает поразительно быстро. Традиционные сборы семейства Уизли со всей суматохой и мельтешением на сей раз обрушиваются на Гриммо, и Блэк от греха подальше прячется в своей комнате. Улучив момент, Рон заходит туда, чтобы попрощаться. Сириус стоит, сунув руки в карманы, и смотрит себе под ноги. Потом нехотя, точно боясь чего-то, поднимает взгляд. Его глаза тоже синие, но цвет насыщеннее и глубже, а сейчас радужка и вовсе почти сливается со зрачком. Там больше нет зияющей пустоты и даже видны смешливые отголоски, но оба прекрасно понимают: это ненадолго. Скоро все разъедутся, кто в школу, кто по делам, и стены мрачного дома вновь похоронят в себе последнего Блэка заживо. – Еще увидимся, – до тошноты ободряюще выдавливает Рон. Сириус так же через силу кивает, мол, да, ничего страшного, как-нибудь переживет их отъезд. Рон видит тень Грима за ссутуленными плечами. Его сердце стискивает костлявая, невыносимо холодная рука. – Это... Сириус... – говорит он, подходя ближе. Блэк вдруг улыбается и медленно качает головой. – Спасибо, Рон. Я правда в норме. Мой дом – та еще дыра, но, в отличие от Азкабана, тут хотя бы не холодно и дементоров нет. Ты давай там учись и не забывай развлекаться, молодость – она одна и пролетает чертовски быстро... Рон подходит к нему вплотную, и черты наспех скроенной маски окончательно расплываются. На таком расстоянии прекрасно видна преждевременная проседь в темных курчавых волосах, страдальческие морщинки, притаившиеся на лбу, и мешки под глазами явно от бессонной ночи. Блэк рвано вздыхает и роняет голову на грудь, признавая поражение. Рон делает последний шаг и сжимает его в объятиях так сильно, как только может. Сириус дрожит в его руках, цепляется за бурый свитер и закусывает губы, давя рвущийся из груди скулеж. Уизли мерно гладит худую спину и дышит в скрытый прядями висок, смакуя горьковатый запах. Они стоят так дольше, чем допускает вежливость, дольше, чем требуется для простой дружеской поддержки, минуют вообще все временные рамки. Рональд не думает, что будет, если он опоздает на поезд. Он отпускает Сириуса только тогда, когда тот перестает беззвучно плакать ему в плечо и трясется уже гораздо меньше. Рон успевает мазнуть губами по небритой щеке прежде, чем мужчина отворачивается, и на пару мгновений запускает руку во вьющиеся волосы. – Я вернусь, – шепчет он с какой-то горячечной уверенностью и только потом отстраняется – не спеша, запоминая каждую деталь искаженного мукой лица. Внизу кричит Артур, призывая потерянного из виду сына. Рон сжимает губы в узкую полоску и быстро выходит из комнаты. *** Путь к Министерству невыносимо долгий, хотя фестралы мчатся изо всех сил, со свистом рассекая холодный воздух. Рон держится на своем коне как влитой и ни на метр не отстает от друзей, но внутри полыхает сумасшедшее пламя. Он недолго отговаривал Поттера от безумной затеи, поскольку полностью разделял его переживания и страхи. Нет, лучше убедиться, что это и впрямь ловушка Неназываемого, чем бездействовать, пока Блэка, возможно, выворачивают наизнанку. Такие мысли мелькали в голове во время их воздушной гонки. А потом все закрутилось на какой-то реактивной скорости: Министерство, комната с предсказаниями, ряды хрустальных шаров, атака засады Пожирателей... Облегчение, затопившее с головой. "Ясно. Все-таки ловушка". Только теперь Рон смог расслабиться, как бы странно это не звучало в столь напряженной обстановке, и целиком сосредоточиться на битве. Благодаря тренировкам Армии Дамблдора их маленькая команда умудрялась достойно отвечать противнику, но было ясно, что долго это не продлится. Пожиратели уже пришли в себя после неожиданного отпора, и только ребята, оказавшись у Арки Смерти, успели перевести дух, как их настигли и переловили поодиночке. – Не отдавай его, Гарри! – послышался возглас Невилла. Рон, которого держали за горло с прижатой к виску палочкой, с тревогой следил за другом. Тот стоял в нерешительности и прятал за спину шар; напротив лучился самодовольной улыбкой Люциус Малфой. А потом нагрянул Орден Феникса, и жара взлетела до небес. Молодые волшебники, в том числе и Рон, поспешили укрыться, поскольку новое сражение им определенно было не по зубам. Только Гарри отважно размахивал палочкой, стоя спина к спине со счастливым до безобразия Сириусом, который горел желанием как следует наконец размяться. Уизли осторожно выглянул из-за каменной глыбы и прицельно осмотрелся. Его волновали не орденцы, а их оппоненты, отбивавшиеся с завидным пылом. Взгляд привлекла Беллатрикс Лестрейндж, с перекошенным лицом вскинувшая палочку в сторону ничего не подозревающего Блэка. – Авада... – выкрикнула она, но Рон успел первым: – Редукто! – он вскочил, а Пожирательницу снесло волной чудовищной силы и так приложило о стену, что все услышали треск костей. Гарри круглыми глазами уставился на крестного, сообразив, ЧТО могло сейчас произойти. Рон сглотнул, оказавшись в центре внимания темной и светлой сторон, но тут волдемортовы слуги, как по команде, ринулись прочь, уводя погоню в коридоры Министерства. Пришествие Темного Лорда Уизли пропустил: "боевых козявок", как мимоходом обозвал их Грюм, взрослые оттеснили обратно и велели не высовываться. Сириус до боли вцепился в плечо Рона и напряженным голосом пояснил: – Там Дамблдор. Велел не лезть. Рон накрыл его руку своей, совсем как тогда, на темной лестнице на Гриммо. Он тоже переживал за друга, но в директора верил, а еще только сейчас осознал, как близко разминулись Блэк и Костлявая. – Рон, ты меня... Ты мне... Ладно, потом поговорим, – сбился Сириус, когда пол содрогнулся от взрыва. Парень кивнул и поймал странный взгляд Грейнджер, наблюдавшей за ними; впрочем, она тут же опустила растрепанную голову и принялась нервно теребить в руках палочку. А самого Рона вдруг накрыл отходняк, такой мощный, что завершение эпичной битвы между Волдемортом и Дамблдором, а также последовавшие события виделись, словно в тумане, и не желали задерживаться в голове. *** Сириуса оправдали. Когда он предстал перед очами чуть не словившего инфаркт Корнелиуса Фаджа, а Дамблдор и Гарри Поттер единогласно вступились за Блэка, говоря о его невиновности, министр даже протестовать не стал. В масштабах разворачиваюшейся новой войны это уже казалось незначительным событием. Рональд нескоро попал на Гриммо, а когда это наконец случилось, забился в самый закоулок и затих. Ему требовалось тщательно все осмыслить. Там Сириус его и нашел. – Извини, если отвлекаю, – виновато улыбнулся Бродяга, – но у нас так и не нашлось времени поболтать... Уизли махнул рукой, и мужчина уселся рядом. Ярко-синие глаза больше не имели того затравленного выражения и пристально изучали парня, да так, что ему стало немного неуютно. – Я навсегда в долгу перед тобой. Спасибо, – выдохнул Сириус. Рон поморщился: – Никаких долгов. Я сделал то, что должен был, и, хвала Мерлину, вполне успешно. Но тебе стоит быть осторожнее. – Постараюсь, – криво усмехнулся Блэк. А затем сам взял его за руку. Прикрыв глаза, Рон перебирал вытянутые узловатые пальцы. Думать резко расхотелось, хотя напоследок все же пронеслась мысль, что, возможно, суставы у Сириуса после Азкабана так и не пришли в норму, и надо бы добыть ему согревающую мазь. Подумав об этом, Уизли вновь посмотрел на Блэка, наблюдавшего за ним с едва заметным удовлетворением. – Сириус? – М? – Как ты себя чувствуешь? Мужчина оскалился во весь рот и незамедлительно ответил: – Великолепно. – Точно? Я имею в виду, может, тебе что-то нужно... – Рональд сбился и затих. На этот раз Сириус нахмурился, то ли всерьез задумавшись, то ли собираясь с мыслями. Видя, что он так и не решается заговорить, парень осторожно, даже бережно помял кончики его пальцев и скользнул к предплечью. Блэк весь сжался. – Я бы хотел... Если ты, конечно, не против... Хотел бы полежать у тебя на коленях... – с огромным трудом произнес он и уставился в пол. – О, конечно, – Рон постарался, чтобы его голос звучал максимально естественно, и сел поудобнее. Сириус медленно опустил ему на ноги лохматую голову и замер, прислушиваясь к ощущениям. – Наверное, собачья натура снова проявляется, – неуклюже пошутил он, и Рон хмыкнул, поддерживая. Волосы Блэка были густыми и очень мягкими на ощупь, перебирать их оказалось так приятно, что Уизли погрузился в это занятие полностью. Сириус млел под его руками, жмурился от удовольствия и сопел, выглядел таким расслабленным и уютным, что Рон неосознанно наклонился к его лицу, а затем накрыл шершавые губы своими. Мужчина выдохнул, напрягся, но не двинулся с места и даже глаз не открыл. "Вот дьявол", – успел подумать парень прежде, чем углубил поцелуй с таким жадным, горячим напором, что сам опешил, а Сириус застонал ему в рот тихо и протяжно. "Дьявол". Рон целовал подставляющегося ему Блэка исступленно, кусал податливые губы и принимал такие же укусы, языком бессистемно оглаживал зубы и жаркий рот. Блэк прижал его к себе, вцепившись в плечи, и парень остро ощущал жар чужого тела. Оба не хотели прерывать это сумасшествие и при этом осознавали, что все равно придется. Уизли шумно выдохнул, когда наконец отстранился, и издал сдавленный стон. Сириус рывком сел и теперь смотрел на него с такой смесью сжигающего желания и смятения, что внутри все переворачивалось. Понимая, как многое сейчас зависит от первых слов, Рональд попытался успокоиться, но на язык ничего не шло, и он просто уткнулся лицом в блэково плечо. Тот вздрогнул и обнял его, и в этот момент Рон понял: он пойдет на все, чтобы такой момент не стал единственным и последним. – Молли меня убьет! – с отчаянием протянул Блэк. Парень хихикнул, зарываясь носом в мятую рубашку и касаясь шеи. – Не преувеличивай. Авадой мама, к счастью, не владеет. Так, поорет немножко и перестанет. Оба покривились, вспомнив пронзительный голос Молли, и Рон усмехнулся. – Я знаю, что ты сейчас хочешь сказать, и очень прошу этого не делать. – Но... – Мне плевать на все, – решительно продолжил Рон, – так невероятно я себя чувствовал, только когда впервые взял в руки палочку. Давай по ходу разберемся, хорошо? – Ладно, – сдался Сириус под просительным взглядом. – Надо же, я все-таки рехнулся на старости лет, прав был Нюниус... Уизли негромко рассмеялся и устроился поудобнее, греясь в кольце рук. Ему было удивительно легко, словно не стояла на пороге никакая война, а внизу, на первом этаже, не суетились его друзья и родственники, которые вряд ли с такой же беспечностью отнесутся к происходящему. Но разве найдется в мире сила, способная переупрямить гриффиндорца, а тем более, целых двух? *** Тела погибших не трогали, им уже ничто не могло помочь – в отличие от живых, которых все, у кого еще остались силы, стаскивали к развернувшемуся под командованием мадам Помфри полевому госпиталю. Тут и там раздавались полные страданий стоны, крики; из-под завалов выкапывали уцелевших; воздух пах гарью, кровью и каменной пылью. Битва за Хогвартс окончилась и принесла столько же радости, сколько и боли. Рон Уизли брел, припадая на левую ногу, и на ходу пытался перевязать глубокий порез на руке. Вокруг мелькали знакомые и не очень лица, кто-то пытался его окликнуть, но он упрямо выискивал слезящимися от дыма глазами одного-единственного человека. Наконец он вошел под своды разрушенного замка и тут же увидел рыжие головы – его семья почти в полном составе хлопотала над кем-то на полу, кого видно не было. Озаренный неприятным предчувствием, волшебник направился к ним. – Рон! – вскрикнула Джинни, и Молли тотчас обернулась, подскочила на ноги и заключила сына в объятья: – Ронни, сыночек, ты живой, живой! Рон не ответил. Широко распахнув глаза, ощущая подкатывающий к горлу тугой ком, он не мигая смотрел на распростертое у ног тело, под которым растеклось много, пугающе много крови. Он не заметил подбежавшую Гермиону, зато отлично услышал, как она рявкнула ему в ухо, дернув за рукав: – Он жив, слышишь? Дыши, придурок! Уизли поперхнулся воздухом и медленно сполз на пол – ноги вдруг перестали держать, – но тут же встрепенулся снова: – Что с ним? Чем я могу помочь? Второй вопрос заставил девушку запнуться и посмотреть на друга с каким-то уважением, что ли. Поэтому ответила Джинни: – Словил проклятье Беллатрикс прежде, чем успел ее прикончить, а потом еще получил обломком стены по голове, защищая Фреда, – на этих словах сидевшие поодаль близнецы синхронно кивнули; вид у них был, мягко говоря, неважный. – Он в тяжелом состоянии, но все, что можно, мы уже сделали... На этих ее словах Блэк вдруг захрипел и закашлялся, из уголков губ потекла черная кровь. – Сириус! – крик Рона услышали, наверное, во всем замке. Он рванулся вперед, аккуратно подхватывая голову надсадно кашляющего мага, чтобы тот не захлебнулся кровью, и беспомощно взвыл: – Сделайте хоть что-нибудь! – Т-тихо, не ори, – просипел Блэк и даже попытался ухмыльнуться, что в его положении выглядело жалко. – Не собираюсь... подыхать... сука Белл, как жжет-то, а... Уизли перехватил взгляд темно-синих, затуманенных болью глаз и увидел в них сперва вызов, потом самоуверенную усмешку, а потом что-то похожее на... нежность? Сириус смотрел на него, будто цеплялся за этот образ, чтобы не упасть за грань. Смотрел, обещая, ободряя, внушая им обоим, что все еще впереди. С любовью смотрел. А бледное лицо становилось все белее, постепенно застывая в неподвижную восковую маску. Рон, не пытаясь скрыть хлынувшие из глаз слезы, уткнулся в его губы. Поцелуй вышел скомканным, с металлическим вкусом крови, отчаянный и болезненный. Чувствуя, как жизнь по капле утекает из лежащего на руках тела, парень склонился к его плечу и надрывно завыл. – Уизли! – рявкнул сзади знакомый, до зубовного скрежета ненавистный голос. – Вас что, покусали оборотни? Рон не ответил, потому что был просто не в состоянии что-либо сказать. Голос продолжил: – Видит Мерлин и все Основатели вместе взятые, смерть этого блохастого недоумка была бы для меня подарком небес. Но когда это небеса торопились меня одаривать? Да прекратите уже реветь и убирайтесь в сторону, если хотите еще полюбоваться на него в живом виде! – П-профессор Снейп? – наконец нашел силы удивиться Рон, но его мягко оттащили, а черная фигура зельевара тут же заняла место подле Блэка. Раздалось позвякивание флакончиков, и Ужас Подземелий бесцеремонно задрал рубаху раненого, невзирая на его стоны. Уизли дернулся было, но на ухо шепнули: "Не надо", и лишь теперь он обернулся. – Северус ему поможет, поверь, – успокаивающе произнес Гарри, которого после битвы Рон как-то упустил из виду. Он собирался было спросить, что это значит, и почему Снейп до сих пор не умер, ведь у них на глазах волдемортова змея разодрала ему глотку, но тут заметил яркие, неестественно алые губы, как, должно быть, и у него самого, а секундой позже осознал смысл сказанного. – "Северус"? Поттер покраснел до кончиков ушей и с независимым видом принялся разглядывать каменную крошку. Где-то на периферии сознания послышалось ойканье Гермионы и пораженные выдохи членов рыжего семейства. – Северус, значит... – Рон прикрыл глаза и, сползая в руках друга, самым бессовестным образом заржал, скатываясь в неконтролируемую истерику. *** – Хочу дракона! – упрямо твердила девица. Судя по внешнему виду и бушующей во взгляде жажде свободы, она совсем недавно закончила старшие курсы этой местной Ильверморни, и теперь, вырвавшись из-под опеки учителей и родителей, собиралась оторваться на полную. Рон ее прекрасно понимал. – Да дело твое, я только предупредил, что это долго и больно. И дорого, кстати. – Деньги есть! – девчонка тряхнула вырвиглазно-зелеными волосами и снова покосилась на понравившийся эскиз. Уизли велел ей задрать майку, а сам сел позади, взялся за инструмент и придвинул картинку поближе. Его магические татуировки, без лишней гордости, покорили магическую Америку. Особенно в экстазе заходилась такая вот молодежь, валившая толпами с просьбой набить очередное магическое существо или еще что поизощренней. Когда какой-то блажной парнишка, по всей видимости, достаточно осведомленный о британской войне с Волдемортом, попросил наколоть ему на заднице Темную метку, Рональд психанул, закрыл мастерскую на неделю и умотал лечить нервы на Мальдивы, прихватив офигевшего, но вполне довольного Блэка. Они с Сириусом перебрались в Штаты, как только представилась возможность, и вот уже несколько лет жили тут припеваючи, найдя себе занятия по душе. Сириус открыл автомастерскую, которая впоследствии разрослась до небольшой сети, и днями напролет упоенно ковырялся в железе, подчас забывая, что он вообще-то не маггл. А Рон – а что Рон, арендовал местечко в магическом квартале и бил татуировки всем желающим, используя заведомо приобретенный багаж специфических знаний. Его рисунки могли перемещаться по телу или, напротив, оставаться неподвижными, пропадать и появляться по желанию владельцев, менять цвета, изрыгать огонь, даже защищать тело хозяина от посягательств... Словом, фамилия "Уизли" получила здесь большую известность. С оставшимися на родине близкими Рон продолжал общаться и регулярно мотался к ним в гости. По забавной традиции, в Норе мама продолжала стелить ему и Сириусу по отдельности, хотя все были в курсе, что наутро они выходят из одной комнаты. В целом, Рональда очень порадовало, что никто в семье и не подумал шарахаться от "неправильного" родича, хотя такое известие, несомненно, стало шоком для всех. Гарри для Рона и так был почти братом, а теперь стал еще ближе, ведь они понимали друг друга, как никто иной. Поттер после победы не замкнулся и не расслабился, как можно было ожидать, а с утроенным энтузиазмом перетряхнул магический мир, по каким-то своим соображениям отмазал от тюрьмы Малфоев и еще нескольких человек, родителей сокурсников со Слизерина, а потом и вовсе разошелся не на шутку и в итоге даже добился закрытия Азкабана как "возмутительного пережитка темного прошлого". Этот день Сириус отмечал с бутылкой, и Рон полностью разделял его радость. Вопреки ожиданиям или, вернее, опасениям большинства, Гарри не стал метить в министры, сбавил обороты и поступил на артефактора, приятно удивив Снейпа проснувшимся рвением к учебе. Чем он еще удивлял носатого зельевара, Уизли предпочитал не задумываться. Остальные тоже не сидели без дела. В частности, совсем недавно две своеобразные парочки Драко-Гермиона и Луна-Невилл объединились в еще более своеобразный квартет и рванули куда-то в джунгли на поиски то ли загадочных артефактов, то ли неведомых существ. В принципе, это не так уж и интересовало Рона. Вернутся – расскажут. Его вообще из людей больше всего интересовал один только Сириус. *** Сириус Блэк – счастливый человек. Он просыпается с этой мыслью и засыпает с ней же, а губы, кажется, уже никогда не избавятся от широкой улыбки и вечной припухлости от укусов. В этот раз он вернулся домой первым, наскоро приготовил поесть, слопал свою порцию в мгновение ока и уже собрался было заводить мотоцикл, чтобы отправиться за припозднившимся партнером, как тот заявился сам, уставший, но удовлетворенный. – Татуха на половину клиентки, – объявил он, вытирая руки и плюхаясь за стол. Сириус придвинул кесадильи поближе и пронаблюдал, как они моментально исчезают в славящемся своей бездонностью желудке. – А у меня сегодня урожай идиотов, – хмыкнул он, – я не удивляюсь, как такие люди получают права, вопрос в другом: как они покупать-то их додумываются? Рон заржал, и Блэк подхватил его веселье. Им вдвоем всегда было приятно и легко. Два безалаберных, легких на подъем раздолбая, союзу которых здесь, в толерантных Штатах, никто не удивлялся. – Плечи затекли пипец, – пожаловался Уизли, наклоняя шею. – Помнёшь спинку? – Все для тебя, – отозвался Сириус и предвкушающе улыбнулся. Массаж предсказуемо перетек в интимный, и когда Блэк навис над Роном, тот, уже с трудом дыша, утянул его на кровать рядом с собой. – Что, сегодня хочешь сверху? – выгнул бровь Уизли. – Мм, пожалуй, откажусь, – Сириус со стоном вытянулся на животе, когда его спину расчертила дорожка влажных поцелуев, спускаясь к пояснице. Сразу два смазанных пальца протолкнулись в колечко мышц и нащупали простату. Сириус нетерпеливо замычал и подался назад, насаживаясь до упора. Звякнула застежка ремня – Рон одной рукой избавлялся от ставших чересчур тесными джинсов. Когда пальцев стало катастрофически не хватать, они покинули уже порядком разработанный анус, а вместо них плавно вошел стоящий колом член. Блэк зарычал, подмахивая, да и сам Рон с томными вздохами все увеличивал темп. Он брал своего любовника, не забывая ласкать его орган, отчего мужчина буквально изнемогал, оглаживал спину и плечи, задевал соски, хватал и тянул на себя черные лохмы. По своему излюбленному обыкновению, Рональд сперва довел Сириуса до взрывного оргазма и беспамятства, энергично долбя того по простате, и лишь затем несколько раз засадил особенно глубоко и со стоном кончил внутрь. Потом они лежали молча, переводя дыхание и набираясь сил перед новым заходом, которых, к их обоюдной гордости, хватало на целый марафон. Уизли лениво перебирал волосы Блэка – это было одним из любимых его занятий. Тот лишь рассеянно улыбался и подставлялся сильным пальцам. – Подумать только: нас свела старая лестница, – выдал вдруг он, переводя на партнера заинтересованный взгляд. – Что ты на ней тогда, кстати, делал? До сих пор гадаю. – Дрочил на твой светлый образ. – Сириус промолчал, переваривая. – Эй, да шучу я! Просто решил посидеть в тишине и покое, задремал незаметно, проснулся уже от твоего пинка. – Точно? – на всякий случай переспросил Блэк. Рон разнузданно ухмыльнулся и нахально заявил: – Нет! А вообще для пущей интриги, пожалуй, оставлю тебя теряться в догадках. Сириус безнадежно махнул рукой и рассмеялся: – Ладно, черт с тобой, не так уж это и важно. Главное, – он обнял Рона поперек мускулистой груди и счастливо вздохнул, когда его обняли в ответ, – что все случилось. – За неимением бокалов, давай же поднимем по этому поводу члены! – пафосно провозгласил Уизли, и Блэк, поперхнувшись, чуть не проглотил собственный язык. – Откуда ты такого понабрался?! – То там, то здесь, – философски ответил Рон, выпутался из объятий и сместился вниз. Сириус сладко вздрогнул, когда его член разом заглотили до основания. – А в принципе, мне похер, – простонал он, поджимая ноги, – мне сейчас вообще на все похер, только не останавливайся, о-о-о, да, вот так, еще... Рональд останавливаться не собирался, в ближайшие несколько часов уж точно. Довести Сириуса до состояния нестояния и самому натрахаться всласть – это святое. Такой тактики он придерживался уже не один год и намеревался не отступать от нее до скончания веков. И пусть весь магический мир подождет.