11-14-18

- Смотри внимательнее, Йосано-кун, шелковые нити завязывают двумя узлами, кетгутовые и синтетические — тремя и более. - Зачем мне это знать? – капризничает девочка, вскакивая со стула и сладко потягиваясь. – Я могу обойтись и без разных там швов, Мори-сэнсей. - Ты должна знать азы… - Я ничего вам не должна, - в который раз напоминает девчушка, смешно морща нос. Мори Огай улыбается, глядя на нее, и гордится, Акико видит это с высоты своего одиннадцатилетнего возраста. Она снова садится за стол, утыкается носом в учебники, одним глазом наблюдая за мужчиной. Мори-сэнсей закрывает книжку по хирургии, проводя ладонями по обложке так, будто гладит кота. - А кто вас научил медицине? – честно интересуется Акико, теряя всяческий интерес к учебникам. Огай напротив горестно вздыхает, откладывая книжку. Ставит локти на стол и переплетает пальцы, устраиваясь на них подбородком, делает вид, что вспоминает, а затем выдает лаконичное: жизнь. - И про шелковые нитки тоже? – ехидничает Акико, копируя позу своего сэнсея. - Нет, это семейная династия. Мой отец, как и мой дед, были врачами. - Получается, вы продолжили семейное дело? - Нет, - коротко обрубает Мори. – Я пошел другой дорогой. Акико вздрагивает от такого холода в голосе учителя. Он все еще смотрит на нее, но будто не замечает, и девочку это трогает. Она хочет быть яркой, хочет, чтобы ею гордились, чтобы окружающие люди не падали духом из-за какой-то там памяти. Йосано в одиннадцать не понимает, что память – это самое важное в человеке.

***

В четырнадцать Акико с радостью отдала бы свою способность, а лучше все воспоминания. Перед ней все три года мелькают одни и те же картинки. Огромный броненосец, армия людей, раненые на полу, пятна крови на выцветших стенах, скальпель в руках бойца и точно выпущенная пуля прямо в лоб. Жаль солдатика, Йосано приняла бы удар на себя. Она помнит и военных, они ненавидели ее так сильно, что пытались убить и себя, и девчонку. Она помнит о справедливости, которая легла на ее детские плечи и сломала надвое. Сломало шею, тело, конечности, перемолола и выплюнула сюда. Здесь у четырнадцатилетней Акико надежное укрытие, смирительная рубашка и полдник строго в пять. Здесь ее никто не достанет, врачи сторонятся пациентки, не смотрят в молодые глаза. Здесь Йосано доламывает себя и веру в людей, в справедливость, в знаниях, в семью. Тут уже и не Йосано Акико, а маленькая девочка без внутреннего стержня. Тот не выдержал войну, смерти, влияние Мори и поражения. Когда взгляд Акико фокусируется на знакомом лице, ей хочется плакать и кричать одновременно. Ненавидеть и прижаться к, кажется, единственному человеку, что не забыл ее. Он ласково перебирает ее черные волосы, улыбается по-доброму, по-отечески, и снимает с себя халат, чтобы укутать холодные девчачьи ноги в него. - Мне вновь нужна твоя способность, моя Йосано-кун, - вкрадчиво произносит Мори, протягивая к ней свою ладонь. Акико не хочет, чтобы он называл ее моя. Его Йосано мертва давно и безнадежно и никакая способность не воскресит ту бойкую, пышущую жизнью и энтузиазмом девочку. Новая Йосано-кун руку больше не протягивает, не дает себя увести, просто смотрит на мужчину-призрака, что сотворил с ней такое. Она его не винит, нет, бессмысленно, ведь первый год пребывания тут ее сердце еще трепыхалось, вспоминая сэнсея. Называя его предателем. Потом прошло и это. Огай усаживает свою Йосано на инвалидное кресло, накрывает теплым одеялом, оставляя халат в ее ногах. Но ей все равно холодно. Особенно на крыше, где свет, где стоит и ждет их странный седовласый мужчина. Акико наблюдает за их поединком с легким налетом жизни. Почему мечник не хочет отдавать ее? Почему Мори-сэнсей так отчаянно против? Почему вдруг душа стала такой важной частью жизни человека? Рампо Эдогава появляется ровно в тот момент, чтобы развеять все сомнения. Четырнадцатилетняя Акико еще не понимает, что ее душу невозможно сломать или истребить.

***

В восемнадцать Йосано впервые приходит в клуб и показывает паспорт охранникам. С гордостью взрослой девушки идет вперед, борясь с тем, чтобы зажать руками уши. Иди красиво, - говорит она сама себе, трогая для пущей уверенности заколку. Ей становится легче. Спокойнее. Она плавно обходит танцпол, стремясь к бару. Там ей наливают бокал красного сухого, сурово всматриваясь в лицо. Акико долго думает, пить или не пить, а телефон в ее руке вдруг страшно пиликает. Смешная рожица Рампо высвечивается на дисплее, он присылает ей короткое сообщение с номером такси и наказом пить аккуратно. Йосано старается. Она пробует вино на вкус и то ей кажется кислым. Первый глоток дается через силу, ее буквально подташнивает от привкуса. Боже, ну кто придумал пить эту гадость? - Привет, - здороваются с ее спиной, и девушка лениво оборачивается. Приятный на внешность парнишка широко улыбается ей, показывая ямочки на щеках. Он смотрит исключительно в глаза, когда как взгляд Акико прошелся от макушки до пят. - Не интересует, - отрезает она, и второй глоток дается легче. - Да брось, я же еще ничего не сказал, - шире улыбается незнакомец. - Ты сказал привет. Этого достаточно. Третий глоток обволакивает горло и расслабляет мышцы спины. Еще рановато для действия алкоголя, скорее всего, просто самовнушения. - Слушай, не хочешь потанцевать? – все еще не отступает от своего парнишка. - А ты не принимаешь отказов? - Нет, - тихо выдыхает юноша. – Но ты отказываешь мне не потому, что хочешь, а потому что боишься согласиться. - Или потому что я не ищу интрижку на одну ночь. - Вдруг я один и на всю жизнь? – улыбается парень, облокачиваясь о стойку. - Мне достаточно индивидуальностей мужского пола в своей жизни. Она встает резко и быстро уходит. Да, это было плохой идей, и Рампо сразу сказал ей об этом. Но Акико хотелось хоть куда-то выбраться одной, посмеяться, потанцевать, почувствовать вкус жизни. А вместо этого… Ее передергивает. Йосано вызывает такси, нетерпеливо постукивая каблуком по асфальту, называет свой домашний адрес и ждет, отойдя чуть дальше от входа. Навязчивый паренек вдруг вываливается из клуба, бешено оглядываясь по сторонам. На секунду Акико думает, что ее узнали. Что сейчас последует незамедлительная расплата за своих братьев/отцов/любовников, но парнишка, словно в бреду, бежит мимо и тормозит у простенькой тайоты. Йосано без труда опознает отчаяние в людях. Парень источает его на километры, пинает ногой по переднему колесу и чуть не плачет. Его трясет, крупные бисерины пота выступают на лице. Отчаяние. Акико цыкает сама на себя и идет к нему. Замирает на секунду, обдумывая, может ли это быть ловушкой. Но продолжает идти, чтобы затем прямо в лоб спросить, какого черта с ним не так. Юноша мыльным взглядом смотрит на Йосано, тяжело дышит и сжимает руки в кулаки. А затем на грани слышимости выдает: - На мою семью напали. Отца убили, мать и сестра в тяжелом состоянии, вряд ли проживут до утра. - Что же ты такого натворил? - Какая разница? – тут же вспыхивает юноша. – Ты что, коп? Почему спрашиваешь? Акико хлопает глазами, удивленная тем, что на нее накричали. Ее тоже берет злость, когда парень глядит точно на нее так, будто она грязь из-под ногтей. А затем садится в машину и заводит ее. Что-то в Йосано отряхивает пепельные крылья и поднимает голову. Втягивает глубоко носом, щурится и делает шаг. Доктор в ее измученной душе просыпается аккурат рядом с альтруизмом. - Так, в какой они больнице? - садится в машину Йосано и искренне надеется, что это не подстава. Иначе она его убьет. Взаправду. Водитель удивленно глядит на свою пассажирку, крепко вцепляясь в руль и ударяя по газам. - Ты типа группа поддержки? - Я типа та, что может спасти жизни, - а затем девушка тихо добавляет, - доктор. Юноша явно не верит. Но едет уверенно и прямо, стуча указательным пальцем по рулю. - Я Тэккан, кстати. - Акико. - Мои в необычной клинике, - Тэккан мнется, жует губы и вообще не хочет лишний раз рта раскрывать. - В подпольной? – с усмешкой интересуется Акико, но замечает, как стремительно краснеет парень. Ей тут же хочется закричать, чтобы он остановился. Выйти и идти вдоль ночной Йокогамы до самого дома не оборачиваясь и забывая, где она. Но вместо этого Йосано крепче вцепляется в сидение и замолкает. Подпольная клиника представляет собой огромное темное здание в готическом стиле, служившее когда-то домом европейского посла, а после, спустя столетие, район стал неблагополучным и здание теперь выглядит просто жуткой и дешевой карикатурой на готику. Акико замирает у входа с неброской табличкой, кидая сообщение Рампо для подстраховки. Тэккен опережает ее, совсем забывая о спутнице. Носится туда-сюда по холлу, сея хаос и панику, цепляясь к каждому, кто носит белый халат. Йосано же идет целенаправленно до конца коридора, а затем замирает, вглядываясь в табличку. Как и ожидалось. Внутрь она не входит, ища взглядом перепуганного Тэккена. Тот допытывает бедную медсестру. - Они в операционной, доктор Мори сейчас оперирует вашу сестру, - сообщает ему милая девушка. - Где именно? – голос Йосано отдает кислым металлом. Медсестра указывает на нужную дверь, а затем строго настрого пытается остановить их. Тэккен замедляет шаг у белых широких дверей, но для Акико двери слишком мелочная преграда. - Вам туда нельзя, - пищит девчонка, едва ли старше самой Акико. - С дороги, - скрепит голос Йосано, и девушка сжимает предплечье медсестры так сильно, что та всхлипывает. В операционной подпольной клиники ожидаешь антисанитарию и кафельные стены в крови. Но взору Акико предстает средних размеров хорошо освещенное помещение, в центре которого установлен операционный стол. На нем истекает кровью маленькая девочка лет девяти. Тэккен явно забыл упомянуть возраст своей сестры. Девочка без сознания, а над ней со скальпелем наперевес возвышается мощная фигура Огая. - Отойди. Голос Йосано пропитан властностью и нетерпеливостью. На нее смотрят знакомые глаза с лиловым отливом. Глаза, что смотрят прямо в душу и дальше, когда высасывают даже ее. Мори-сэнсей послушно отходит, откладывает скальпель и следит за Йосано. Девушка закрывает глаза, прикасаясь к ребенку на столе. На пороге смерти, Акико видит ее, и, убеждаясь, что смерть отнюдь не старуха с косой, прикладывает вторую ладонь к маленькому лбу. Не отдавай, любимый, жизнь свою… Акико едва ли вспомнит, когда последний раз использовала способность. В ее день рождения она сделала это дважды, а затем отдирала от себя Тэккена, пышущего благодарностью и любовью. - Я готов вечно говорить тебе спасибо, Акико, проси что хочешь, я так благодарен... - Ага, - хмыкает Акико, глядя на покрасневшего парнишку. Тот делает смелый шаг и прижимает доктора к себе. Йосано впадает в ступор моментально, такое простое движение, такие легкие объятия бьют ей по горлу. Неправильно, глупо, да и разрешение она не давала… Но Тэккен пахнет молодостью и наивностью, солнцем за плечами и жасминовым мылом. Он что-то шепчет на ухо, бессвязные слова благодарности, а Акико так и продолжает стоять, впитывая чужое тепло. - Вижу, все идет неплохо. Голос Мори бьет в уши Йосано, в спину и в колени. Тэккен отшатывается, но девушка остается на месте, ей не хочется снова глядеть прямо в знакомые глаза. - Ваша сестра и мать в порядке, но не советую возвращаться домой, - обращается ровным голосом к Тэккену Огай, нацепляя на шею фонендоскоп. – Вам лучше покинуть Йокогаму на время. - На какое время, доктор Мори? Вы же знаете, этот сумасшедший перебьет скоро всех своих людей. Да и всех горожан в целом. Босс мафии съехал с катушек окончательно. Мори на это тактично молчит. Акико все же оборачивается, на секунду ей кажется, что волосы на ее затылке должны уже дымиться. За четыре года Мори-сэнсей почти не меняется. Выглядит более уставшим, более потрепанным, но взгляд все также горит потусторонней жаждой власти. Йосано давно замечала, что при определенном освещении цвет глаз Огая напоминал засохшую кровь. - Я даже не знаю, как вас благодарить, доктор Мори, - тем временем продолжает Тэккен, не замечая сгустившегося напряжения. - Благодарите не меня, - уголками губ смеется мужчина, - это полностью заслуга моей Йосано-кун. - Да, да… Тэккен спотыкается на полуслове, глядя на Акико. Девушка давно сжимает руки в кулаки и чувствует, как кровь вот-вот закапает на линолеум. Ее губы кривит страшная усмешка, в глаза загораются сталью и кровью. Йосано точно помнит, что Мори всегда держал несколько скальпелей при себе, не сложно догадаться, что один запрятан в кармане его халата. Всего лишь шаг, и скальпель будет в руках. Всего шаг и движение, и все кошмары Йосано-кун перережутся и перебьются. - Хочешь убить меня? – просто задает вопрос Мори, поднимая ладони. Тэккен преграждает собой путь вперед, прямо навстречу к доктору Мори. Он вглядывается в девичье лицо и узнает там солдата. Глубоко вздыхает, Йосано чувствует его дыхание на своих щеках. - Не надо, Акико. - Уйди, Тэккен. - Да, Тэккен, лучше уйди, - усмехается из-за его спины доктор Мори. Тэккен послушно отступает. Акико вглядывается в темные глаза, затем ее взгляд, наконец, отрывается от лица и скользит ниже. - Это не эстетично, носить грязный халат, - делает Йосано замечание. Глаза доктора Мори чуть округляются, он ищет пятна и действительно находит маленькое пятно крови на манжете. - Ты права, Йосано-кун, - соглашается мужчина, скидывая халат. – У меня есть к тебе предложение. - Нет. - Выслушай. - Я сказала – нет, - вспыхивает Акико и делает неосознанный шаг назад. – Я не собираюсь вас слушать. - В операционной ты была куда рассудительней, - с нотками разочарование тянет Огай. – И куда решительней. Он поворачивается к ней спиной и это ломает хрупкое равновесие Акико. Она задыхается лишь секунду прежде, чем послушно следовать за Мори. Ненависть кипит в ее жилах не хуже способности, а проклятое послушание придавливает к земле. Мори-сэнсей слишком глубоко вбил в нее это. Глубже, чем пролегает хрупкая душа и восстановленный стержень. - Акико? Йосано тормозит у входа в кабинет. Пару секунд разглядывает детское личико, светлые кудри и распахнутые голубые глаза. Теперь Элис около одиннадцати и это заставляет Акико сделать шаг. - Ты что тут делаешь? – хмурится девочка, переводя взгляд с нее на Мори. Огай молчит и накидывает новый халат на плечи. Пожимает плечами, мол, он тут не при чем. В душе же Йосано-кун ломаются мосты и небоскребы. Еще один шаг, и Акико с замахом впечатывает свою ладонь в чужое лицо. Мори-сэнсей покорно принимает эту пощечину, но Акико это мало. Она замахивается еще разок, чувствуя невероятную силу внутри себя. Будто все, что она старательно прятала от себя в те три года выплескиваются сейчас через нее. Еще один удар цель так и не достигает. Мори надоедает играть грушу для битья и он ловко перехватывает хрупкую кисть Йосано. Сжимает чуть сильнее, когда девчонка отшатывается, пытается вырваться, ударить. Для Огая вся эта борьба забавна, Акико чувствует его усмешку, таящуюся в уголках губ. Это злит ее, бурлит и вспыхивает в ней всеми оттенками багровых и лиловых цветов. Ее злит ее беспомощность, когда Мори перехватывает второй кулак и разворачивает Йосано к себе спиной, шепча прямо на ухо, чтобы она успокоилась. - Ты во всем виноват! – давится Акико, пытаясь лягнуть бывшего учителя. - Не спорю, - доносится прямо над головой спокойный голос, - я причастен к тому, что с тобой случилось, Йосано-кун. - Ты виноват! – снова выплевывает девчонка, едва ли замечая тяжелый вздох Элис и то, как девочка покидает их. – Еще и это. - Что? – искренне делает вид, что не понимает, доктор Мори. - Элис одиннадцать, да? Так же, как мне тогда. Ты увел меня из дома… - Ты не сопротивлялась. - И против воли засунул в армию. - Ты хотела спасать людей. - А в итоге превратила их жизнь в ад. Мори быстро отпускает ее и разворачивает за плечи. В глазах Акико нет и намека на истерику или слезы. Ее голос отдает резким холодом и презрением, но он клокочет в самой груди, выплескивается через трясущиеся руки. - Ангелы не всегда следуют заповедям своего отца. - Не смей… - Ты делала все, что могла, это была необходимость, и мы оба это знаем, Акико. Война – не место эмоциям и жалости. - Мне было одиннадцать, - выплевывает из себя девочка с таким же взглядом, что и семь лет назад. - Да, тебе было одиннадцать, и ты была смелее, чем сейчас. Йосано чувствует, как чужие руки соскальзывают с ее плеч. Она давится этим чувством и тем, как странно сжимается сердце. Ненавистью жгучей, колющей саму ее суть. - Я никогда тебя не прощу, - твердит сама себе и своему учителю Йосано. Мори принимает такой расклад. Кивает, делая шаг назад и давая девушке остыть. Акико же будто выпустила весь воздух из воздушного шарика, где последний – ее организм. Она хочет сесть и удобно устраивается на месте Огая, скользя по столу бездумным взглядом. Куча бумаг и папок, но все угол к уголку, пузырьки с таблетками также выстроены в рядок, посреди ручек небрежно оставлен скальпель. Акико он больше нужен. Пока. - Прости саму себя, если хочешь дальше жить, - раздается голос Мори, и Йосано морщится от него. Она сидит еще немного, бездумно глядя перед собой. Кажется, немного легчает в области сердца. Не сильно, но существенно. - Какой тут адрес? - Я отвезу… - Нет, - тут же отрезает девушка. – Просто назови мне адрес, Мори-сан. Огай улыбается и покорно диктует его. Акико достает телефон и находит один пропущенный от Рампо и ровно столько же процентов зарядки. Черт. Перед ее глазами маячит шнур, Йосано с неохотой его принимает. В комнату возвращается Элис, вопросительно глядя на обоих. - Я тебя рисовала, - с ходу сообщает девочка, - хочешь посмотреть? Акико пару секунд хлопает глазами, а затем кивает. Пока Элис роется в шкафу, выкидывая один альбом за другим, умилительный взгляд Мори перебирается на Йосано. - Это еще тогда, на войне. Я часто тебя рисовала. Йосано листает альбом, с удивлением обнаруживая почти точное сходство. И маленькая Акико с крыльями за спиной на добрую минуту приковывает к себе взгляд. Следующий рисунок перелистывается быстро, но врезается в память. Там Мори-сэнсей, приклонив колено, отдает честь принцессе Йосано. Следующая картинка тоже с Мори, но они выглядят как отец и его дочь. - Ты красиво рисуешь, - мягко улыбается Акико, склоняя голову набок. - Я знаю. - Элис, - нравоучительным тоном одергивает свою способность Огай. - Но спасибо, - продолжает девочка, и в ее голосе звучит искренность. – Можешь забрать. - А? - Альбом, - кивает Элис. – Забери его. Подарок на день рождения. Акико прекрасно понимает, как работает способность Вита Сексуалис. Она тут же стреляет взглядом в сторону заскучавшего Огая, и тот делает вид, что ничего не замечает. - Спасибо, Элис, но это твои рисунки. Не отдавай их никому просто так. - Какая ты стала меркантильная, Йосано-кун, - подначивает ее доктор, усмехаясь. - Это огромный труд, - тут же щерится девушка. – А труд надо поощрять. С ней соглашаются, даже кивают. Элис пожимает плечами, но альбом далеко не убирает. Лишь когда Акико оказывается у выхода из больницы, Элис хмурится и задает волнующий вопрос. - Ты еще придешь? - Нет, Элис, - тут же отзывается Йосано. - Что же, очень жаль, - бойко принимает ответ Элис. – Ты бы здесь пригодилась, любой человек заслуживает помощь. Акико удивленно глядит на малышку, разворачивающуюся на пятках и исчезающую в недрах дома. - Иногда она пугает даже меня, - честно признается Огай, также провожая свою способность взглядом. - Не удивительно, она с тобой всю жизнь бок о бок. Мори усмехается, Акико видит это краем глаза уже на улице. Холодный ветер кусает ее щеки, на улице все-таки декабрь и холод быстро ползет по телу и забирается под пальто. Такси обещало приехать через пять минут, и Йосано готова молиться, чтобы водитель каким-то образом оказался сейчас прямо перед ним. Под взглядом Мори-сана ей становилось не по себе. И сейчас она остро чувствовала, как мужчина делает пару шагов по направлению к ней. Акико поднимает уставшие глаза на Мори, молясь, чтобы он прошел мимо. Но Огай спокойно замирает прямо напротив, накидывая на шею девушки удавку. Акико не удивлена и ее это мало беспокоит. Она закрывает глаза, гадая, когда он затянет петлю на ее шеи в полную силу. Но этого не происходит, а через пару секунд на шее Йосано болтается галстук. - Тебе они идут, - честно признает Мори. – Носи их чаще, Йосано-кун. - Это вместо поздравления с днем рождения? – неловко улыбается девушка. - Ты ведь знаешь, как я отношусь к праздникам. - Все еще сомнительно, - припоминает она когда-то невзначай брошенную Огаем фразу. - Все еще сомнительно, - дублирует мужчина. Акико глупо усмехается и поддается вперед. Она считает, что это взбалмошный порыв прошлой себя доказать, что душа у нее на месте. Что стержень не согнуть, а воспоминания не стереть. Но и не простить вот так просто. Она прижимается своими сухими губами к губам Мори-сэнсея. Всего секунду, чувствуя внутри себя хлипкие стены и навесные мосты. Они строятся постепенно и Йосано это нравится. Еще ей нравится то, что Огай поначалу растерян и напоминает мраморное изваяние. Йосано хочет оторваться и с уверенностью сказать, что душа у нее прямо посередине грудной клетки. Рука Мори ложится на ее затылок, не давая сдвинуться, а губы начинают двигаться, заставляя Акико цепляться за белый халат. Внутри Акико горячо, когда поцелуй становится настоящим, по-взрослому правильный, такой, каким видела его в фильмах маленькая девочка из кондитерской. Йосано ощущает в себе терпкую сладость и трепет там, где живет душа. Она не дает себе подумать, обнимая правой рукой мужскую шею. Ее прижимают ближе, и это звенит по всему телу и отдается в ногах. Ей хочется повиснуть на Мори и перестать тянуться к нему, но ее лишь сильнее сжимают, чтобы в конце концов отпустить. Акико тут же делает шаг назад, поправляя пальто и волосы. Пальцы касаются заколки и это придает ей былую уверенность. Она без сомнения глядит в глаза своему когда-то учителю и нагло усмехается. - Прощаете, Мори-сан, - уверено выдает Акико, направляясь в сторону своего такси. - До новых встреч, моя Йосано-кун, - несется ей вдогонку и бьет по спине. Акико разворачивается и хочет уже сказать, что никогда не была и не будет его. Но замирает, разглядывая Мори Огая в свете желтых фонарей и декабрьского ветра. Подол его белого халата раскачивается точно в такт ударам воздуха. Он выглядит призраком ничуть не хуже ее самой. В теплом такси Акико набирает Рампо и обещает приехать. - Ты время видела? - Это срочно. - О, так решила все-таки вернуться в медицинский? - Откуда ты… - Я великий детектив, Йосано, пора запомнить, - насмешливо отзывается Рампо. – Я поставлю чайник. Йосано захлопывает свой телефон-раскладушку, задумчиво глядя в окно. Она видит в нем свое мутное отражение, особенно ярко блестит ее заколка. Акико касается галстука, шелкового и тонкого, завязанного четвертным узлом. Тут же одергивает руку и снимает с себя чужую вещь. Не выбрасывает, но хранит в самом дальнем ящике, покупая себе такие же черные галстуки. Просто потому что может. Йосано в восемнадцать возвращается в свою родную стезю и оканчивает обучение, становясь той, кем всегда хотела быть.

***

Доктор Йосано Акико прощает себя постепенно, по капле, но не намерена прощать только одного человека. Босс Портовой Мафии Мори Огай не получает прощение этой женщины. Он получает ее полностью, всю целиком с воспоминаниями, душой и сердцем, когда доктору Йосано двадцать шесть, и она полностью прощена сама собой. Тогда она открывает подпольную клинику и помогает бедным под покровительством своего учителя. И, кажется, начинает дышать полной грудью.