Dark Gold

— Какого каццо? Я не умею целиться? Я б тебе доказал, но боюсь, тогда моя пуля будет последним, что ты почувствуешь в себе! Раз я тебе больше никто, то отправляйся туда, откуда пришла! — Джоанна попыталась успокоить Мисту, однако он уже полностью вышел из себя. — Ну раз «Вы» так желаете, синьоре Гнида! — девушка стала огрызаться, попутно поднимаясь на второй этаж. — Теперь можешь без проблем выставлять свою личную жизнь напоказ! — прокричала Менини, выбив с ноги дверь в комнату — Я в этом тебе уже помогла! В этот же момент по коридору проходил Джорно, который успел услышать крики. Его обалдевшее выражение лица удивило Мисту, Бруно и Джену даже больше, чем тот факт, что Мина только что с ноги снесла дверь. — Мина?! Что происходит? — Не трогай меня, Джорно! Не хочу из-за какого-то придурка нагрубить тебе! — в этот же момент девушка вышла уже с спакованым чемоданом и направилась к выходу. — Ариведерчи, Пассионе. — эта фраза стала последней перед тем как входная дверь захлопнулась. — Что? — Джованна застыл в проходе. — Мина, блять, ты должна была знать, вступая в Мафию, что отсюда так просто не уйти! — закричала Буччеллати-младшая вдогонку подруге. — Миста, каццо ты ди стронцо, как ты мог?! Ты совсем что-ли обалдел? — Мина! Мина, дура ты, постой! — капо бросился за ней, однако Мина внезапно призвала стенд. — Подавись, канья! — она выпустила ему в лицо щиплющую глаза красную пыль и поспешила скрыться в узких улочках Неаполя. Менини, не думая долго, решила что останется на ночь у бабушки. Идя по длинной улице, она осознавала, что Неаполь уже казался не таким красочным, как раньше. Девушка боромотала себе под нос различные пакости о своем уже бывшем женихе и парне, но в её груди болезненно сжималось сердце. — Ну почему так вышло…? Я понимаю, что виновата, но не считаю что надо было так на это реагировать… Ведь я правда не хотела никого оскорблять… — Мина решила даже не пытаться сдержать слёзы — это было бесполезно. Шла она в таком состоянии аж до дома бабули Менини. Поднявшись на этаж и позвонив в звонок, девушка начала думать о том, как же обо всём рассказать бабушке. Через полминуты раздался звук открывающейся двери, и вскоре на пороге появилась бабушка Мины в домашних тапочках и махровом халате. — Ох, Мина, солнышко моё, привет! А чего ж ты не предупредила, что придёшь? Я бы хоть печенье, что-ли испекла… — но тут красноволосая подняла голову, и бабуля увидела выражение её лица. — Ох, ты такая грустная… Что случилось, внученька? — Бабуль… Я рассталась с Мистой… — девушка упала на колени, начиная биться в истерике. — Это я виновата! Я наговорила гадостей! Я не извинилась так, чтобы он простил! Я… Я… Я! — по Мине было видно, что в ней рушилось всё то хорошее, что она получила, находясь в Мафии. Язык — мой враг! — Милая моя, тише, тише… — женщина чуть пригнулась, обнимая любимую внучку. — Солнышко, успокойся. Давай ты сейчас умоешься, я заварю тебе чай, ты успокоишься и всё мне расскажешь, хорошо? — Конечно, бабуль… Немного успокоившись, Менини поднялась с колен и отправилась в ванную умываться. В это время синьора Менини заварила чай с малиной, и даже нашла у себя в буфете пару пирожков, выставив миску с ними на стол. Девушка пришла на кухню и, ещё раз обняв единственную родственницу, уселась за стол и начала свой рассказ. Он был довольно долгим, особенно учитывая то, что порой красновласая прерывалась на то, чтобы сдержать рыдания. — Вот же гад! — выругалась женщина, когда её внучка закончила говорить. — Так и знала, что отношения с парнями, которые младше тебя больше, чем на год, ни к чему хорошему не приведут! Лучше бы ты с Буччеллати встречалась, вон он по-настоящему хороший, добрый и спокойный парень! — Бабушка… Ты же знаешь, мы с Бруно просто друзья, тем более я не в его вкусе… наверное… — неловко почесала голову девушка. — Тем более, после этого я ни за что не войду в отношения с кем-либо. Проще жить одной, и наверное я всё же улечу в Таормину. — Что же, это твоё решение, дорогая, я не стану тебя отговаривать… только прошу тебя, пожалуйста, не налегай на алкоголь… Это не поможет тебе почувствовать себя легче, но в прошлый раз тебя еле откачали… — обеспокоенно покачала головой старушка. — Хорошо, я не хочу ещё и тебе лишних проблем… Хотя думаю, Мафии будет только на руку, если я умру в том случае, если я уйду из Пассионе полностью… — тихо пробормотала себе под нос Мина, смотря на чашку с чаем. — Я не думаю так. Ты же сама говорила, что у тебя хорошие отношения не только с теми, с кем ты примерно наравне, а даже и с самим боссом… судя по всему, он неплохой парень и ценит своих друзей. К тому же, как же его девушка? Вы же вроде как очень близки… — Да, но кто его знает, что может быть, скорее всего они будут вынуждены это сделать, чтобы сохранить тайны Мафии… — Ох, не знаю, не знаю… зачем же ты тогда согласилась на такие условия? — Не думала о том, что в итоге уйду из-за придурка, боящегося четверки. — Ну, вот хоть в чём-то он здраво размышляет… четвёрки и правда не сулят ничего хорошего. Сама ведь знаешь, что твой дедушка умер в сорок четыре года… — Не напоминай. — Мина поднялась со стола и пошла мыть уже пустые чашки. — Бабуль, я наверное пойду посплю, что-то мне вообще нехорошо после этого цирка. — Да, конечно. Тебе постелить в гостинной, или в старой спальне моей сестры? — Думаю, в спальне тёти, там уютнее.

* * *

Миста ощущал себя подавленно и ему не хотелось ничего делать, однако приближалось время ужина, а значит нужно было если не поесть самому, то хотя бы покормить Секс Пистолс. Поправив шапку, он взял револьвер и направился вниз, проходя ногами прямо по выбитой двери, которая всё ещё лежала на полу коридора. — Миста-а! Миста-а! — завопили стенды. — Ты наконец-то собрался нас кормить? И половины дня не прошло! — Ребят, ну не начинайте. Я кормил вас как и всегда, кто же виноват, что у вас такие бездонные желудки? — У самого у тебя бездонный желудок! Без нас ты бы сдох давно уже, поэтому можно было бы и с уважением! — Секс Пистолс номер 5 и номер 7, успокойтесь наконец! Иду я вас кормить, харе канючить. — А где Мина? Мы без Мины есть не хотим! — Вы чего тут ещё удумали? — парень покрутил пальцем у виска. — Совсем что-ли? Мне не нужно, чтоб вы сдохли от голода! — Что ты имеешь ввиду-у? — завыли вголос несколько Пистолс. — Неужели Мины больше не-ет? — Эй, вы ещё разревитесь тут. Нет в моей жизни! И я этому рад! Ещё немного поныв, стенды осознали, что с этим фактом, как бы они ни любили Менини, им придётся смириться. Однако как только Гвидо зашёл на кухню, они немного оживились. — Лео-о-он! — хором завопили все стенды, радостно устремившись к французу. — Миста, Пистолс, привет! — улыбнулся он, протягивая руки. Из всех стендов, которые Леон когда-либо видел, эти определённо были его самыми любимыми. Ощущая то, что он их любит, они отвечали ему тем же. Гвидо же, в свою очередь, радовался тому, что Польнарефф оказался ещё более хорошим парнем, чем можно было предполагать. Миста облегчённо выдохнул, когда осознал, что Пистолс наконец отвлеклись от Мины. Ему и самому было сложно избавиться от мыслей о ней, так теперь ещё и собственный стенд нагнетал. Через полчаса остальные обитатели дома собрались за ужином. Леон быстро сбегал на второй этаж за отцом, который абсолютно всегда сидел за столом вместе с ними. И только обоим Польнареффам пришёл в голову один и тот же вопрос — «А где же Мина?» до того, как Джорно нарушил тишину. — И так, сегодня Пассионе потеряли очень важного человека… Как бы нам ни хотелось не признавать этого, Мина Менини больше не с нами. Поэтому… — он тяжело вздохнул. — Мне больно говорить об этом, но придётся от неё избавиться. — Чего?! — Леон аж поперхнулся куском мяса, услышав это. — Не может быть, Джорно! — воскликнул Польнарефф-старший. — Это же не тот способ, которым ты привык решать проблемы! Ты не должен позволять своей должности взять верх над своим добрым сердцем и светлой душой! — Господин Польнарефф, я прекрасно понимаю ваши чувства… Но это необходимость. Это ужасно, грустно, больно и досадно, но у нас нет иного выхода. Если Мина не может больше быть частью организации, мы должны сделать так, чтобы она не смогла никоим образом навредить нам. — Джорно, но она же не перестала быть нашим другом? Она стала мне, словно дочь… — прошептал Жан. На него нахлынули воспоминания о том, как они с Менини любили часами болтать, попивая чай с печеньем, как она любила обнимать его… пожалуй, даже с родным сыном он не обнимался столько раз, сколько с ней, пусть Леон-Ляммьер и уделял ему огромное количество времени. — И займётся этим… — Джованна продолжал невозмутимо говорить, будто бы и не замечая апельсинового сока, стекающего по его волосам и лицу благодаря тому, что Польнарефф-младший в состоянии шока случайно дёрнул рукой, в которой держал стакан. — Гвидо Миста. — Чего?! — закричал стрелок. — Ты на полном серьёзе хочешь, чтобы я убил свою, хоть и бывшую, но невесту? Извини, конечно, Джорно, но это уже слишком! — он ударил по столу кулаком. — Миста. — лицо босса приобрело угрожающий вид. — Хочу тебе напомнить, что по законам Мафии перечить мне могут лишь капобастоне и консильери. — он указал руками на сидящих по бокам от него Буччеллати. Эти слова повергли большинство сидящих за столом в шок. В их доме всегда царила максимально дружная атмосфера, и Джорно никогда раньше не пользовался своими моральными привилегиями.