Мечты

Порой ей казалось, что это неправильно. Но она совсем ничего не могла поделать с собой. И тем более, это же просто ее мысли? Просто мысли и ничего больше. Ничего страшного в самых обычных подростковых мыслях и мечтах нет. Даже если они не о том, о ком ты говоришь с подругами. Даже если они не о том, чьими постерами ты завешала всю комнату. Даже если они не о том, к кому ты якобы признала свои чувства. Она просто не может забыть его холодный, словно лед, взгляд голубых глаз. Не может забыть, как он смотрел на нее. Не может забыть, как строго называл ее «Мадемуазель Дюпэн-Чен». Просто не может вычеркнуть его из памяти. Внутри все горячо замирает, когда она представляет, что подходит к нему; когда касается его рук с длинными пальцами своими и греет их. Согревает его своим теплом. В такие моменты ей кажется, что она обжигается об его лед, чувствует боль, но совсем не хочет отстраняться. Ей это нравится. И она совсем не хочет прекращать. Маринетт сильно прижимает к себе подушку, обхватывая ее руками и ногами. Так она представляет, что обнимает его. Что они могут быть вместе и все это правда. Что нет никакого Адриана, нет Бражника, акум, нет квами. Нет Кота Нуара, Альи, Луки, родителей. Есть только она и он. Она нашептывает в тишине ночной комнаты его имя, надеясь, что никто не услышит. Смотрит в окошко над кроватью, считая звезды и выискивая хоть одну пару, похожую на его глаза. Но это бесполезно. Его глаза неповторимы. Она беззвучно шевелит губами, прикусывая их зубами или проводя по ним языком, представляя, что это делает он. Она представляет, как целует его. Как касается своими губами его, а он отвечает ей. Но его губы такие холодные. Неприкосновенные для всех. Для всех, кроме нее. Когда она знает, что в доме уже все спят, она тихо ласкает себя, отдаваясь своим мечтам. Она знает, прекрасно знает, что так нельзя, что им никогда не быть вместе, но это не мешает ей, закрывать губы руками, надеясь, что Тикки не слышала ее очередной слабый стон. Она мечтает о нем, не зная, что ей делать. Ведь, на самом деле, она влюбилась совсем не в солнечного мальчика, а в его отца.